Уроки поведения

Милтон-Кинс встретил Макса дождливой погодой, даже тут Британия решила ему подгадить. Конечно, он хотел бы отдохнуть после Сузуки, провести время в симуляторе и постримить, а лучше уехать куда-нибудь в глушь, чтобы его никто не трогал. Но случиться этому было не суждено, его буквально поставили перед фактом, что сразу же после гонки он летит не домой в Монако, а на базу Red Bull. Спорить Макс не стал, тем более, над ним в итоге сжалились и разрешили на день заехать домой, чтобы не прыгать сразу с места в карьер. Голова Ферстаппена была забита самыми различными мыслями: новый сезон, новый регламент, старые проблемы и перманентное желание доказать, что он всё еще лучший. Последнее было особенно важно для него после упущенного титула в прошлом году. Сраные два очка. Да, конечно, можно говорить, что он сделал все, и это правда, и ему было бы даже не так обидно, если бы разрыв не был таким ничтожным. В этом году он обязан вернуть свое имя на вершину, и это даже не обсуждается, хоть и машина оставляет желать лучшего. С бесконечным потоком размышлений и рефлексии Макс совершенно не замечает, как подъезжает к базе. Его сразу же встречает ассистент, чтобы провести в здание, говоря о том, что там уже все собрались и ждут только его. Макс хмыкает, но плетется следом прямо до переговорной, откуда доносится громкий смех. Ферстаппен хмурится, не понимая, что вообще происходит, но, когда он заходит внутрь, все замолкают, а улыбка исчезает с их лиц, кроме одного незнакомого ему человека, который продолжает улыбаться и с интересом смотрит на Макса. — А, Макс, привет, — Мекис подходит к нему и пожимает ему руку, — Наконец-то ты приехал! Рад тебе представить твоего специалиста по связям с общественностью — Шарля Леклера. Ферстаппен вновь смотрит на парня перед ним, который все еще улыбается своей дурацкой улыбкой, от которой у него появляются ямочки на щеках. Выглядит он как будто только что сошел с обложки новомодного журнала. Небрежная укладка темных волос, светлые широкие брюки, кашемировый свитер шоколадного цвета и идеально белые кеды. Как они могут быть настолько кристально чистыми в такую мерзкую погоду? Макс сразу понимает, что с таким человеком им даже разговаривать не о чем. Он самый настоящий пижон, это читается сразу, начиная с его внешнего вида и заканчивая тем, в какой позе стоит этот Шарль. Макс такое на дух не переваривает. — Привет! Рад лично познакомиться с тобой, Макс, — Шарль протягивает ему руку и делает шаг вперед. Макс смотрит на руку, усмехается и демонстративно кладет обе руки в карманы своих узких джинсов. Он видит, как улыбка пропадает с лица напротив, а Шарль убирает руку, чуть пожимая плечами. Отлично, пускай засунет всю эту свою любезность к себе в задницу. — Так, собственно за этим мы тебя так рано выдернули, Макс. Вам с Шарлем есть о чем поговорить, поэтому можете остаться здесь, а завтра я уже тебя жду для обсуждения обновлений на ближайшую гонку, — Лоран кивает, хлопает Шарля по плечу, бросает на Макса предупреждающий взгляд, а затем уходит вместе с остальными членами команды. Они остаются наедине, и теперь Макс понимает, что должен сразу показать, кто тут будет диктовать условия и по чьим правилам они будут играть. Этот мистер очаровашка должен сразу понять, с кем имеет дело. И это явно не будет для него легкой прогулкой. — Слушай… — Макс, мне откровенно плевать на то, что ты мне сейчас скажешь и сколько яда сейчас выльешь в мою сторону. Я здесь для того, чтобы тебе помочь, меня наняла твоя команда. Вряд ли бы они это сделали, будь у тебя все прекрасно и не веси ты на волоске, — Шарль не дает ему договорить, перебивая и скрещивая руки на груди. О как. Так эта милая мордашка только кажется такой доброй, светлой и ласковой. А за этим всем скрывается тот еще черт, это сразу же чувствуется по его тону. Так даже лучше, Максу будет только приятнее его сломать и уничтожить, таких обламывать — само удовольствие. — Вот именно, что тебя наняла моя команда, а не я. Даже не думай, что я буду плясать под твою дудку. Мне откровенно похуй на то, что про меня говорят, на меня все это не работает, — Макс смотрит прямо в зеленые глаза напротив, все еще держа руки в карманах и немного раскачиваясь на месте. — Именно поэтому ты срываешься на всех подряд? Потому что тебе похуй? Это так не работает, — Шарль пожимает плечами и усмехается, — Я не психолог, я не собираюсь копаться в причинах, я лишь собираюсь помочь с устранением последствий и предотвращением будущих скандалов. Макс чувствует, что начинает закипать. Да кем возомнил себя этот Леклер? Черта с два он проиграет ему эту словесную борьбу. Это тоже своего рода гонка, и Ферстаппен должен выйти из нее победителем. — Закрой свой рот. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Стоишь тут весь такой типа чистенький, хотя на самом деле ты скользкий и двуличный, я чувствую это всем своим нутром. Браво, ты обвел вокруг пальца всю команду, они могут сколько угодно тебе улыбаться и хихикать над твоими шуточками, но не я, — Макс подходит ближе к Шарлю и поправляет свою кепку, — Я не собираюсь играть в эти игры, из меня хуевый актер, я здесь, чтобы гоняться, а не быть для всех идеальным. Макс видит перед собой растерянный взгляд зеленых глаз и резко отстраняется, направляясь к выходу из переговорной, ему здесь больше делать нечего. Очевидно, что он выиграл этот словесный заезд, припарковав свое последнее слово на пьедестале. Ферстаппен чувствует внутреннее удовлетворение, уже предвкушая, как придет к себе в номер и присоединится к стриму. А завтра он будет обсуждать куда более важные вещи, касающиеся непосредственно оптимизации работы батареи на его машине. — Окей, тогда я скажу Лорану, что от моих услуг ты отказываешься и будешь сам разгребать все то дерьмо, которое ты устроил в Японии, — Шарль также подходит к двери и выходит из переговорной, даже не смотря на Макса. Сука. Его опять унизили, буквально обошли на финишной прямой, не оставив места для ответного маневра. Он чувствует, как вся ярость рвется наружу, но не может ее выплеснуть, потому что оказывается прижатым к стенке. Макс ощущает это под кожей на физическом уровне и берет паузу в несколько секунд, прежде чем выйти вслед за этим самовлюбленным павлином и догнать его. — Не думай, что это мое согласие быть твоей марионеткой, я просто хочу, чтобы от меня отъебались и дали спокойно гонять дальше, — Макс старается звучать спокойно, но голос предательски срывается на хрип. — Конечно, — Шарль усмехается и пожимает плечами.

***

— Я просмотрел все то, что ты успел выт… наговорить в Японии, а потом почитать, что пишут про тебя СМИ, а также говорят люди из профессии, — Шарль садится на диван в переговорной, в которую они все-таки возвращаются, — Могу сказать, что дела очень плохи, но ситуацию еще можно спасти по горячим следам, — он кивает и берет в руки планшет, что-то там печатая. Макс закатывает глаза и стискивает зубы, как же тяжело ему это все дается. Этот Шарль, который строит из себя умного эдакого супермена, который пришел его спасти. Да пошел он нахуй. — И? — А, ну тут все просто. Тебе нужно выступить с официальными извинениями, — Шарль на секунду отрывает взгляд от планшета, — Конечно, можно было бы записать видео, но лучше это сделать через соцсети, потому что иначе получится слишком фальшиво. — Что я должен сделать? — Макс щурится, будто Леклер предложил ему сейчас съесть червяка. Хотя это и то было бы приятнее. — Извиниться, Макс. Извинение — это признание человеком факта того, что его слова или действия причинили вред другому человеку или группе людей. — Блять, я не идиот. Я знаю, что такое извинение. Но я не буду извиняться за то, за что я не чувствую своей вины, — Макс морщится и начинает расхаживать по комнате. — Суть не в том, что чувствуешь ты, а в том, что чувствуют другие люди. Эти извинения необходимы для того, чтобы окончательно не утонуть в последствиях, пока кто-нибудь не подал апелляцию, и тебя вообще не отстранили на несколько гонок. Простыми штрафными баллами в суперлицензию ты можешь не отделаться, — Леклер выдыхает и наконец откладывает планшет в сторону, — Я написал для тебя текст для заявления, его нужно будет выложить в твои социальные сети. Уже отправил тебе в мессенджер. Макс удивленно вскидывает брови, а затем берет в руки свой телефон, чтобы прочитать, что понаписал там этот мистер всезнайка. Его глаза быстро бегают по строчкам, а под конец он и вовсе не сдерживает смешок. От такого выверенного и идеального текста тянет блевать, сразу понятно, что сам Ферстаппен не имеет к нему никакого отношения. — Я не буду это никуда выкладывать. Тут даже тупой догадается, что это писал не я. — Мы можем подкорректировать текст вместе, но суть должна остаться такая. Что конкретно тебе не нравится? — Все. — Макс… — Леклер уставшим взглядом смотрит на Ферстаппена и снова берет планшет в руки, — Нам нужно разместить эти извинения сегодня, пока еще это будет уместно сделать, поэтому давай конкретику. Пожалуйста. Макс хмыкает и уже хочет снова что-то съязвить, но понимает, что так он будет торчать здесь до ночи. Чем быстрее они это сделают, тем быстрее он будет свободен, поэтому Ферстаппен снова утыкается взглядом в текст, пробегаясь по нему. — Вот это например: «Приношу свои искренние извинения перед Джорджем Расселом за неподобающее поведение после гонки». Что это за хрень? Во-первых, он может пойти нахуй. А, во-вторых, я бы так никогда не сказал, — Макс хмыкает и качает головой. — Нахуй его ты и так послал, теперь мы это исправляем, — настала очередь Шарля закатывать глаза, — Хорошо, давай облегченный вариант: «Мне искренне жаль за свое поведение после гонки, такого не должно больше повториться. Также хочу извиниться перед зрителями, которые были вынуждены это увидеть». Мы даже имя Джорджа не упоминаем. — Сойдет, — Ферстаппен кивает и идет дальше по тексту, — Журналиста тоже можно послать нахуй, но опять же: «Я уважаю британскую прессу»… только не эта хуйня. — Ладно, сделаем по-другому: «Я уважительно отношусь к журналистам, но после эмоциональной гонки некоторые вопросы показались мне довольно острыми, из-за чего я повел себя не совсем корректно, за что также прошу прощения». — Окей, остальное еще более-менее, — Макс выдыхает, тут же получая исправленный вариант от Шарля следующим же сообщением. — Отлично! Теперь осталось это выложить в соцсетях ближе к вечеру, когда будет наиболее активным поток пользователей, а также оптимально для других часовых поясов, — Шарль встает с дивана и направляется к выходу, даже не посмотрев на Макса. На сегодня они закончили. Тяжелая гонка выдалась в Сузуке, но это P2! Хочу сказать большое спасибо всем болельщикам за поддержку, но помимо этого у меня есть важное заявление. Мне искренне жаль за свое поведение после гонки, такого не должно больше повториться. Также хочу извиниться перед зрителями, которые были вынуждены это увидеть. Это было неправильным с моей стороны. Отдельно хочу прокомментировать ситуацию на пресс-конференции. Я уважительно отношусь к журналистам, но после эмоциональной гонки некоторые вопросы показались мне довольно острыми, из-за чего я повел себя не совсем корректно, за что также прошу прощения. Еще раз всем спасибо. Продолжаем работать ✊🏎️