Уроки поведения

На следующую гонку Макс приезжает впритык, прямо в четверг, который стандартно посвящается различным активностям со СМИ. У него был большой соблазн приехать вечером, чтобы в пятницу сразу заявиться на первую тренировку, но по регламенту без уважительной причины так делать нельзя. Да и Шарль потом выебал бы ему весь мозг. Шарль. За месячный перерыв между Гран-при Макс успел выяснить несколько вещей о Шарле: он та еще сука, но это Ферстаппен в принципе понимал с самого начала, они живут в соседних домах. И если первое его даже как-то забавляло, ведь бесить его доставляет неподдельное удовольствие, то второе веселым совершенно не казалось. Мало того, что он видит его постоянно на работе, так еще они с частой периодичностью стали пересекаться на улице. Конечно, Монако сам по себе маленький город, в котором все фактически приходятся соседями друг другу, но опять же не так, чтобы видеться по несколько раз за неделю. В первый раз Ферстаппен увидел Леклера буквально на следующий день после своего похмельного утра. Он сначала даже подумал, что все еще не отошел от пьянки, но нет, перед ним действительно был Шарль, который вышел из своего дома и отправился на пробежку. Макс сразу понял, что он делает это регулярно, как и ходит в зал, потому что обтягивающие вещи идеально подчеркивали его подтянутое, жилистое тело. Не то чтобы Макс был экспертом в мужских телах, хотя… кого он обманывает. Их он предпочитал гораздо больше женских. Макс никогда не задумывался над своей ориентацией, потому что обычно проводил время с теми, кто ему нравился в моменте. Конечно, у него были отношения и с девушками, и с парнями, но, как правило, ничем серьезным они не заканчивались. Именно поэтому он спокойно может оценить привлекательность Шарля, но это совершенно не значит, что он бесит его от этого меньше. Наоборот, раздражение только усиливается. Он идеальный буквально во всем. Но самое главное, что Шарль его в тот день не увидел, что вызвало у Макса волну облегчения. Не хватало еще, чтобы он опять начал наседать ему на мозг со своими правилами поведения в обществе. Королева этикета и принц пиара. Во второй раз они пересеклись в любимой кофейне Макса. Вообще, он не пьет кофе, но здесь продаются чудесные миндальные круассаны, которыми он периодически позволяет себе завтракать. Все-таки диету никто не отменял. Ферстаппен как раз собирался заказать себе завтрак, но девушка за кассой внезапно отвлеклась на шум открывшейся двери, немедленно здороваясь с гостем и протягивая ему уже готовый напиток. И Макс даже не сильно бы возмутился, если бы не увидел перед собой его. Шарль. Снова. Он и здесь успел покорить всех настолько, что будь воля этой девушки, она бы поила его этим кофе из трубочки и кормила всеми десертами из ложечки. Более того, этот наглый Леклер сделал вид, что совершенно не заметил Макса, он просто забрал свой кофе и ушел, не проронив не слова. Но Макс готов поклясться, что эта зеленоглазая сучка его заметила, но просто решила проигнорировать. И это очень сильно бесит. Какого хуя вообще? И ладно бы это случилось один раз. Но Шарль игнорировал его и в третий раз на улице, хотя они вообще шли навстречу друг другу, и в четвертый раз на набережной, где Леклер сделал вид, что занят очень важным разговором по телефону. Конечно, Макс не нуждался в разговорах с ним, но обычно Шарля всегда видно и слышно, да и поздороваться он мог бы. Ферстаппена возмущает тот факт, что он вообще думает, потому что этот лицемерный Леклер недостоин его мыслей. Конечно, Макс уверен, что потом в своих поучительных беседах он опять будет весь такой из себя умный и выебистый, и это его только смешит. Едва Макс проходит через турникеты в паддок, его сразу же встречает ассистентка, чтобы провести к команде на брифинг перед конференцией, в которую он, конечно же, заявлен вместе с Джорджем. Ладно, с ними хотя бы будет Кими, с кем можно нормально поговорить, тем более, Антонелли очень к нему тянется. Да и сам Ферстаппен не против, он хорошо относится к новичкам. В свое время ему не хватало такой поддержки, поэтому Макс создает для малышей комфортную среду, с удовольствием проводя с ними время. Брифинг проходит довольно быстро, и Макс собирается уходить из комнаты вместе с остальными, только вот сделать это ему не дает вошедший Леклер. Ну конечно. Кто же еще. Шарль проходит в помещение и сразу же закрывает за собой дверь, затем садясь на диван и жестом приглашая Макса сесть рядом. Да он издевается что ли? Или у него аллергия на слова в адрес Макса, или он просто долбоеб. Другого объяснения в голове Ферстаппена нет. — Ты язык проглотил? Забыл английский? Может, помочь тебе прочистить горло? — Макс хмыкает и не удерживается от иронии, садясь на стол. Пф, будет он еще как собачка по первому зову садиться рядом. — Любишь прочищать горло парням? — Шарль выгибает бровь и смотрит Максу прямо в глаза. Ферстаппен сдерживает смех, который вырывается из него. Во-первых, он не будет смеяться над шуточками Шарля, а то этот окончательно зазнается и будет хорохориться еще больше, а, во-вторых, любит. Как будто в этом есть что-то плохое, ну правда. При определенных обстоятельствах Макс мог бы даже представить это с Шарлем. Он определенно сексуальный и красивый парень, однако у них точно ничего не будет, слишком много «но». Как минимум, Леклер самодовольная и бесячая сука. — А ты хочешь проверить? — Макс подмигивает Шарлю и облизывает губы. Он готов поспорить, что у Леклера слегка краснеют щеки в этот момент, но тот слишком быстро приходит в себя, отводя взгляд и беря в руки телефон. Уходит от разговора на безопасное поле в виде экрана телефона. Шарль делает паузу в минуту, а затем отрывает взгляд от телефона, прекращая там что-то печатать: — У тебя пресс-конференция через полчаса. И я хочу с тобой прогнать примерные ответы на вопросы, которые тебе могут задать. — Может, ты мне еще листочек с ответами выдашь, чтобы я, как дебил, сидел и читал прямо с него? — Еще несколько твоих выходок с журналистами и выдам. Я же не заставляю тебя учить что-то, мы просто обсудим некоторые формулировки и границы дозволенного, — Леклер встает с дивана и подходит к столу, чтобы взять с него бутылку воды. — Ага, свяжешь и будешь лить мне всю эту хуйню в уши? — Любишь быть связанным? — Шарль вновь не удерживается от колкости, заставляя Ферстаппена смутиться на секунду. — Ладно. Я просто буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Первый вопрос: прошел практически месяц с последней гонки, что вы делали в перерыве и как готовились к Майами? — Много времени проводил с командой, в том числе работал на симуляторе. Потом немного отдохнул. — Неплохо. Конечно, немного сухо, но все по делу в принципе, — Шарль кивает и что-то помечает в своем телефоне. — Следующий вопрос: мы все видели ваш крайней пост в социальных сетях, посвященный гонке в Сузуке, где вы принесли публичные извинения. В чем была причина таких резких высказываний? — Что? — Вы не были довольны второму месту или что-то еще? — Нет, блять, конечно, я доволен тому, как Рассел может кататься по своим правилам, — Макс бесится и сжимает губы. — Макс! На такие вопросы тоже нужно уметь отвечать, а не вспыхивать как спичка при малейшем упоминании твоей неудачи, — Шарль закатывает глаза и делает глоток воды, — Да и опять же второе место в той ситуации — просто вау. Ты слишком самокритичен и требователен к себе, отчасти это хорошо, но это тебе мешает держать баланс и не воспринимать каждое слово в штыки. Макс отчего-то внимательно слушает Шарля и задумывается над его словами. Нет, это все какой-то бред. Он с детства воспитывался так, что есть только первое место, все остальное является проигрышем и неудачей. Ферстаппен должен быть лучшим во всем, иначе он за это просто не будет браться. Во втором месте нет ничего хорошего, это лишь значит то, что он сделал недостаточно много, чтобы стать первым. И уж точно он сейчас не нуждается в похвале Шарля. Нисколько. Совсем нет. — Кхм, я… я сам разберусь, каким мне быть в отношении себя. Тебе не понравился мой ответ на вопрос? Так хули мне вообще тогда задают такие вопросы? — Mon Dieu… эти вопросы всегда будут задаваться. Ты как будто первый год находишься в медиаполе, — Шарль закрывает бутылку с водой садится рядом с Максом на стол, — Журналисты всегда хотят давить на болевые точки людей, чтобы увидеть их настоящую реакцию, получить эксклюзивный контент. У них нет принципов, им нужны заголовки и распространение информации, особенно в твоем случае. Они знают, насколько бурно ты можешь реагировать, и пользуются этим. Ты не должен поддаваться, и я всего лишь пытаюсь тебе помочь с этим. Макс резко смотрит на Шарля, а затем отворачивается, чувствуя поток мыслей, которыми наполняется его голова. Ему действительно всегда было плевать, что про него говорят, потому что он такой, какой есть. Ферстаппен не умеет притворяться, только если речь заходит не о чувствах. Здесь он отлично врет даже самому себе, постоянно убеждая себя, что все хорошо, когда это не так. А сейчас Макс понимает, что просто так от него уже не отстанут, раз пришлось нанимать профессионального гладкостелителя. Поэтому проще подыграть сейчас, а потом все равно сделать по-своему. Если не будет успехов, то Шарля с удовольствием попрут с работы, и красивые глазки с очаровательной улыбкой ему уже не помогут. — Окей. Да, я был недоволен вторым местом, в моменте испытал сильные эмоции. Гонка выдалась хорошей, сильный прорыв. — Отлично! Еще парочку вопросов, и ты можешь идти к прессе. Макс кивает и продолжает слушать Леклера. Блять, за что ему это все?

***

На удивление самого Макса пресс-конференция была довольно спокойной. Ну как, его, конечно, перекосило от некоторых вопросов, и он едва удержался, чтобы не закатить глаза, когда Джордж открыл рот. Но в целом все прошло нормально, без особых эксцессов. Макс даже увидел улыбку и какое-то одобрение в глазах Шарля. Что ж, пускай думает, что у него всё получается, наивный монегасский мальчик. После конференции Макс снимается в различных активностях для социальных сетей Red Bull, с этим он справляется уже без контроля Леклера. Ферстаппен даже успевает расслабиться, пока в его голову снова не приходит мысль о том, почему Шарль игнорировал его в Монако. Они ведь даже не обсудили это, Леклер просто предпочел пошутить и сделать вид, что ничего такого не было. Но Макса бесит даже не это, а то, что он вообще думает об этом. Насколько же он противен Шарлю, что он даже не здоровается с ним в обычной жизни. Конечно, Макс и сам мог бы с ним поздороваться, но это было бы более странным. Да и вообще, это все какая-то хуйня, надо просто перестать об этом думать и сосредоточиться на предстоящей гонке. Тем более, они провели достаточно серьезное обновление машины, теперь важно, чтобы это сработало. Единственная тренировка перед квалификацией спринта проходит неплохо, машина ощущается хорошо, и это доставляет Максу дополнительный прилив энергии. И этой энергии хватает, чтобы затем взять спринт-поул на квалификации и на коротком интервью отвечать на все вопросы с улыбкой. У него действительно хорошее настроение, потому что в нем появляется надежда, что весь гоночный уикенд пройдет по его сценарию. Но как обычно это и бывает, все идет совсем не так, как оно предполагалось. Макс выигрывает спринт, но он приехал сюда за 33 очками, а не за 8. Поэтому на квалификации в субботу он выкладывается на полную, но двигатель решает иначе и ломается уже после того, как Макс квалифицируется в первом ряду стартовой решетки на втором месте. Однако из-за того, что двигатель точно уже идет под замену, ему теперь придется стартовать с пит-лейна. Проблемы. Опять. Блять. Макс врывается в моторхоум сразу же после квалификации. Он не хочет ни с кем разговаривать сейчас, потому что это чревато убийством этого человека. После такой прекрасной пятницы и выигранного с утра спринта казалось, что все в его руках. Но все снова идет по пиздец. Макс злится, швыряет на стол свою кепку, а затем едва ли не переворачивает сам стол. Его руки трясутся, лицо горит, но это не сравнится с тем пожаром, который сейчас бушует внутри. — Макс. Ферстаппен резко поворачивается и видит посреди комнаты Шарля. Когда он вообще успел сюда зайти? Хотя… похуй. Ему сейчас здесь не место, если он не хочет быть посланным нахуй. — Макс, — Шарль снова зовет его, на этот раз чуть громче. — У тебя есть три секунды, чтобы убраться отсюда без последствий. — Макс. — Раз, — Макс тяжело вздыхает и смотрит перед собой. Ему слишком сложно сохранять контроль над собой сейчас. Шарль совершенно точно не делает ситуацию лучше. — Но я просто… — Два, — он даже не дает ему договорить фразу, продолжая считать. — Ты думаешь, что я просто так уйду отсюда? — Шарль складывает руки на груди и похоже никуда не собирается уходить. Ферстаппен резко оказывается рядом с Леклером, хватая его за предплечье и прижимая к стене. В конце концов, он его предупреждал, если Шарль не понимает, то у Макса его более эффективные методы объяснения. — Хули ты приперся сюда? Поиздеваться? Или еще хуже — пожалеть? Ты даже представить себе не можешь, как сильно ты меня бесишь, — Макс буквально выплевывает слова, сжимая ткань футболки Шарля сильнее, — Ты никогда не сможешь понять, что я сейчас чувствую. Поэтому пиздуй отсюда и даже не смей открывать свой рот. — Макс, — Шарль сглатывает и слегка морщится от боли, — Я не хочу издеваться над тобой и тем более жалеть, я прекрасно понимаю, что жалость — самое ужасное, что только может быть. Я лишь хочу тебя предостеречь от необдуманных поступков, сосредоточься на завтрашней гонке и не ведись на провокации, пожалуйста, — он кивает, — На все вопросы отвечай сжато, либо можешь вставить свое любимое «без комментариев», в данном случае это будет лучшим вариантом. Макс смотрит на Шарля как на умалишенного человека, которого забыли запереть в психушке. Он серьезно сейчас? О каких ответах на вопросы может идти речь, если Ферстаппен сейчас думает только о том, сможет ли он вообще стартовать завтра и нет ли каких-то еще проблем с машиной. Нет, этот Леклер точно живет в каком-то своем мирке, где все весело и просто. Шарль даже представить себе не может, через что он прошел, чтобы быть здесь. Ну конечно, коренной монегаск, который априори уже родился с золотой ложкой во рту и выбрал профессию под стать себе: лживую и лицемерную. Отвратительно. — Не смей мне указывать, как себя вести. И не смей строить из себя святошу, пока сам ты возомнил себя неприкасаемой богемой, — Макс хочет еще приплести сюда игнор в Монако, но не делает этого, не хватало еще, чтобы Шарль подумал, что его это волнует, — Если тебя этого так ебет, то я вообще не выйду к прессе сейчас, можешь выйти и сказать, что я отказался давать комментарии. Придумаешь что-то, ты же умный мальчик, — Макс усмехается и резко отстраняется от Шарля. Он уходит из комнаты сам, запираясь в какой-то кладовке. Ему нужно думать только о завтрашней гонке. К черту все остальное. Особенно этого Шарля, который всегда действует ему на нервы.

***

Победа. Каким-то невероятным образом у Макса получается выиграть эту гонку, хотя все было против этого. Если по порядку, то сам старт с пит-лейна — полная фигня, но в рамках нового регламента в этом нет ничего страшного. Затем ему пришлось раньше задуманного поехать на пит-стоп, так как нужно было пользоваться машиной безопасности, но это ему даже помогло, здесь Макс уже оказался четвертым. Потом у него почему-то были проблемы с накоплением энергии при торможениях, и он начал терять темп относительно Норриса, сидящего у него на хвосте с кнопкой овертейк. Однако эта проблема внезапно вылилась чрезмерным накоплением энергии, и он едва не потерял машину, но сумел отловить ее и даже выйти на третье место. Еще через несколько кругов Макс оказался вторым, а с первым местом ему подсобил сход лидера — Рассела. Все-таки гоночная карма существует. Он наконец выдыхает и действительно радуется этой вымученной победе. Макс празднует вместе со своей командой, а затем видит Шарля, который стоит в отдалении. Ферстаппен понимает, что, скорее всего, он перегнул палку во время их вчерашнего разговора, да и на пресс-конференции после гонки ему нужно будет что-то говорить. Поэтому Макс решается подойти к нему и извиниться, по крайней мере, насколько он это умеет. — Эм, привет, — Макс сразу же чувствует себя каким-то идиотом, — Я хотел… в общем вчера был перебор, предлагаю это забыть. — Ты типа извиняешься передо мной? Ты наконец запомнил значение этого слова? — Шарль удивленно смотрит на Макса и делает глоток кофе из своего стакана, — Всё в порядке. Но вряд ли ты ко мне подошел только за этим. Дай угадаю, пресс-конференция? Макс закатывает глаза: — Все то ты знаешь. И, нет, это не извинения. Я просто сказал, что перегнул, это разные вещи, Шарль, — он хмыкает и зачем-то опускает глаза, обращая внимание на стаканчик кофе в руке парня, — Насчет общения с прессой… в принципе, я понимаю, что говорить, мне не нужны пояснения. Просто хотел сказать, что все будет нормально, можешь не трястись за каждое мое слово. У меня слишком хорошее настроение, чтобы что-то портить. — Макс, ход пресс-конференции не должен зависеть от твоего настроения. Я даже думать не хочу, чем обернулась бы эта конференция, если бы ты не пришел сегодня первым. В этом основная суть. Твои ответы всегда должны быть уместными и контролируемыми. Я не пытаюсь превратить тебя в робота, я лишь прошу о самоконтроле, — Шарль смотрит Максу в глаза и делает еще один глоток кофе. — У меня все в порядке с самоконтролем, — быстро врет Макс и поднимает взгляд на Шарля, который очевидно ему не верит. Плевать, — Расслабься, следующая гонка через две недели, до этого момента можешь дальше продолжать игнорировать мое существование. Кто вот его тянул за язык сейчас? Надо заканчивать этот разговор. — Я… — Интересно, — удивляется Шарль, — Ты про наше случайное пересечение в Монако? Очевидно, что я тебе не особо нравлюсь. Точнее, совсем не нравлюсь. Поэтому я не стал никак тебя трогать, но теперь буду знать, что на тебя нужно обращать внимание, — он улыбается и кивает. — Мне не нужно твое внимание. Как и твоя помощь, — Макс бесится, потому что этот Шарль слишком много о себе думает. — Конечно. Только у нас перерыв не на две недели, у нас уже на следующей неделе спонсорское мероприятие, и ты там должен появиться. Будем готовиться, — Леклер допивает свой кофе, выбрасывает стаканчик, после чего уходит от него разговаривать с кем-то из команды. Просто прекрасно. Чудесно. Заебись. Очередной лицемерный вечер со спонсорами, которые будут задавать одни и те же примитивные вопросы, потому что в гонках никто их них не разбирается. Им это неинтересно. Да и на самого Макса им совершенно плевать, они просто хотят знать, что их деньги не уходят в пустоту. С такими людьми ему разговаривать не о чем. Еще и готовиться к этому с Шарлем, а это двойная пытка. Но при этом Макс помнит о своем прекрасном плане, который придумал еще в Милтон-Кинсе. Он будет наблюдать за Шарлем и выявлять его слабые стороны, чтобы потом манипулировать этим. Это игра вдолгую, гонки не выигрываются в первом повороте, за победой стоят целые стратегии, в психологии происходит все точно также. Возможно, стоит с ним попытаться сблизиться, чтобы потом использовать это против него. И Макс определенно над этим подумает, карты должны сложиться в его пользу.