Истинный король

Сигарета дотлела до фильтра. Нил Джостен не сделал ни единой затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком запахе дыма — этот резкий, осязаемый аромат помогал удерживать фокус, не давая сознанию соскользнуть в тени прошлого. Он сидел на верхнем ряду трибун стадиона в Милпорте. Это место было его временным убежищем, его «мертвой зоной», где можно было просто быть никем. Но сегодня тишина стадиона казалась натянутой струной. — Нил, — тренер Эрнандес возник у подножия трибун. Его голос был полон энтузиазма, который Нил ненавидел. — У нас гости. Спустись, пожалуйста. Нил не шелохнулся. Он медленно разжал пальцы, и окурок полетел вниз, в серую пыль. Он уже чувствовал их. Еще не видя лиц, он ощущал, как меняется плотность воздуха в зале. Это было чутье, отточенное годами среди хищников: когда в твое пространство входят те, кто может тебя сожрать, кожа начинает зудеть. Он встал и медленно спустился. У кромки поля стояли трое. Дэвид Ваймак. Нил считал его за секунду: тяжелые плечи, упрямый подбородок, запах перегара и дешевого табака. Человек, который пытается спасти то, что спасению не подлежит. У него не было секретов, которые Нил не смог бы разгадать за пять минут разговора. Кевин Дэй. Нил заставил себя остановиться на безопасном расстоянии. Увидеть Кевина было всё равно что увидеть оживший труп из прошлой жизни. Дэй стоял прямо, но в его осанке сквозила надломленность. Он смотрел на Нила как на чертеж, а не как на человека. — Нил Джостен, — Ваймак не спрашивал, он утверждал. — Я проехал через половину штатов, чтобы убедиться, что Эрнандес не бредит, когда пишет о твоей скорости. — Мне не интересно, — отрезал Нил. Его голос был сухим и коротким, как щелчок предохранителя. — Я не собираюсь играть за «Лисов». Я вообще не собираюсь играть профессионально. — Не интересно? — Кевин Дэй подался вперед. Его взгляд впился в лицо Нила, пытаясь найти там знакомые черты, но Нил выстроил свою маску безупречно. — С такой скоростью ты мог бы быть в первой лиге через два года. Ты прячешься здесь, в этой дыре, играя с любителями. Почему? Нил не ответил. Вместо этого он перевел взгляд на третьего. Эндрю Миньярд стоял чуть в стороне, прислонившись к косяку двери. Он выглядел почти комично маленьким в своих черных повязках, но Нил сразу понял: этот — единственный здесь, кто по-настоящему опасен. Эндрю не смотрел на его ноги или клюшку. Он смотрел в глаза, и в этом взгляде Нил прочитал отражение собственной пустоты. Эндрю читал его так же, как Нил читал остальных. И Эндрю видел, что «Нил Джостен» — это декорация. — Кролик боится, — произнес Эндрю. Это был не вопрос и даже не издевка. Констатация факта. Он достал зажигалку и начал методично щелкать крышкой. — Кевин, посмотри на него. Он уже просчитал три пути отхода. — Я никуда не бегу, — солгал Нил, и эта ложь прозвучала идеально. — Я просто не хочу тратить время. — Минута, Джостен, — Ваймак указал на раздевалку. — Оденься и выйди на поле. Покажи Кевину, что ты стоишь хотя бы капли того бензина, что я сжег по дороге сюда. Иначе я сам тебя туда вытащу. Нил посмотрел на Ваймака, потом на холодное, непроницаемое лицо Эндрю. Он знал, что если сейчас развернется и уйдет, они начнут копать. Такие, как Кевин Дэй, не отступают, пока не получат желаемое. Такие, как Эндрю, не отступают, пока не вскроют чужую ложь. — Один сет, — сказал Нил. — И вы уезжаете. Навсегда. Он развернулся и пошел в сторону раздевалки. Каждое движение было выверено. Он не верил в высшие силы и никогда не просил прощения у бога за то, кем он был. Если он подписывал себе смертный приговор, вступая в эту игру, то делал это с открытыми глазами. Он верил только в людей. И сейчас он видел, что Кевин Дэй — это его билет в безопасную зону, а Эндрю Миньярд — это человек, который либо станет его погибелью, либо его единственным союзником. «Посмотрим, кто из нас сломается первым», — подумал он, толкая дверь в раздевалку. Маска Нила Джостена закрепилась на лице окончательно. Спектакль начался.