Вихрь перьев.

Лёгкий бриз закружил в воздухе перья. Золотистый закат померкнул от пепла, по воздуху оседавшего на землю. Трава пахла отвратительной гарью и едким железом. Ни один звук не нарушал гнетущую тишину. Сяо стоял посреди поля, совершенно один, – или он просто не замечал никого вокруг? Все давно знали, что Война Архонтов унесёт жизни многих союзников, близких и дорогих сердцу существ. Все думали, что готовы к этому. И никто не был готов, когда на поле боя пала Хаагентус, Богиня Пыли. Кажется, звон в ушах Адепта не стихал уже несколько часов. Обожжённая трава хрустела под ногами, и от каждого шага в воздух взлетало маленькое облачко из пыли и пепла. Алатус был ранен в плечо. Он уже пытался остановить кровь несколькими повязками, но они окровавленными тряпками свисали с руки вместе с ободранными пластами кожи, вызывая только жалость у любого, кто бросит взгляд на Охотника на демонов. Но сам он не чувствовал боли. Только резкий запах крови разъедал лёгкие, только металлический привкус жёг язык, напоминая о ранении. Сяо не знал, сколько прошло времени. Может быть, час. Или два. Но он наконец-то сфокусировал взгляд на чём-то кроме своих ног. Посмотрел вперёд и увидел Властелина Камня, стоявшего далеко-делеко и в полном одиночестве страдавшего. В руках Моракс продолжал сжимать копьё, и Адепту казалось, что даже с такого расстояния он слышал хруст древка оружия. Одинокое духовение Ветра развевало волосы Гео Архонта и, кажется, шептало на ухо тщательно подобранные слова поддержки, принесённые издалека. Алатус отвернулся. Ему не следовало наблюдать, ведь каждый имеет право страдать в гордом одиночестве. Тем более, если потом нужно будет снова стать лидером. Охотник на демонов развернулся и пошёл прочь, туда, где союзники назначили встречу. Почти все уже были на месте. Хранительница Облаков стояла дальше всех, и в её глазах Сяо никогда ещё не видел такой скорби. Что да Владыки Песен и Скитаний, та просто подняла свой взгляд к небу и встала так, молча, прикусывая по привычке губы. Алатус замер между ними, не зная, что сказать. Слова никогда не были его сильной стороной, но сейчас только они могли помочь. К счастью, Ветер очень вовремя усилился, и вслед за бирюзовой вспышкой Анемо рядом появился Барбатос, материализовавшийся из воздуха. Охотник на демонов опустил голову. Когда-то давно появление этого Бога его раздражало. Теперь же он уважал Ветер без оговорок. В присутствии Архонта, обычно несущего для всех Адептов боевой настрой, поддержку, веру в себя и в общую победу, сегодня не чувствовалось привычной лёгкости, а была лишь невероятная усталость. Обычно прекрасные белоснежные крылья сейчас были прижаты к спине и вымазаны в грязной чёрной крови. Барбатос не погнушался сесть на землю рядом с Адептами и, поджав колени, замер так. Сяо не смотрел ему в лицо, но краем глаза заметил, что Архонт глядел в ту сторону, где остался в одиночестве Моракс. Было ли это сочувствие, жалость или простое понимание, в любом случае, он выглядел как никогда серьёзным. Молчание затянулось. Тишина была неприятна каждому, и было не суждено заполнить её звуками природы. Насекомые и птицы погибли, а вся трава сгорела, и прежде прекрасное поле цветов осталось в полной разрухе. Первой заговорила Хранительница Облаков: —Хаагентус.. Гуй Чжун, она.. Владыка Песен и Скитаний тихо подхватила мысль: —Она верила, что всё наладится. Ну а мы? Куда мы теперь без её веры? —Её механизмы.. - Сянь Юнь вновь попыталась совладать со своими чувствами, сложив руки перед собой. - Они были подобны ей самой. Изящны, прекрасны, без единого изъяна. Вновь повисла тишина. Алатус, всё ещё глядя куда-то вниз, проглотил мерзкий ком в горле с привкусом металла и заставил себя вставить слово: —Хаагентус была мудра. Её заветы не должны пропасть. —Точно, заветы, - Владыка Песен и Скитаний кивнула и закрыла глаза, воскрешая в памяти голос верной подруги. - Ищи утешение лишь в своих стремлениях, чтобы всегда оставаться стойким и непоколебимым. Мудрость – словно живой ручей, в ней, как солнце, отражается истина. Укрепляй жизненную силу, и тебе воздастся, когда придет время. Добродетель тянется ввысь как дерево, однако цветкам его не страшно даже отсутствие солнца. Барбатос безрадостно рассмеялся и покачал головой, шурша пыльными перьями: —Ну и умна была госпожа Хаагентус. Умна, прекрасна и мудра. —Как Глазурная Лилия. Так же красива. - Хранительница Облаков поджала губы и кивнула. —Среди них и погибла. Обе женщины хмуро посмотрели на Сяо, а затем отвернулись и затихли. Нельзя было винить Охотника на демонов за его прямолинейность, но и не винить тоже не выходило. Только Анемо Архонт напевал что-то себе под нос, будто был и не здесь вовсе. —Властелин Камня.. - Владыка Песен и Скитаний устало вздохнула. - Ему понадобится много времени. —Вы не совсем правы, Владыка, - Барбатос поднял взгляд к небесам, - ему не хватит и вечности, как бы ни было горько нам всем признавать это. Ведь мы можем дать ему лишь эти сутки траура, а затем всё вернётся к войне, к битвам, к смертям. Он умный, сам понимает. Тратит драгоценное время с умом. Он сейчас там, где мы не можем найти его или помочь ему. Мысленно он с ней. Разделяет с ней те слова, что не успел сказать. Алатус медленно поднял голову и всё же позволил себе рассмотреть Анемо Архонта. И тот, с трепетавшими крыльями, прижимавший к своей груди колени и наклонивший голову набок, поймал его недоверчивый взгляд, а затем улыбнулся и встал, говоря как бы невзначай, никому конкретно и сразу всем: —Но мне придётся его прервать. К сожалению, неотложные разговоры никто не отменял. Лучше нам всем набираться сил, пока есть возможность. А то вон, у Генерала Алатуса рука кровоточит, а он сидит себе спокойно и игнорирует это. Не дав никому ничего ответить, Барбатос быстрым Ветром умчался к Мораксу. Сяо со вздохом взглянул на свою руку. Он не возражал против пустоты на душе, ведь без неё, наверное, болело бы ужасно сильно. Охотник на демонов, разумеется, не подслушивал разговор Божеств и не слышал в их устах своего имени. А потому удивился, когда на следующий день Властелин Камня настоял на том, чтобы он не пошёл на миссию и потратил весь день на восстановление. Поначалу Алатусу очень хотелось возразить, но он вспомнил, что кроме него сегодня никуда не выступал раненный Босациус. Что ж, уже не так плохо. Утром, когда военный лагерь уже опустел, Сяо нашёл старшего брата, развалившегося на скамье с показной небрежностью и менявшего свои бинты. Босациус, завидев младшего, ухмыльнулся: —А вот и ты. Что, тоже выдворили с поля боя? Властелин Камня сегодня особо щедр на выходные. - Когда Алатус молча сел рядом, Фу Шэ продолжил. - Я вижу, что госпожа Сянь Юнь не преувеличивала. С рукой у тебя жуть полная. —Заживёт. - Сяо пожал плечами. —А ты что-то делаешь для этого? Отдыхаешь? Ты сегодня хоть спал? В ответ только молчание. Большего старшему и не нужно. —Я так и думал, Алатус. Я тоже. Мне сказали, что ты вчера говорил про заветы. Я сначала не поверил, что наш-то молчаливый брат... - Босациус улыбнулся и открыто дразнил Алатуса, но в этом поддразнивании не было язвительности. Просто старший Якша не знал, как ещё можно подбадривать, и делал так, как умел. —Кто-то должен был. Это ведь важно. Чтобы не забыли. —Конечно, важно. Ты прав. - Фу Шэ кивнул. - Мудрость Гуй Чжун должна жить дальше. Ведь забвение страшнее смерти. Хотя нас по-прежнему ждёт и то и другое. Война ещё не закончилась. Смерть Хаагентус не станет последней. И если ты будешь каждый раз так застывать, видя мёртвых, до следующей битвы не доживёшь, Сяо. —Я вовсе не застыл. - Алатус нахмурился, хоть и понимал, что брат близок к правде. Или, может, полностью прав. Он не помнил, в памяти остался огромный пробел о собственной реакции. —Ага, а то я не видел. Я знаю, это нормально. Просто мне страшно представить, что может сделать с тобой эта война. —Фу Шэ... - Сяо встал и подошёл ближе. - Твоя рана тоже так себе. Тащи бинты.