Твое проклятие

Около 3х часов дня.

Тодзи лениво сунул руки в карманы свободных тренировочных штанов, остановившись в хвосте небольшой очереди к фургону с якитори. В желудке глухо и требовательно урчало –после пары часов на лодочных гонках, где он спустил приличную сумму, хотелось нормального горячего мяса, а не рисовой шелухи. Воздух вокруг киоска был густым от сизого дыма, пахло горелым жиром, соевым соусом и углями. Взгляд зеленых глаз, привыкший автоматически сканировать толпу на наличие угроз или кошельков, скучающе скользнул по спинам впереди стоящих и тут же зацепился за яркое пятно. Алые, короткие волнистые волосы. Абсолютно чужеродный элемент для этой улицы. Он машинально оценил фигуру стоявшей через одного человека от него девчонки. Точнее, молодой женщины. Не японка – габариты не те. Широковатые, крепкие плечи, расправленная спина, но талия при этом узкая. А вот ниже... Тодзи мысленно хмыкнул, скользнув взглядом по мощным, массивным бедрам и тяжелой заднице, ткань на которой натягивалась при каждом переносе веса. Крепкая. Сбитая, как хороший снаряд. И без лифчика – это было слишком очевидно по тому, как свободная ткань обрисовывала тяжелые контуры груди при каждом ее движении. Уверенный, естественный третий размер. В нос, пробиваясь сквозь едкий запах жареного птичьего жира, ударил резкий, бодрящий аромат кофе и цитрусов. Никаких приторных цветочных духов, от которых у него обычно свербило в носу. – Рекса-сан, ты какая то неправильная девушка. Все девушки, когда приезжают в Токио, первым делом пробуют уличные сладости, а ты снова тянешь к киоску с якитори, – прощебетала мелкая, типичная японка рядом с ней. Иностранка хихикнула. Звук оказался на удивление глубоким. – А ты думаешь задница от сладкого растет? – она посмеялась от ошарашенного лица подруги. «Справедливо, – лениво подумал Тодзи, чуть склонив голову набок. – На одном сахаре такую кормушку не наешь. Тут нужен белок и тяжелая база на ноги». Японка возмущенно дернулась, пытаясь ткнуть иностранку под ребра, но та, даже не меняя расслабленной позы, рефлекторно отбила руку. Тодзи чуть прищурился, его взгляд мгновенно сфокусировался. Движение было коротким, жестким и абсолютно автоматическим. Мышцы рук под тканью на долю секунды напряглись, выдавая не просто походы на фитнес, а вбитую в подкорку моторику. Она привыкла бить или защищаться. Забавно. – Ай! Что так резко то... – пробурчала обиженно японка, потирая предплечье. – Сорри, рефлекс, – извиняюще улыбнулась иностранка. Тодзи сбоку уловил ее профиль: резкий, упрямый подбородок, чуть нахмуренные, четкие брови и прямой, тяжеловатый взгляд, контрастирующий с улыбкой. – К тому же... Кто сказал что я остановлюсь на мясе? Данго от меня никуда не убежит. – И то и другое? Как в тебя только все влазит... – Я бы сейчас пошутила, как много в меня влазит, но боюсь твоя тонкая душевная организация не выдержит таких пошлых намеков. Уголок губ Тодзи, перечеркнутый шрамом, дрогнул в кривой усмешке. Вопрос японки прозвучал слишком наивно. В голове наемника, не обремененной лишней моралью, тут же проскользнула пара предельно грязных, сугубо анатомических вариантов того, что именно и в каких объемах может в нее влезть. Иностранка сделала шаг вперед – очередь продвинулась, оставив перед ними всего пару человек. А она наглая. Иностранка в Японии, перелет сюда стоит немалых денег. Одета странно, но явно не в обноски. На пальцах куча тонких колец. Тело рабочее, в постели, скорее всего, выносливая, громкая и без лишнего жеманства, раз так спокойно выдает скабрезности на улице. Вполне перспективная кандидатура, чтобы перекантоваться пару-тройку недель в нормальных апартаментах с сытной едой и качественным сексом, пока он ищет нормальный заказ. Если, конечно, у нее нет привычки ломать шеи во сне своими «рефлексами». Мужчина сделал широкий шаг следом, сокращая дистанцию и игнорируя личное пространство стоящего между ними сутулого клерка, который тут же боком выскользнул из очереди от греха подальше. Теперь Тодзи возвышался прямо за спиной иностранки. Его широкая грудь находилась в опасной близости от ее затылка. Он лениво перенес вес на одну ногу и спокойным, низким, чуть хрипловатым голосом произнес поверх ее макушки, обращаясь вроде бы в никуда, но так, чтобы она точно услышала: – Правильно мыслишь. От местного сладкого только зубы сводит, а куриные потроха у этого старика – лучшее, что есть на этой улице. – К сожалению, потроха моя пищеварительная система полностью отвергает на уровне запаха, но спасибо за совет, – доброжелательно ответила она, хмыкнув. Тодзи чуть опустил подбородок, разглядывая ее вполоборота. Большинство девок на ее месте уже начали бы жаться к подружке, отводить взгляд или глупо хихикать, обнаружив за спиной почти двухметрового, покрытого шрамами мужика с не самым добрым лицом. Эта даже не дернулась. Ответила спокойно, с доброжелательной усмешкой, глядя прямо на него своими карими глазами без капли инстинктивного страха. «Надо же, не шуганулась, – с ленивым, чисто практичным одобрением отметил он, задерживая взгляд на ее лице. Заметил крошечный, едва различимый шрам под правым глазом и специфический, тяжеловатый изгиб бровей. – И голос глубокий, не визжит, как эта местная малолетка рядом. В койке, наверное, вообще отлично звучит. Без лишнего раздражающего писка». Отказ от потрохов его ничуть не задел. Вкусовые предпочтения потенциального кошелька его волновали в последнюю очередь, лишь бы этот кошелек исправно оплачивал нормальную еду и не выносил мозги. А судя по расслабленной уверенности, с которой она держалась, деньги на этот отпуск у нее водились. – Значит, просто мясо, – Тодзи лениво пожал одним плечом, не вынимая рук из карманов. Очередь снова сдвинулась, и они оказались прямо у прилавка. Старик за решеткой гриля уже вопросительно смотрел на них сквозь сизый дым. Тодзи чуть наклонился вперед, вторгаясь в ее личное пространство ровно настолько, чтобы японка-подружка нервно сглотнула и отступила на полшага, а иностранка почувствовала тепло его тела. – Тогда бери бедра. Соли меньше, белка больше, – его голос прозвучал низко и спокойно, почти над ее плечом. Он позволил себе короткий, откровенно оценивающий взгляд, скользнувший по ее фигуре, и снова встретился с ней глазами, изогнув губы в нагловатой, уверенной полуулыбке. – Как раз для поддержания той самой «базы», о которой ты тут вещала. Я Тодзи, кстати. Раз уж мы тут делим очередь и кулинарные предпочтения. – Александра. Можно просто Лекса. А это Аяко, – представила она подругу, и слегка потерла глаза. «А-рэ-ку-сан-да-а, – мысленно проговорил Тодзи, оценивая звучание. – Понятно, почему сократила. Местные себе язык сломают об эти согласные. Рэ-ку-са – куда проще». Аяко, услышав свое имя, вздрогнула. Она, наконец, рискнула поднять взгляд на Тодзи, наткнулась на шрам, ленивые зеленые глаза, внушительные габариты и тут же нервно сглотнула. Японка торопливо, скомкано поклонилась, стараясь физически стать меньше и рефлекторно прячась за крепкое плечо подруги. «Стандартная реакция, – Тодзи равнодушно мазнул по ней взглядом. – Эта чует, что я не из тех парней, с которыми стоит болтать на улице. А вот красноголовая либо слишком самоуверенная, либо у нее просто сбит инстинкт самосохранения». Очередь подошла. Они оказались у самого прилавка, где жар от раскаленных углей ощутимо бил в лицо. – Здравствуйте. Порцию бедер, пожалуйста. Аяко-сан, ты будешь что-нибудь? – с улыбкой спросила Лекса, доставая кошелек. – Э-э... нет, с-спасибо, Рекса-сан, я... я лучше данго потом, – пробормотала Аяко, косясь на наемника так, словно ожидала, что он сейчас достанет нож или потребует их кошельки. Ей явно хотелось поскорее забрать еду и свалить в людное место. Тодзи сделал шаг вперед, встав у стойки рядом с Лексой. Краем глаза он уловил толщину ее кошелька. Угощает. Значит, деньги свободные есть, и она не привыкла на себе экономить. Хорошие вводные. В желудке снова неприятно, требовательно стянуло – от густого запаха жарящегося в соусе мяса рот наполнился слюной. Со вчерашнего вечера он закинулся только банкой паршивого кофе на скачках, и организм требовал топлива. – Мне три порции потрохов и печень, старик, – бросил Тодзи повару, вытаскивая из кармана штанов несколько смятых купюр – остатки того, что не успел спустить на ставках. Он повернул голову, разглядывая профиль Лексы совсем вблизи. Кожа действительно чистая, ровная, ни грамма тональника. От нее все так же ненавязчиво тянуло кофеином и чем-то свежим. – Раскидываешься йенами направо и налево? – лениво поинтересовался он, забирая сдачу у старика. – Туристические бюджеты в Токио обычно тают быстрее, чем ты успеешь сказать «А-рэ-ку-сан-да-а». Он намеренно растянул ее полное имя на японский манер, с легкой хрипотцой в голосе, наблюдая, как она отреагирует на эту ироничную подначку. – Если экономить на уличной еде – можно было вообще дома остаться, – хмыкнула она. Тодзи чуть заметно хмыкнул, не вынимая рук из карманов тренировочных штанов. «Не жадная. И любит нормально поесть. Это хорошо, – прагматично отметил он про себя, вдыхая густой запах жарящегося мяса. Желудок снова свело от голода. – Хуже нет, чем тянуть деньги из девки, которая удавится за каждую йену, считает калории и питается одной травой». Пока старик за прилавком ловко переворачивал шипящие на углях шпажки, Тодзи позволил себе более открыто рассмотреть стоявшую рядом иностранку. В толпе миниатюрных, темноволосых и сутулящихся японок она выделялась как неоновая вывеска. Ярко-алые волосы, рост за метр семьдесят, расправленные плечи. И эта тяжелая, ярко выраженная нижняя часть тела. «Местные мужики, наверное, шеи сворачивают и слюнями давятся, пялясь на ее задницу, – лениво подумал наемник, скользнув взглядом по улице, где парочка клерков действительно откровенно пялилась в их сторону. – Но подойти ссут. Слишком фактурная, держится уверенно, да еще и смотрит так, будто сама кому угодно челюсть свернет. Местным подавай покорных и тихих». – Здравая мысль, – вслух согласился Тодзи, перенося вес на другую ногу. Он чуть склонил голову, глядя на Лексу с легкой, насмешливой полуулыбкой. – Хотя с твоей внешностью ты и без еды тут вряд ли заскучаешь. С таким цветом волос и габаритами ты для них тут ходячая достопримечательность. Бесплатный аттракцион. Аяко, стоявшая по другую сторону от Лексы, судорожно кивнула, подтверждая его слова, но голос подала настолько тихо, что из-за шипения гриля ее едва было слышно: – Э-это правда... На Рексу-сан всегда все смотрят на улице, – пробормотала японка, упорно сверля взглядом решетку с мясом, лишь бы не пересекаться глазами с Тодзи. Тодзи проигнорировал подружку, не сводя вопросительного взгляда зеленых глаз с Лексы. – Уже успели достать с просьбами сфоткаться или пока только пялятся издалека? – лениво поинтересовался он, ожидая свой заказ. Разговор клеился легко, и это играло ему на руку – чем больше она расслабится, тем проще будет напроситься к ней на хвост, когда они уйдут от киоска. – Парочка школьников, – хихикнула девушка, – но я привычная. В России конечно уже привыкли к странной молодежи, [нефоры], но все еще пялялись. Особенно если накрасилась. Тодзи вопросительно приподнял тонкую черную бровь, услышав незнакомое, резкое по звучанию слово. «Россия. Ну понятно тогда, – мысленно хмыкнул он, быстро складывая в голове пазл. – Это объясняет и габариты, и то, что она смотрит прямо в глаза, а не в асфальт. Русские девки обычно с крепким стержнем и не ломаются по пустякам. С такой будет меньше тупых драм и истерик. Удобно». Его взгляд еще раз скользнул по ее чистому, ничем не намазанному лицу. Если она так привлекает внимание в своем естественном виде, то при полном параде местные клерки, наверное, вообще столбы сшибают. – Россия, значит, – протянул Тодзи, лениво перекатывая информацию. – Это объясняет, почему ты не пытаешься слиться со стеной и не извиняешься за то, что дышишь, как твоя подруга. Аяко тихонько пискнула и действительно попыталась стать еще незаметнее, вжав голову в плечи. Тодзи даже не посмотрел в ее сторону, его внимание было направлено на Лексу. Он вытащил руки из карманов и небрежно скрестил их на груди – тонкая ткань черной рубашки тут же натянулась на буграх бицепсов. – А это ваше [нефоры] – это ругательство какое-то? – с насмешливым интересом спросил он, чуть склонив голову к плечу. – И куда уж больше внимания. Если ты еще и накрасишься, эти офисные доходяги вообще слюнями захлебнутся. Старик за прилавком наконец-то снял с решетки шипящие шпажки и начал раскладывать их по картонным тарелкам. Густой аромат жареного куриного жира и сладковато-соленого соуса ударил в нос с новой силой. У Тодзи во рту мгновенно скопилась слюна, а желудок глухо и болезненно сжался, требуя свое. – Ваш заказ, – прокряхтел повар, выставляя перед ними обжигающе горячие порции. Аяко, до этого момента терпевшая из последних сил, быстро протараторила: – Р-рекса-сан, я... я пойду займу нам столик! Вон там, у автоматов с напитками! – и, не дожидаясь ответа, японка буквально растворилась в толпе, ретировавшись подальше от пугающего двухметрового мужика со шрамом. Тодзи хрипло усмехнулся ей вслед. Он забрал свою картонку с потрохами и печенью, перевел спокойный взгляд зеленых глаз обратно на Лексу. – Сбежала твоя группа поддержки, – констатировал он очевидный факт, откусывая прямо со шпажки кусок горячего, истекающего соком мяса. Жуя, он смотрел на нее все с той же ленивой полуулыбкой. – Так что там с этим вашим русским словом? Расшифруешь для необразованного местного? – Это сокращение от [неформальные объединения молодежи] «неформальные объединения молодёжи», обозначающее людей, чьи взгляды, стиль одежды, музыкальные предпочтения или поведение отличаются от общепринятых норм. Проще говоря – все кто не вписываются в понятие [нормис – нормальный], нормальный, – пояснила девушка, кивнув на прощание, взяв еду и уйдя к столику. Тодзи с аппетитом прожевал кусок горячей, истекающей жиром и сладковатым соусом печени. Вкус был резким, железистым, но калорийным – именно то, что требовалось пустому желудку. Он сглотнул обжигающее мясо и с ленивым интересом посмотрел Лексе вслед. «Неформальные. Нормальные, – мысленно усмехнулся он. – В гробу я видел нормальных. Нормальные скучные, много ноют и обычно слишком трепетно относятся к своим деньгам. А эта... с изюминкой». Девушка развернулась и направилась к столикам у автоматов. Тодзи, не скрываясь и ничуть не стесняясь, окинул взглядом ее вид со спины. Ткань штанов натягивалась при каждом шаге, четко обрисовывая массивные, крутые бедра и тяжелую задницу. Двигалась она упруго, с легкой тяжеловесностью, присущей людям с мощной мышечной базой. «Да уж, тут есть за что подержаться, – с абсолютно прагматичным, животным интересом констатировал наемник, отправляя в рот кусок с очередной шпажки. В голове рефлекторно мелькнула короткая, грязноватая фантазия о том, как эти сильные ноги будут смотреться у него на плечах и насколько громко она умеет стонать. – Если в койке она такая же наглая и раскованная, как в разговоре, то пару недель можно провести с максимальным комфортом». Отпускать такой перспективный кошелек в свободное плавание он не собирался. Да и жрать стоя посреди улицы ему было лениво. Тодзи плавно, своей фирменной скользящей походкой, двинулся следом за красной макушкой. Лекса как раз подошла к хлипкому пластиковому столику, за которым уже успела сжаться Аяко. Увидев приближающегося двухметрового мужика, японка побледнела и вцепилась в край стола так, словно готовилась к эвакуации. Наемник подошел вплотную, небрежно выдвинул ногой свободный стул сбоку от Лексы и тяжело опустился на него, поставив свою картонку с потрохами на пластиковую поверхность. Стул жалобно скрипнул и прогнулся под его весом. – У вас тут свободно, – это прозвучало не как вопрос, а как ленивая констатация факта. Тодзи расслабленно откинулся на спинку, вытянув свои длинные ноги под столом так, что занял почти все пространство – Лексе волей-неволей пришлось бы это учитывать, чтобы не тереться о его колени. Он откусил кусок куриного сердца, медленно прожевал и, чуть склонив голову, посмотрел прямо в теплые карие глаза девушки. – Так что, Лекса, – произнес он своим низким, спокойным голосом, – чем в Токио промышляют неформальные русские девчонки, когда не пугают местных клерков и не скупают уличную еду? – Тодзи-сан, я сейчас все таки в компании и должна уделять внимание своей подруге. Но если тебе интересно поговорить – можем обменяться контактами и списаться позже, – перехватила инициативу девушка. Тодзи замер, не донеся до рта очередную шпажку. Зеленые глаза с легким, почти искренним удивлением уставились на девушку. Пауза длилась пару секунд, прерываемая лишь гулом улицы и шипением масла в киоске. Аяко рядом побледнела так, что казалось, сейчас сольется с белым пластиком стола. По японским меркам Лекса только что совершила немыслимое хамство – отшила в лоб, прямо, без извинений, витиеватых оправданий и спасительных неловких улыбок. Японка в ужасе втянула голову в плечи, ожидая, что этот огромный, пугающий тип со шрамом сейчас выйдет из себя и перевернет их хлипкий столик. Но Тодзи вдруг глухо, раскатисто усмехнулся. «А она хороша, – с ленивым, чисто практичным одобрением подумал он. – Никаких ужимок, расшаркиваний и тупых японских намеков на полчаса, от которых зубы сводит. Четко обозначила границы: "сейчас занята, но ты мне интересен, бери номер и проваливай". Идеально. Не придется тратить время, развлекая ее трясущуюся подружку, чтобы добраться до чужого кошелька и постели. Да и стержень у девки есть, раз не ссыт так борзо отвечать. С такой не соскучишься». Он бросил короткий, пренебрежительный взгляд на сжавшуюся Аяко. – Подруга у тебя сейчас в обморок рухнет от твоего нарушения этикета, – хмыкнул Тодзи, слизывая с губы каплю соуса. Он сунул руку в карман свободных тренировочных штанов и вытащил потертый, далеко не новой модели смартфон – аппарат сугубо рабочий, для связи с посредниками на черном рынке и вот такими «спонсоршами». Небрежным движением кинул его на стол перед Лексой, прямо рядом с ее порцией курицы. Экран загорелся, показывая открытую панель набора номера. – Прямо в лоб. Мне нравится такой подход, – низко протянул Тодзи, глядя на нее с нагловатым, оценивающим прищуром. – Вбивай свой контакт, Лекса. И подпиши, как тебя там на местном... А-рэ-ку-сан-да, чтобы я не перепутал. Он лениво дожевал последний кусок печени и бросил пустую деревянную шпажку на заляпанную жиром картонку. «Наберу ей вечером, – прагматично спланировал он, глядя, как светятся неоновые вывески. – Нужно будет только придумать повод вытащить ее в какое-нибудь приличное место. Судя по кольцам и тому, как она легко швыряется йенами, отель или счет в баре она потянет без нытья. Главное – правильно закинуть удочку». – Р-рекса-сан... – еле слышно, одними губами прошептала Аяко, в ужасе глядя на телефон, как на ядовитую змею. Тодзи, полностью проигнорировав мышиный писк японки, тяжело поднялся. Пластиковый стул издал жалобный скрип, избавившись от его веса. Мужчина привычно сунул руки в карманы и посмотрел на Лексу сверху вниз, расправив широкие плечи. – Жду номер. Наберу, когда освободишься от няньки, – бросил он совершенно будничным, ленивым тоном, словно они уже обо всем договорились. – Приятного аппетита. И смотри, чтобы подруга не подавилась от стресса. Тодзи молча наблюдал, как Лекса без малейшей суеты берет его потертый, дешевый аппарат. Ее длинные пальцы без лака, но с идеально чистыми, ухоженными ногтями быстро застучали по экрану. Металлические кольца тихо звякнули о пластиковый корпус. «Хватка уверенная, пальцы сильные, чуть искривленные, – машинально зафиксировал наемник, привыкший оценивать чужую физиологию до мелочей. – Музыкантша в прошлом? Или просто специфика связок. Неважно. Главное, что не неженка». Она нажала вызов. Через секунду на пластиковом столе, прямо рядом с ее порцией остывающей курицы, коротко завибрировал и загорелся экран ее собственного смартфона. Сброс. Лекса спокойно протянула ему его телефон обратно. Взгляд Тодзи скользнул по ее мобильнику. Свежая модель, но не флагман за бешеные бабки, а крепкий, сбалансированный средний класс. «Ага. Значит, не из тех пустоголовых дур, что спускают последние деньги на брендовые понты ради статуса, – в голове Тодзи тут же щелкнул калькулятор, переоценивая потенциальную добычу. – Прагматичная. Тратит на то, что реально работает, а не на то, что блестит. С одной стороны – яхту она мне не снимет и проклятое оружие за пару миллионов не купит. С другой – такие женщины обычно не выносят мозг тупыми капризами вроде "купи мне сумку Prada, иначе секса не будет". Им нужен комфорт, нормальная компания и качественный трах. Вполне рабочий вариант перекантоваться, пока не упадет жирный заказ. Да и тело у нее такое, что я бы и бесплатно пару раз вдул, если бы совсем скучно было». Он неспешно забрал свой аппарат, намеренно позволив своим грубым, мозолистым пальцам вскользь мазнуть по ее теплой коже. Просто чтобы проверить реакцию. – Умно, – низко хмыкнул Тодзи, убирая мобильник обратно в глубокий карман штанов. – Теперь у тебя есть мой номер. Сможешь сама меня доставать, когда эта ваша туристическая программа с храмами и суши осточертеет окончательно. Он стоял над ней еще секунду, возвышаясь своей массивной фигурой и блокируя свет от уличных фонарей. Бросил последний, откровенно-хозяйский взгляд на ее лицо, скользнул ниже, к тяжелой груди, контуры которой угадывались под тканью, и лениво усмехнулся. – Бывай, Лекса. И приятного аппетита. Тодзи развернулся, плавно и бесшумно вливаясь в гудящую толпу вечернего Токио. Он даже не оглянулся, прекрасно зная, что оставил за собой нужное впечатление. В кармане лежал новый, перспективный номер, в желудке переваривалось тяжелое мясо – вечер определенно перестал быть дерьмовым. Надо только найти место, где можно будет нормально упасть на пару часов, а часам к десяти вечера он скинет ей сообщение.

—

Девять часов вечера.

Тодзи сидел на низком бетонном парапете в одном из боковых переулков Синдзюку, лениво вытянув свои длинные ноги в белых тренировочных штанах. Вокруг мерцали неоновые вывески, воздух пах сырым асфальтом, дешевым табаком из соседнего бара и выхлопными газами. Ночевать на улице в его планы не входило. Снимать дешевую капсулу или номер в мотеле – означало слить последние йены, которые он отложил на завтрашние скачки. Его тело, хоть и выносливое до абсурда, требовало нормального горячего душа, мягкого матраса и, желательно, хорошего секса, чтобы сбросить накопившееся за день мышечное напряжение. Тодзи вытащил из кармана потертый смартфон и разблокировал экран. «Так, что мы имеем, – прагматично прикинул он, пролистывая пустые уведомления. – Русская неформалка. А-рэ-ку-сан-да. Лекса». Он открыл пустой чат с ее номером. «Главное сейчас – не переборщить с романтикой, от которой ее, судя по всему, стошнит, и закинуть правильную наживку, – лениво размышлял наемник, набирая текст большим пальцем. – Она любит пожрать, не любит правила и явно скучает среди этих правильных японских нормисов». Тодзи быстро набил сообщение: [21:14] Тодзи: Освободилась от своей пугливой няньки? [21:14] Тодзи: Если туристический цирк уже поперек горла, давай пересечемся. Знаю район, где нет этих доходяг с фотоаппаратами. Он на секунду завис, глядя на экран, а затем добавил еще одно, чтобы чуть-чуть поддеть ее эго и проверить, насколько быстро она ответит: [21:15] Тодзи: Или уже дрыхнешь в своем отеле без задних ног после порции курицы? Тодзи нажал «отправить», заблокировал телефон и сунул его обратно в карман. Удочка заброшена. Он откинул голову назад, упершись затылком в прохладную стену здания, и прикрыл зеленые глаза, прислушиваясь к вибрации смартфона в ожидании ответа. Если она сольется – придется искать какую-нибудь подвыпившую офисную дурочку в клубе, а этого делать сейчас было откровенно лень. Телефон в кармане коротко завибрировал. Тодзи неспешно достал его, скользнув взглядом по экрану. Двенадцать минут. Она не сидела над телефоном, выжидая идеальную паузу, чтобы набить себе цену, но и не бросилась отвечать в ту же секунду. Он открыл фотографию. На фоне размытых уличных огней – надкусанный шарик данго на деревянной палочке. И короткий текст: «у меня дозаправка. Что за район?» Тодзи глухо усмехнулся в темноту переулка. Значит, не врала про сладкое. Аппетит у нее, судя по всему, отменный. В голове снова на секунду мелькнула пошлая мысль о том, сколько энергии она способна сжечь в постели с такой-то топливной базой, и член в штанах отозвался ленивой, но вполне ощутимой тяжестью. Тодзи чуть переменил позу на жестком бетоне, раздвинув колени шире. Внезапно, сквозь животный прагматизм, пробилось что-то еще. Эта ее прямолинейность, отсутствие фальшивых ужимок и глупых игр... На долю секунды в груди кольнуло забытым, фантомным теплом. Перед внутренним взором мелькнуло мягкое, спокойное лицо. Она тоже никогда не играла с ним. Принимала его тяжелый взгляд, его шрамы и его паршивый характер без капли страха, просто растворяя всю его грязь в своей теплоте. Рядом с ней не нужно было быть «Убийцей магов». Рядом с ней можно было просто дышать. Тодзи резко стиснул челюсти. Лицо исказила короткая, жесткая гримаса. «Заткнись, – грубо оборвал он сам себя, безжалостно заталкивая это воспоминание на самое дно сознания, туда, где оно гнило и отравляло его уже несколько лет. – Сдохла. Все кончилось. Хватит сопли жевать. Эта рыжая иностранка – просто мясо, комфорт и кошелек на пару недель. Никакой лирики. Только физиология и удобство». Он шумно выдохнул через нос, возвращая себе привычное хладнокровие, и быстро застучал большими пальцами по экрану. Ему нужно было место, где он сможет нормально упасть на ночь, а для этого нужно вытащить девку к себе. В бары он не ходил. От запаха дешевого пойла его мутило, а состояние опьянения ему было недоступно физиологически – его измененное тело сжигало любой токсин быстрее, чем тот добирался до мозга. Переводить деньги на то, что не дает эффекта, Тодзи считал верхом кретинизма. [21:30] Тодзи: Омоидэ Ёкоте. Местные называют это Аллеей Памяти или районом ссущихся клерков. Узкие переулки, ни капли туристического лоска. [21:30] Тодзи: Я не пью, так что тащить тебя в бар и поить коктейлями не буду. Зато там есть места, где варят нормальный кофе, который ты глушишь. Он посмотрел на отправленные сообщения. Звучало достаточно прямо. Она не из тех, с кем нужно сюсюкать. Тодзи потянулся, разминая затекшие плечи, широкая спина хрустнула. Он набрал последнее сообщение, ставя точку в маршруте: [21:31] Тодзи: Скидывай геолокацию. Заберу тебя, пока ты там окончательно не заправилась углеводами и не уснула на лавке. Он заблокировал экран, но телефон убирать не стал, лениво крутя его в длинных, узловатых пальцах. План на вечер вырисовывался четкий. Оставалось дождаться, заглотнет ли она наживку окончательно. [21:31] Рекса: геолокация [21:31] Рекса: кофе? как спалилась? запах? Тодзи хмыкнул, глядя на светящийся экран мобильника. Догадливая. «Ага, спалилась, – мысленно подтвердил он, неспешно поднимаясь с холодного бетонного парапета. Затекшие мышцы бедер с легким гудением потянулись, отзываясь на движение. – Учитывая, что мои рецепторы выкручены на максимум и я могу за квартал унюхать кровь или дерьмо, твой шлейф из крепкого кофе, травы и каких-то цитрусов перебивал даже вонь пережаренного куриного жира. Нормальный запах, кстати. Всяко лучше той приторной цветочной дряни, которой местные девки заливаются с ног до головы». Он лениво размял шею – позвонки издали сухой, четкий хруст – и ткнул пальцем в присланную геолокацию. Карты показали точку минутах в десяти ходьбы, если срезать через подворотни Синдзюку. Удобно. Большой палец быстро и без ошибок набил ответ: [21:32] Тодзи: Типа того. У меня нюх получше, чем у полицейской ищейки. [21:32] Тодзи: От тебя кофеином фонило так, будто ты в нем купаешься. [21:33] Тодзи: Буду минут через десять. Жуй свое данго и не отсвечивай. Он заблокировал экран, бросил телефон в глубокий карман штанов и, привычно чуть ссутулив широкие плечи, двинулся к выходу из переулка. Его шаг был широким, но абсолютно бесшумным. Толпа на главной улице инстинктивно расступалась, огибая его стороной – люди на животном уровне чувствовали тяжелую, давящую ауру крупного, расслабленного мужика, с которым лучше не пересекаться траекториями. «Значит, кофе, – прагматично прокручивал Тодзи в голове план на ближайший час, лавируя между стайками офисного планктона. – Закину в нее очередную дозу кофеина, пройдемся. Заодно прощупаю, где она остановилась и насколько свободна в средствах. Дешевый хостел мне не уперся. Судя по кольцам и замашкам, там должно быть что-то приличное. Надо будет вовремя свернуть разговор в нужную сторону». Он свернул в очередную узкую улочку, срезая путь к ее точке, и позволил себе легкую, предвкушающую усмешку. Вечер складывался удачно. Тодзи остановился в паре шагов от нее, привычно держа руки в карманах тренировочных штанов. То, что она обернулась ровно в тот момент, когда он подошел, заставило его мысленно поставить еще одну галочку в ее досье. Его шаг был абсолютно бесшумным. Это не было попыткой подкрасться – просто из-за полного отсутствия проклятой энергии и идеального контроля над мускулатурой его тело двигалось с максимальной эргономикой, не издавая ни звука. Обычные люди замечали его присутствие только тогда, когда он уже перекрывал им свет. «Услышала? Или спиной почувствовала? – с ленивым, но вполне профессиональным интересом подумал наемник. – Сначала отбила руку подруги на автомате, теперь срисовала мой подход. Девка явно с сюрпризами. Вряд ли профи, иначе я бы сразу прочитал это по биомеханике, но реакция натренированная. Точно не тепличная туристка». – Хай, – улыбнулась она. Тодзи чуть прищурился, задержав тяжелый взгляд на ее лице. Улыбка была открытой, естественной и объективно красивой. Без этого раздражающего японского жеманства и привычки прикрывать рот ладонью. Чуть приподнятые от природы брови делали ее лицо слегка напряженным, но эта улыбка сбивала резкость, добавляя живости. Внутри снова на долю секунды дернулось что-то неуместное – фантомный отклик на чужую теплоту. Но Тодзи тут же хладнокровно раздавил эту эмоцию, переведя фокус восприятия в привычное, животное русло. «Хороший рот, – прагматично оценил он, скользнув взглядом по ее губам и едва заметной ямочке. – С таким глубоким голосом и отсутствием комплексов она должна отлично им работать. Посмотрим». – Хай, – с легкой насмешкой передразнил он ее своим низким, с хрипотцой голосом. Тодзи лениво изогнул губы в ответной, чуть кривой полуулыбке. Шрам в уголке рта натянулся. Он откровенно, по-хозяйски окинул взглядом ее крепкую фигуру, задержавшись на массивных бедрах. – Смотрю, ты с деревяшкой расправилась быстрее, чем я дошел. Не лопнешь от такого количества калорий за вечер? Мужчина чуть повернул голову, кивнув в сторону узкого, темного переулка, уходящего вглубь квартала. Оттуда тянуло сыростью и густыми запахами еды. – Погнали, Лекса, – бросил он, небрежно перенося вес на другую ногу. – Тут недалеко есть нора, где варят нормальное зерно, а не ту растворимую дрянь, которую заливают в уличные автоматы. Заодно расскажешь, где ты научилась спиной смотреть. Обычные туристы на мои шаги не оборачиваются. – Хахх, скажем так, какое то время у меня было веселое детство, которое научило распознавать кто пришел по тому, как поворачивается ручка двери. Ну и десяток лет занятий каратэ. Тодзи усмехнулся. Усмешка получилась чуть более жесткой, чем предыдущие, шрам в уголке рта заметно натянулся. Он засунул руки поглубже в карманы свободных штанов и неспешно двинулся в сторону переулка, зная, что она пойдет следом. «Веселое детство и звуки дверных ручек, значит, – мысленно протянул он, мгновенно считывая подтекст. – Держали в напряге дома. Выдрессировали так, что приходилось спать вполуха и мониторить пространство. Знакомая херня. Я в детстве по скрипу половиц определял, кто из ублюдков Зенин идет в мою сторону. – В нем шевельнулось мрачное, циничное понимание, но без капли жалости. Жалость – удел слабаков, а она на слабачку не тянула. Выжила, нарастила броню. – Десять лет каратэ. Вот откуда эта база. Годы в киба-дати и прочих низких стойках». Он чуть скосил глаза, разглядывая ее в профиль, пока они входили под арку переулка Омоидэ Ёкоте. Здесь было тесно, шумно, пахло сыростью, горелым маслом и табаком. Красные бумажные фонарики отбрасывали на их лица неровные тени. – Каратэ, – низко, с хрипотцой повторил Тодзи. – Это многое объясняет. Вся эта дрочильня в низких стойках отлично прокачивает нижнюю часть. Я еще у киоска оценил, что ноги и бедра у тебя не для красоты пришиты. Он лениво, одним плавным движением корпуса увернулся от вывалившегося из узкой двери пьяного клерка, даже не вынимая рук из карманов, и продолжил тем же ровным тоном, глядя прямо перед собой: – А насчет дверных ручек... – Тодзи коротко, без юмора хмыкнул. – Знакомая херня. Выживает самый параноидальный, да? Хороший навык. Главное, чтобы ты во сне по привычке не попыталась пробить мне кадык, если я решу перевернуться на другой бок. Он произнес это абсолютно будничным, спокойным тоном, вбрасывая фразу про совместную ночевку так естественно, будто они уже обо всем договорились, и теперь просто обсуждали технические детали. Тодзи чуть повернул голову, ловя ее реакцию на эту наглую, толстую отсылку к постели. Ее брови взлетели вверх. – А ты на-аглый, – протянула она с улыбкой, – ты всегда так общаешься или это я по причине иностранности заслужила такое отношение? Тодзи издал низкий, грудной смешок, от которого едва заметно завибрировала его широкая грудная клетка. В тесном переулке, залитом тусклым красным светом бумажных фонарей, его лицо с резкими тенями и шрамом выглядело расслабленным, но от этого не менее опасным. «Надо же, какая проницательная, – с ленивым удовольствием подумал он. Рядом с ней, сквозь вонь жареного мяса и застоявшейся воды, отчетливо пробивался мягкий, согревающий запах хорошего латте – смесь крепкого эспрессо и теплого молока. – Думает, я из этих местных озабоченных ушлепков, которые бегают за гайдзинами, потому что у самих кишка тонка продираться через закидоны японских девиц. Смешно. Мне плевать, откуда ты приехала. Я клал на местные правила с высокой колокольни еще до того, как ты вообще узнала, где находится Япония. У тебя классная задница, есть деньги и нет привычки выносить мозг тупыми шарадами. Зачем усложнять простую физиологию?» Он чуть замедлил свой скользящий шаг, позволяя ей идти с ним почти плечо в плечо. В узком проходе Омоидэ Ёкоте это означало, что они периодически задевали друг друга – и Тодзи абсолютно не возражал против того, чтобы лишний раз почувствовать плотность ее спортивного тела. – Я всегда такой, – спокойно и совершенно без раскаяния ответил Тодзи своим низким, хрипловатым голосом. Он смотрел на нее сверху вниз, не отводя тяжелого зеленого взгляда. – Просто не вижу смысла тратить время на этот местный цирк. Кланяться, читать гребаную атмосферу, неделями мямлить про погоду, чтобы в итоге все равно оказаться в одной койке. Это мусор, а не общение. Тодзи плавно, не вынимая рук из карманов, обогнул лужу сомнительного происхождения и кивнул подбородком в ее сторону. – А твоя «иностранность» решает только в одном: ты не падаешь в обморок от прямого текста. Местная уже начала бы заикаться, краснеть и придумывать тысячу витиеватых причин, чтобы вежливо слиться и не потерять лицо, – он коротко, жестко усмехнулся. – А ты стоишь ровно, смотришь прямо в глаза и сама легко перехватываешь инициативу. Ты не играешь в застенчивую девственницу. Так какой смысл мне строить из себя вежливого школьника? Они остановились у небольшой, неприметной двери, зажатой между двумя шумными изакаями. Оттуда густо тянуло свежемолотой арабикой. Тодзи развернулся к ней всем своим массивным корпусом, лениво прислонившись плечом к дверному косяку. – Я не ищу экзотику, Лекса, – произнес он, чуть склонив голову набок. Наглая, самоуверенная полуулыбка снова тронула его губы. – Я ищу комфорт. И прямо сейчас меня всё устраивает. Заходи, бери свой кофеин. А дальше сама решишь, тяну ли я на дешевого охотника за туристками или с моей наглостью вполне можно иметь дело. Она мягко хмыкнула, чуть прищурив свои карие глаза, явно оценив его прямоту, и без лишних колебаний шагнула в кофейню. Тодзи плавно зашел следом, вдыхая густой, плотный аромат обжаренных зерен, который моментально перебил уличную вонь. Внутри было тесно, тускло и минималистично – старая деревянная стойка, пара высоких барных стульев и потертая кофемашина. Никакого лоска. Он остановился за ее плечом, привычно возвышаясь над ней. Лекса прищурилась, скользя взглядом по короткой меловой доске с меню. Тодзи, стоя чуть сбоку, с ленивым интересом наблюдал за ее профилем. Она чуть прикусила нижнюю губу, явно сканируя скудный список в поисках привычного разнообразия. «Ищет свои навороченные сиропы, пол-литровые стаканы и альтернативное молоко, к которым привыкла у себя дома, – с циничной, но не злой иронией понял наемник, безошибочно считывая это легкое разочарование на ее лице. – Обломись. Это старый Токио. Тут тебе либо черный, как смола, эспрессо, либо базовый капучино. Никакого хипстерского дерьма». Его взгляд задержался на ее прикушенной губе. Движение было бессознательным, но в сочетании с ее тяжелой, уверенной энергетикой сработало как отличный триггер. Внизу живота снова потянуло тугим, вполне конкретным желанием. Тодзи мысленно прикинул, с каким звуком она выдохнет, если в момент секса жестко потянуть ее за эти короткие алые волосы, заставив отпустить измученную губу. Так ничего и не найдя, Лекса вежливо, на хорошем японском заказала обычный капучино. А затем повернула голову и вопросительно посмотрела на Тодзи. В ее теплом взгляде читался немой вопрос: «А ты что будешь? И кто, собственно, платит?» Тодзи даже не дернулся, чтобы достать руки из карманов. На его лице расплылась та самая наглая, обезоруживающе-уверенная усмешка человека, который привык брать то, что хочет, не испытывая ни малейших угрызений совести. Свои последние наличные он оставил у старика с якитори, а светить перед ней пугающе-пустым балансом на карте не собирался. Да и зачем, если правила игры можно установить прямо сейчас? – Мне двойной эспрессо, – бросил он баристе своим хрипловатым баритоном, даже не глядя на него. Затем Тодзи чуть наклонился к Лексе. Расстояние между ними сократилось настолько, что он снова отчетливо уловил ее личный цитрусово-кофейный запах. – И раз уж я сегодня работаю твоим личным проводником по районам, в которые нормальные туристы не суются, – лениво протянул он, глядя прямо ей в глаза с тяжелым, насмешливым прищуром, – оплачиваешь этот банкет ты. Считай это налогом на эксклюзивную компанию. – Как скажешь, – хмыкнула она. Тодзи с ленивым одобрением наблюдал, как она достает купюры. Никакой заминки. Никаких оскорбленных взглядов, неловких пауз или глупых шуточек про то, что «настоящий мужчина должен угощать даму». Просто спокойно хмыкнула, расплатилась и опустилась на высокий барный стул. «Идеально, – прагматично зафиксировал наемник, забирая с потертой стойки крошечную чашку с двойным эспрессо. В его огромной, покрытой шрамами и жесткими мозолями ладони эта посуда смотрелась откровенно нелепо, словно игрушечная. – Никаких истерик по поводу денег. Она знает цену своему времени и не жмется из-за чашки кофе. Удобная девка. С такой можно вообще не напрягаться, главное – давать ей то, что она хочет в ответ». Он тяжело опустился на соседний табурет. Хлипкая деревянная конструкция под ним жалобно скрипнула. Пространства за стойкой было мало, поэтому Тодзи привычно, по-хозяйски раздвинул свои длинные ноги шире, намеренно вторгаясь в ее личную зону. Его колено в белой ткани тренировочных штанов оказалось в миллиметре от ее ноги. Он отчетливо ощущал тепло, исходящее от ее тела, и запах цитрусов, смешавшийся с ароматом свежемолотой арабики. Тодзи опрокинул в себя обжигающе-горячий, горький шот эспрессо одним коротким глотком, как воду, даже не поморщившись. Желудок отозвался приятным теплом. Он со стуком поставил пустую чашку на стойку, оперся локтем о деревянную поверхность и повернул голову к Лексе. Она сидела рядом, обхватив свою чашку капучино длинными, сильными пальцами. Ткань ее одежды натянулась, подчеркивая крутой изгиб массивного бедра прямо перед его глазами. Тодзи позволил себе откровенно залипнуть на эту линию на пару секунд, прежде чем поднять взгляд на ее лицо. – Знаешь, Лекса, – низко, с хрипотцой протянул он, подперев подбородок кулаком. Его зеленые глаза блеснули ленивой, циничной насмешкой. – С такой покладистостью в финансовых вопросах ты очень сильно рискуешь. Он чуть подался вперед, сокращая дистанцию, так что его голос зазвучал тише, почти интимно, но без капли романтики – только голый, уверенный в себе прагматизм. – В этом городе полно бродячих псов, которые с удовольствием присядут на шею такой щедрой туристке. Не боишься, что я решу задержаться в твоей компании немного дольше, чем на один этот кофе? – Ничего против дружеской компании не имею, – с иронией протянула она. Тодзи замер на долю секунды. Зеленые глаза чуть сузились, а затем он издал короткий, низкий смешок, расслабленно откинувшись на спинку хлипкого табурета. «Дружеской. Ну-ну, – мысленно хмыкнул наемник, с ленивым, почти профессиональным удовольствием смакуя эту изящную попытку задвинуть его во френдзону. – Отшила. Технично, с иронией и красивой улыбочкой. Любой местный доходяга сейчас бы смутился, начал мямлить, извиняться и доказывать, что его не так поняли. Вот только я не местный доходяга». Он слишком долго жил за чужой счет, чтобы пасовать перед такими проверками. Тодзи прекрасно знал: френдзона существует только для неуверенных в себе сопляков, которые сами соглашаются на роль удобного, кастрированного пуделя. Но если девка сидит с ним в пустом, тесном кафе, спокойно оплачивает его кофе, не шарахается от его габаритов и смотрит прямо в глаза – это не отказ. Это игра. Проверка границ. Защитный рефлекс или просто желание посмотреть, как он выкрутится. Тодзи выкручиваться не собирался. Он шел напролом. Он небрежно скрестил руки на груди – ткань черной рубашки тут же натянулась на буграх мощных бицепсов. Затем мужчина намеренно, абсолютно по-хозяйски сдвинул свою длинную ногу так, что его колено вскользь, но вполне ощутимо и тяжело прижалось к ее крутому бедру. И не убрал. «Друзьям» же можно сидеть тесно. – Дружеская компания. Звучит просто отлично, Лекса, – протянул Тодзи своим глубоким, спокойным баритоном. Шрам в уголке рта искривился в наглой, обезоруживающе-уверенной усмешке. – Я вообще охеренный друг. На меня всегда можно положиться. Он намеренно скользнул тяжелым, откровенно мужским взглядом от ее карих глаз ниже – к ключицам и груди под свободной одеждой, – ничуть не скрывая своего физиологического интереса, который никак не вязался с понятием «дружба». Затем неспешно вернул взгляд обратно к ее лицу. – Настоящие друзья – это ведь те, кто заботятся друг о друге, да? – низко, с хрипотцой продолжил он, не разрывая зрительного контакта и продолжая греть ее ногу своим коленом. – Оплачивают голодному товарищу ужин, не выносят мозг по пустякам... И совершенно не возмущаются, если этот самый друг решает завалиться к ним в отель на ночь, просто потому что тащиться в свою берлогу ему лень, а на нормальном матрасе в хорошей компании спать приятнее. Верно я понимаю эту вашу русскую концепцию дружбы? – Может тебе ещё и сказку на ночь прочитать? – с улыбкой протянула она. Тодзи тихо, раскатисто рассмеялся. Грудная клетка дрогнула под тонкой тканью черной рубашки, а в зеленых глазах мелькнул откровенный, ленивый азарт. «Забавляется, – Тодзи безошибочно считал ее реакцию, чувствуя, как внутри распускается вполне комфортное, прагматичное удовлетворение. – Не ломается, не возмущается, а просто играет в пинг-понг. Отлично. Девка с юмором и без тупых истерик – это джекпот. Такую даже раскручивать приятно. Она всё понимает, я всё понимаю. Никакой фальши». Он не убрал ногу. Наоборот, чуть расслабил мышцы бедра, позволяя своему колену еще плотнее, тяжелее опереться о ее ногу. Ткань его тренировочных штанов плотно прижалась к ее одежде, делясь теплом массивного тела. – Сказку? – Тодзи лениво потер подбородок широкой ладонью с грубыми мозолями, делая вид, что всерьез обдумывает предложение. Шрам в уголке губ снова изогнулся в усмешке. – Валяй. У меня был долгий и дерьмовый день, так что под приятный голос я вырублюсь быстро. Главное, чтобы кровать в твоем номере была широкой. Терпеть не могу, когда спихивают на край. Он взял со стойки пустую микроскопическую чашку из-под эспрессо, крутанул ее в длинных узловатых пальцах и с легким стуком поставил обратно. – А если без шуток, Лекса, – он снова перевел тяжелый взгляд на ее лицо. В его низком, хрипловатом голосе прорезались откровенные, тягучие нотки, без малейшей попытки скрыть свои реальные намерения. – Читать ты мне можешь что угодно. Хоть местный телефонный справочник. Но только после того, как мы закроем базовые потребности в... расслаблении. Я мужик крупный, мне для хорошего сна нужно сначала как следует сбросить напряжение. Справишься с такой «дружеской» услугой, или мне пойти поискать кого-то с менее тонкой душевной организацией? Он чуть склонил голову, наблюдая за ней в упор и ожидая, как она отобьет эту, уже абсолютно прямую подачу. – Да, можешь поискать, – спокойно и прямо ответила она. Тодзи на мгновение замер. В повисшей над потертой деревянной стойкой тишине было слышно только утробное гудение старой кофемашины и шум улицы за дверью. Он смотрел в ее спокойные карие глаза, ожидая увидеть там хоть каплю кокетства, скрытой игры или страха, что он сейчас разозлится. Ничего. Абсолютный штиль. Броня. И тут Тодзи рассмеялся. Это был не его обычный хриплый, издевательский смешок, а искренний, низкий смех, от которого ощутимо задрожали его широкие плечи. «Ах ты ж... Срезала нахрен, – с внезапным, почти уважительным одобрением подумал наемник, откидываясь на спинку хлипкого стула. Он неспешно убрал свое колено, возвращая ей личное пространство. – Технично, холодно и без капли сомнений. Значит, халявного мягкого матраса и секса сегодня точно не будет. Паршиво. Яйца от такой новости не в восторге. Зато мозги отдыхают. Она не ведется на дешевый напор и наглые провокации. Знает себе цену. Не прогибается». Признавать поражение он умел. Для человека, который всю жизнь выживал на самом дне магического общества, отказ женщины переспать с ним не был ударом по эго. Это была просто сделка, которая не состоялась. Никаких обид, чистый прагматизм. Он провел широкой, мозолистой ладонью по своим черным волосам, убирая их со лба, и снова посмотрел на Лексу. Во взгляде зеленых глаз больше не было того давящего, тяжелого прищура оценивающего самца – только ленивое признание чужих границ и капля самоиронии. – Туше, – спокойно произнес Тодзи, признавая ее победу в этом раунде. Он снова оперся одним локтем на стойку, но уже соблюдая дистанцию. Шрам на губе дернулся в усмешке. – Мой косяк. Оценил габариты, но недооценил броню. Он лениво скользнул взглядом по ее чашке с капучино. – Ладно, Лекса. Твоя взяла. Расслабься, я не из тех ублюдков, которые начинают скулить, лезть с уговорами или качать права, когда им прилетает прямой отказ. Можешь спать спокойно в своей широкой кровати. За компанию и эспрессо – спасибо. Тодзи не собирался давить дальше. Если она сказала «нет» так ровно и уверенно, значит, это действительно «нет», и ломать эту стену – только тратить энергию впустую. Он потянулся, разминая затекшую шею, позвонки издали сухой хруст. – Пей свою молочную пену, – будничным, спокойным тоном добавил он. – Допьешь – выведу тебя из этих переулков к нормальной станции, чтобы ты не заблудилась среди местной пьяни. А потом пойду искать скамейку помягче. Раз уж с теплым отелем сегодня облом. Она тепло улыбнулась. – А ты неожиданно приятный мужчина. Я насчёт дружбы серьезно. Если есть желание прогуляться завтра, устроить мне экскурсию и поболтать – с меня угощение. Тодзи выслушал ее, и его тонкая черная бровь медленно поползла вверх. На секунду он замер, переваривая услышанное, а затем из его груди вырвался низкий, откровенно насмешливый смешок. «Приятный мужчина. Скажи это тем ублюдкам, которым я проломил черепа, – цинично хмыкнул наемник про себя, покачав головой. Эта девка определенно ломала шаблоны. – Дружба за еду. Экскурсовод по злачным местам Токио в обмен на полностью оплаченный счет. Ну, учитывая, что в карманах у меня сейчас гуляет ветер, а завтрашний день обещал быть голодным до первых удачных ставок – сделка вполне рабочая. Секса и теплой койки я не получил, зато обеспечил себе трехразовое питание на завтрашний день за чужой счет. Прагматизм в чистом виде. Желудок скажет спасибо». Он лениво почесал щеку, там, где старый шрам переходил в легкую щетину, и перевел на Лексу спокойный, оценивающий взгляд зеленых глаз. Никакого уязвленного мужского самолюбия. Предлагают выгодные условия – бери. – Приятный. Надо же. Главное, не ляпни это никому из моих старых знакомых, засмеют, – хрипловато протянул Тодзи, опираясь локтем о деревянную стойку. На его лице снова появилась та самая расслабленная, чуть наглая полуулыбка. Он плавно скользнул взглядом по ее теплому, улыбающемуся лицу. – Смотри, Лекса, я ловлю тебя на слове, – предупредил он совершенно будничным, деловым тоном. – Завтра я свободен. Но учти: жру я много, заведения выбираю сам, и по всяким скучным туристическим храмам с толпами народа я тебя водить не буду. Покажу нормальный Токио. А ты будешь доставать кошелек каждый раз, когда я ткну пальцем. Идет? Тодзи чуть прищурился, ожидая ее реакции. «Главное теперь пережить эту гребаную ночь на какой-нибудь жесткой лавке в парке, – мельком, с легким раздражением подумал он о суровой реальности ближайших часов, чувствуя, как затекает спина на неудобном стуле. – Надо было хотя бы пару сотен йен с тех потрохов зажать на круглосуточную сауну». – Если условия устраивают, – добавил он, не сводя с нее тяжелого, но уже без откровенного сексуального подтекста взгляда, – пиши завтра, когда проснешься. И лучше выспись. Ходить придется много. – Идёт. А насчёт скамейки ты серьезно? – спросила она. Тодзи выдержал ее взгляд, не выказав ни капли смущения или уязвленного мужского самолюбия. Для него отсутствие денег было не поводом для стыда, а просто временным техническим неудобством, обычным издержками его образа жизни. «Думает, я на жалость давлю? Или просто шучу, набивая себе цену? – лениво пронеслось в голове наемника, пока он изучал ее лицо. – Делать мне больше нечего». Он небрежно похлопал широкой ладонью по карману тренировочных штанов, где лежал только старый мобильник, и выдал короткий, глухой смешок. – Абсолютно, – спокойно, без грамма пафоса или попытки сохранить лицо ответил Тодзи. – Я слил весь кэш на лодочных гонках сегодня днем. Последние йены отдал тому старику у киоска за порцию печени. Так что сейчас мои карманы девственно чисты. Он потянулся, разминая шею. Мышцы, привыкшие к колоссальным нагрузкам, слегка ныли после долгого дня, требуя горизонтального положения. – Мое тело переварит и бетон, мне не привыкать. От холода не сдохну, просто спина к утру будет деревянной и настроение паршивым, – добавил он своим низким, спокойным голосом, глядя на Лексу с легкой, испытующей усмешкой. Шрам в уголке рта снова заметно натянулся. – А что? Твоя новообретенная дружеская душа внезапно дала трещину, и ты решила пустить бездомного пса переночевать на коврике в коридоре своего отеля? Он чуть подался вперед, опираясь предплечьями о стойку, и посмотрел ей прямо в глаза, прямолинейно и нагло. – Учти, Лекса, от коврика я не откажусь. Излишней гордостью я не страдаю, а спать в тепле всяко лучше, чем кормить комаров в парке Ёёги. Обещаю ночью к тебе в кровать не лезть – я свое слово держу. Ну, так как? Дрогнуло сердце неформалки? Она рассмеялась. – Вообще да. Место на диване найдется. Не знаю почему, но мне с тобой спокойно. Вообще никакого негатива не чувствую. Хотя ты явно не простой человек. Тодзи чуть прищурился, вглядываясь в ее лицо. Улыбка Лексы была легкой, без скрытого дна, а слова прозвучали пугающе просто. «Никакого негатива не чувствуешь, – мысленно повторил он, и его сверхчувствительные рецепторы рефлекторно просканировали пространство вокруг нее. – Потому что его нет. Как и ничего другого». Обычные люди, сами того не ведая, постоянно источали грязный, липкий фон из страха, зависти, раздражения и тревог – проклятую энергию, которая сочилась из них, как пот. Наемник с его обостренными до предела чувствами всегда ощущал эту вонь мегаполиса. И особенно остро люди начинали «фонить» рядом с ним: его габариты, шрамы и тяжелый взгляд инстинктивно вытягивали из них первобытный ужас. Но Лекса была… чистой. Тодзи вдруг осознал, что за все время их разговора от нее не было ни единого всплеска этой грязи. Десять лет каратэ и жесткое детство сделали свое дело – она контролировала свои эмоции так же естественно, как дышала. Ее энергия была плотно сжата внутри, упорядочена дисциплиной. А то, что она воспринимала его «пустоту» не как угрозу, а как спокойствие… На секунду перед глазами Тодзи вспыхнуло другое лицо. Мягкая улыбка, тихий голос. Единственная женщина в его жизни, которая смотрела сквозь уродливые шрамы и полное отсутствие проклятой энергии, не видя в нем монстра или неудачника из клана Зенин. Та, рядом с которой этот пустой, жестокий мир обретал смысл. Челюсти Тодзи рефлекторно сжались так, что желваки буграми выступили на скулах. Он жестко, безжалостно задавил это воспоминание, загоняя его обратно во мрак, пока оно не успело отравить его своим ядовитым теплом. Прошлое мертво. Аристократическое воспитание, вбитое в него в детстве через побои и унижения, научило его идеально держать лицо в любой ситуации. Ни один мускул не дрогнул, выдавая внутренний спазм. «Интересная женщина, – уже абсолютно спокойно, с холодным прагматизмом констатировал Тодзи. – Не истерит, не фонит страхом, мыслит рационально. И инстинкты работают как надо: она не чует от меня угрозы, потому что прямо сейчас я не собираюсь причинять ей вред. Мне просто нужен ночлег». Мужчина чуть расслабил плечи, отпуская напряжение, и издал тихий, хрипловатый смешок. – Инстинкты у тебя работают лучше, чем у большинства местных ма... местных жителей, – ровным, низким голосом произнес Тодзи. Он поднялся с хлипкого табурета – одним плавным, мощным движением, которое выдавало идеальный контроль над тяжелым телом. – Если я сказал, что к тебе не полезу, значит, не полезу. Я не уличный насильник. Мое слово – это мой капитал. Он посмотрел на нее сверху вниз, засунув руки в карманы тренировочных штанов. Взгляд зеленых глаз был спокоен и деловит. От предвкушения того, что сегодня он будет спать не на сыром бетоне, а в тепле, мышцы спины уже начали благодарно расслабляться. – Диван меня более чем устроит, Лекса. Допивай свой капучино, – Тодзи кивнул на ее полупустую чашку. – Поведешь. Заодно проверим, насколько хороший у тебя отель. Если там окажется клоповник с картонными стенами, завтрашняя экскурсия за твой счет будет вдвое длиннее. Она рассмеялась. – Нет, все таки настолько наглого и при этом адекватного человека я ещё не встречала, – сказала она вставая, выходя с ним на улицу. Тодзи вышел следом за ней из душной кофейни обратно в тесный, провонявший жареным маслом и алкоголем переулок. Прохладный ночной воздух Токио приятно мазнул по лицу, контрастируя с жаром внутри заведения. «Адекватный. Знала бы ты, чем этот "адекватный" на жизнь зарабатывает, когда не подрабатывает альфонсом-экскурсоводом, – с циничной, но расслабленной иронией подумал наемник. – Впрочем, для совместного быта я и правда подарок. Не выношу мозг, не требую долгих прелюдий в общении и сплю там, куда положат. Главное – вовремя кормить». Остатки аристократической выучки клана Зенин, намертво вбитые в него в детстве, иногда давали о себе знать в самых банальных вещах – он машинально, одним плавным движением придержал для нее скрипучую деревянную дверь кофейни, хотя лицо его при этом оставалось абсолютно ленивым и безразличным. Они двинулись по узкому проходу Омоидэ Ёкоте в сторону выхода на более широкие и светлые улицы Синдзюку. Тодзи шел рядом, привычно и незаметно сканируя толпу вокруг них. Лекса шагала уверенно, ее походка была упругой, с легкой тяжеловесностью, свойственной людям с хорошей мышечной базой на ногах. От нее все так же приятно, сквозь уличный смог, тянуло цитрусами и терпким кофе. – Если бы я был скромным и застенчивым, то прямо сейчас искал бы картонку пошире под ближайшим мостом, – низко, с хрипловатой усмешкой отозвался Тодзи. Он сунул руки глубоко в карманы тренировочных штанов и чуть скосил на нее взгляд зеленых глаз. – Наглость – это базовый инструмент выживания в этом городе. А адекватность... скажем так, ты первая за долгое время, кто вообще применяет ко мне это слово. Обычно эпитеты куда менее цензурные. Они вышли из-под темных арок переулка на широкий тротуар, залитый ярким светом неоновых реклам. Мышцы спины и бедер у Тодзи снова глухо, требовательно заныли, напоминая о накопленной за день усталости. Перспектива нормально вытянуть ноги на мягкой поверхности становилась все более притягательной. – Так куда мы направляемся, Лекса? – деловито, без лишних предисловий поинтересовался он, переходя к чистой логистике. – Какой район? Пешком дойдем или придется ловить мотор? Учти, если такси – за него тоже платишь ты, потому что мои финансовые возможности на сегодня исчерпаны окончательно. – Такси вечером в Японии? Я не настолько ебанутая, – Лекса выразительно фыркнула. – Я когда увидела ваши цены охренела. У нас за такие цены таксист не 15 минут, а в другой город отвезет. А уж учитывая мою внешность... Вместо адреса она назвала неплохой четырехзвездочный отель в спокойном, деловом квартале неподалеку – местечке с отличной репутацией, но без бессмысленного премиального пафоса и золотых унитазов. Тодзи тихо, раскатисто хмыкнул, услышав крепкое словцо и название гостиницы. «Не ебанутая. Это уж точно, – с ленивым, откровенным уважением подумал он. Здоровый прагматизм в женщинах всегда его радовал. Одно дело не жалеть денег на качественную еду или комфорт, и совсем другое – спускать их в унитаз на ночные тарифы токийских бомбил. – А отель отличный. Крепкая «четверка». Нормальная звукоизоляция, широкие спальные места, горячая вода без перебоев. Сама бы она такое место с ходу не выбрала, слишком неочевидная локация для туриста. Наверняка та пугливая мышь Аяко насоветовала, чтобы ее иностранной подружке было безопасно. Что ж, спасибо мыши». Его уставшие, забитые микротравмами мышцы глухо отозвались на мысль о комфорте. Перспектива вытянуться на мягком диване в чистом номере вместо того, чтобы всю ночь греть спиной бетон, окончательно подняла ему настроение. – Правильно мыслишь, – низко, с легкой хрипотцой отозвался Тодзи. Он плавно, на чистом автоматизме – сказались въевшиеся в подкорку остатки аристократического воспитания, которые он так ненавидел – чуть сместился, закрывая собой Лексу от проезжей части и потока суетящихся прохожих. Сделал он это абсолютно небрежно, даже не вынимая рук из карманов тренировочных штанов. – Местные таксисты сдерут с тебя, как с иностранки, три шкуры, а потом еще и будут кругами возить для накрутки счетчика, – ровным тоном продолжил наемник, оглядывая улицу и выстраивая в голове оптимальный маршрут. – Твоя гостиница тут минутах в двадцати ходьбы, если срезать через пару дворов. Тодзи чуть скосил на нее тяжелый взгляд зеленых глаз, и шрам в уголке рта дернулся в довольной усмешке. – Выбор, кстати, отличный. Матрасы там что надо, и душевые кабины рассчитаны на нормальных людей, а не на местных карликов. Для моей спины сегодня – то, что нужно. Он лениво повел широкими плечами, разгоняя кровь, и кивнул подбородком вдоль улицы. – Погнали, Лекса. Поработаю твоим телохранителем на эти двадцать минут, буду отпугивать местную фауну своими габаритами. Заодно проверим, так ли хорош твой диван, как я себе уже нафантазировал. – Да уж, габариты у тебя для японца нестандартные. Тодзи медленно, с расстановкой хмыкнул. Взгляд его зеленых глаз, до этого лениво скользивший по неоновым вывескам, переместился на лицо Лексы. «Габариты, – с откровенной, циничной иронией прокатал он в мыслях это слово. – Интересно, она сейчас про ширину плеч или выдала двусмысленность на автомате? Учитывая, что пять минут назад она технично отшила меня с постелью, скорее всего, первое. Но звучит чертовски провокационно». Его мозг, привыкший просчитывать мотивы окружающих до мельчайших деталей – въевшаяся привычка выживания среди интриг, – продолжал анализировать эту женщину. Она пускала его к себе. Не за секс – границы были обозначены жестко и ясно. Не за деньги – он прямым текстом сказал, что пуст. Она делала это просто так. Из чистой, ничем не мотивированной симпатии к опасному с виду незнакомцу с улицы. В груди снова предательски, мелко кольнуло. Такая же иррациональная, спокойная доброта когда-то вытащила его со дна. Она тоже просто пустила его в свою жизнь, ничего не требуя взамен, не пугаясь его шрамов и репутации. Тодзи раздраженно, почти зло стиснул зубы, так что под кожей на скулах перекатились желваки. «Хватит. Выключи это, – жестко одернул он себя, загоняя фантомное тепло обратно в ледяной карцер памяти. – Она просто туристка, которой скучно и которая не боится крупных мужиков. Не ищи глубокий смысл там, где есть только удачное стечение обстоятельств и бесплатный ночлег». Он чуть замедлил шаг, позволяя Лексе идти с ним вровень, и повернул к ней голову. На лицо вернулась привычная наглая, расслабленная полуулыбка. – Смотря какие габариты ты имеешь в виду, Лекса, – низко, с тягучей хрипотцой в голосе протянул Тодзи. Он позволил себе откровенный, насмешливый взгляд, давая понять, что прекрасно уловил возможный подтекст. – Если ты про рост и ширину плеч, то да – генетика подсобила. Японской крови во мне хватает, но предки, скажем так, тщательно отбирали породу. Он плавно обогнул старый почтовый ящик, не вынимая рук из карманов тренировочных штанов, и добавил уже тише, так, чтобы слышала только она сквозь шум улицы: – А если ты намекаешь на другие... нестандартные размеры, то тут уж тебе придется поверить мне на слово. Сама виновата – сослала меня на диван, так что полевые испытания отменяются. Он тихо, раскатисто усмехнулся, наблюдая за ее реакцией в свете уличных фонарей. От нее продолжало тянуть спокойствием, терпким кофе и цитрусами. Идти рядом с ней было физически комфортно: она не семенила, как местные женщины, ее шаг был твердым, упругим, под стать его собственному скользящему ритму. – Но вообще, – уже более будничным тоном продолжил наемник, глядя прямо по курсу, – это удобно. В толпе не затеряешься, до верхней полки в баре всегда достанешь. Единственный минус – хрен найдешь нормальную одежду в местных магазинах, всё шьют на маломерок. Приходится брать тренировочные шмотки на два размера больше, чтобы в плечах не трещало. Тодзи чуть склонил голову, бросив на нее короткий взгляд. – А тебе как с твоим... сложением живется? Явно же в местные стандарты «плоских досок» не вписываешься. Проблем с покупкой штанов на такую, – он красноречиво, но без лишней грязи скосил глаза на ее крутые бедра, – основательную базу, наверное, не меньше? Она скривилась. – Я одно время вообще только юбки на запах носила, потому что никто блять не рассчитывает на талию S и задницу XL. Да и топы приходится без рукавов брать, мои бицепсы тупо в них не вмещаются. Потом пошла мода на оверсайз и периодически получается что-то найти. Мне ещё ладно, у меня сестра с талией XXS и задницей M, вот там вообще по нулям. Все думают что если XXS, то это стопроцентная доска, и никого не ебет, что она рывок со штангой делает в полтора раза тяжелее себя. Тодзи издал низкий, искренний смешок, услышав, как она совершенно естественно и без малейшего стеснения ввернула мат. В ее исполнении это прозвучало не грязно, а просто как констатация блядского факта, с которым невозможно спорить. «Талия S, задница XL и бицепсы, рвущие рукава, – с откровенным, прагматичным удовольствием прокрутил в голове Тодзи эти вводные. Перед внутренним взором тут же нарисовалась идеальная, тяжелая геометрия ее тела, заточенная под физические нагрузки. – А сестра рвет штангу в полтора своих веса. Отлично. Семейный подряд тяжеловесов. Теперь понятно, откуда эта упругая походка и ноль страха перед крупными мужиками. Эти женщины привыкли контролировать железо и свое тело, а не падать в обморок от резких движений». Он скользнул взглядом по ее плечам под просторной одеждой, оценивая мышечный каркас. Биомеханика рывка со штангой требовала колоссальной взрывной силы ног, спины и идеальной координации. Наемник, чье тело было доведено небесным ограничением до абсолютного пика, инстинктивно уважал чужую физическую пахоту. – Рывок в полтора своих веса? – Тодзи одобрительно, со знанием дела хмыкнул. В его хрипловатом голосе проскользнули нотки ленивого уважения. – Передай сестре, что у нее охеренная база. Чтобы вытянуть такой вес над головой, нужна стальная спина и идеальный контроль центра тяжести. Уважаю. Он плавно обошел группу зазевавшихся клерков, чуть сместив Лексу ближе к фасадам зданий, чтобы ее не задели. – А насчет шмоток – понимаю блядски хорошо, – спокойно продолжил он, возвращаясь к теме. Тодзи засунул руки чуть глубже в карманы и лениво повел своими необъятными плечами. – Попробуй найти здесь рубашку, когда у тебя ширина спины как у платяного шкафа, а талии почти нет. Берешь по размеру плеч – внизу висит парашютом. Берешь по талии – ткань трещит по швам на бицепсах от первого же глубокого вдоха. Тодзи коротко, иронично усмехнулся, вспоминая, сколько порванных рубашек он оставил за свою жизнь. – Поэтому я и ношу либо тянущиеся водолазки, которые садятся как вторая кожа, либо вот такие тренировочные мешки, – он кивнул подбородком на свои свободные белые штаны. – В них хотя бы можно нормально ногу задрать или сделать рывок, не боясь остаться с голой задницей посреди улицы. Так что да, молимся на создателя оверсайза мы с тобой вместе. Он повернул к ней голову. Свет уличных фонарей выхватил его профиль с резким шрамом. На губах играла расслабленная, комфортная полуулыбка. – Но вообще, Лекса, – протянул он низко, с откровенной, мужской прямотой, – тебе грех жаловаться. Задница XL при узкой талии – это проблема только для портных и производителей одежды. Для всех остальных это... исключительно эстетическое удовольствие. Он бросил на нее короткий, насмешливый взгляд, не скрывая, что сам относится к числу тех, кто эту эстетику оценил по достоинству. – Сколько нам еще до твоего отеля? – деловито сменил он тему, возвращаясь к логистике. – Моя спина уже настойчиво интересуется, насколько мягкий у тебя диван. – Кто бы говорил, – хмыкнула она, кивая на его фигуру, – судя по твоему поведению проблем с женским полом у тебя нет, – она заглянула в телефон, – ещё минут 5. Тодзи издал тихий, хрипловатый смешок. Десятка в яблочко. «Проблем? У меня с ними полное взаимопонимание, – лениво и абсолютно цинично подумал наемник, не сбавляя своего скользящего, бесшумного шага. – Они получают первобытную мужскую эстетику, иллюзию опасности и качественный трах до потери пульса, а я – крышу над головой, горячую еду и деньги на карманные расходы, пока нет заказов на устранение. Чистый бартер. Мое тело – мой рабочий инструмент во всех смыслах. Было бы верхом кретинизма не доить этот ресурс, если уж с проклятой энергией не повезло». Он чуть скосил глаза на Лексу, оценив ее спокойную констатацию факта. Никакого осуждения, морализаторства или закатывания глаз – просто трезвое наблюдение. Эта женщина с каждой минутой нравилась его прагматичному мозгу все больше. – Грех жаловаться, – спокойно и абсолютно без ложной скромности согласился Тодзи. Он лениво повел широкими плечами, и ткань черной рубашки ожидаемо натянулась на рельефной груди. – Природа выдала мне отличные стартовые данные. А я достаточно прагматичен, чтобы использовать их на полную катушку. Женщины любят уверенность, силу и хорошую генетику. Я даю им все это, а они... скрашивают мой досуг и закрывают базовые потребности. Взаимовыгодный обмен. Никто не в обиде. Он перевел взгляд на светящиеся впереди вывески спокойного квартала, где уровень уличного шума и количество суетливых прохожих заметно снизились. Пять минут. Мышцы бедер и спины, уставшие за долгий день на ногах, отозвались приятным, тягучим предвкушением скорого отдыха. – Так что да, недостатка во внимании не испытываю, – добавил он своим низким, с хрипотцой голосом, в котором скользнула легкая, откровенная насмешка. – Но ты сегодня умудрилась сломать мне статистику, Лекса. Оставила и без секса, и с пустыми карманами. Нанесла, так сказать, сокрушительный удар по моему эго. Шрам в уголке его губ дернулся в кривой полуулыбке, показывая, что его эго от этого отказа не пострадало ни на грамм. Они свернули за угол, и Тодзи безошибочно выцепил взглядом аккуратное, современное здание отеля с неброской, стильной подсветкой и стеклянными дверями. Место действительно выглядело прилично – не дешевый лав-отель, но и не пафосный Риц, где швейцары смотрят на тебя как на грязь под ногтями. – Пять минут прошли, – констатировал наемник, плавно направляясь к главному входу. – Посмотрим, пустят ли такого подозрительного типа со шрамом в приличный японский отель в это время суток. Если на ресепшене начнут задавать тупые вопросы, придется делать вид, что я твой личный немой телохранитель. Справишься с легендой, босс? – Не думаю что будут проблемы, – усмехнулась она, открывая дверь. Тодзи молча прошел за ней в просторный, ярко освещенный холл. Резкий контраст с душной улицей приятно мазнул по коже – здесь царила приглушенная тишина, пахло чистым текстилем и прохладой от мощных кондиционеров. «Приличное место. И камеры грамотно расставлены», – автоматически, на въевшихся рефлексах наемника отметил он, сканируя пространство лобби и слепые зоны. За стойкой ресепшена стоял молодой вышколенный портье. При виде Лексы он дежурно, вежливо улыбнулся, узнавая, но как только его взгляд переместился на возвышающегося за ее спиной Тодзи – улыбка ощутимо дрогнула. Габариты, шрам, лениво-хищный взгляд зеленых глаз и мешковатая спортивная одежда делали его похожим на кого угодно, только не на добропорядочного туриста из Европы. «Давай, спроси, какого хрена я тут забыл, – с ленивой, мрачноватой насмешкой подумал Тодзи, не вынимая рук из карманов и глядя на клерка тяжелым, немигающим взглядом. Он даже не пытался выглядеть дружелюбно, просто навис монолитной скалой за плечом Лексы. – Наверняка думает, что местный отморозок из якудза снял себе иностранку на ночь. Или наоборот – богатая туристка привела уличного пса». Портье уже набрал в грудь побольше воздуха, собираясь открыть рот и вежливо, но твердо уточнить статус ночного гостя. Но Лекса вдруг неуловимо изменилась. Лицо полностью расслабилось, потеряв дружелюбную мягкость, брови, и без того от природы создающие легкий эффект нахмуренности, чуть опустились. Она кинула на клерка короткий, сфокусированный взгляд исподлобья – и просто придавила его тяжелым, невидимым прессом. Тодзи, чьи рецепторы из-за «Небесного ограничения» были обострены до сверхчеловеческого предела, отчетливо зафиксировал этот момент. Обычный человек почувствовал бы лишь резкий психологический дискомфорт и первобытное желание отступить. Но Тодзи видел физику процесса. Проклятая энергия в теле девушки, которая до этого ровным, плотным фоном циркулировала внутри нее, вдруг сжалась, уплотнилась в одну монолитную точку. Никакой грязной утечки в пространство, никакого хаотичного выброса эмоций, свойственного обычным людям в состоянии стресса или агрессии. Только чистый, сфокусированный вектор воли. То, что мастера боевых искусств называют «Ки». Портье поперхнулся заготовленной фразой, судорожно сглотнул и мгновенно отвел взгляд, уткнувшись в монитор своего компьютера. Желание проверять документы или задавать вопросы улетучилось подчистую. Лекса спокойно отвернулась и направилась к лифтам. Тодзи бесшумно двинулся следом. «Странная женщина. И крайне интересная, – с холодным, профессиональным уважением анализировал наемник, скользя взглядом по ее ровной спине. – Она сто процентов не маг. Мы по пути прошли мимо пары слабых проклятий у мусорных баков – она даже не моргнула, микромоторика глаз нулевая, она их в упор не видит. Но при этом управляет своей энергией вслепую. Инстинктивно». Остатки жесткого аристократического воспитания клана Зенин, где идеальный контроль над проклятой энергией возводился в абсолютный культ, заставили Тодзи оценить красоту этого явления. Большинство магов годами дрочились в медитациях, чтобы научиться удерживать энергию внутри и не «фонить» в пространство. А эта иностранка, благодаря годам железной спортивной дисциплины и внутренней осознанности, превратила обычный энергетический мусор в упорядоченный, плотный щит. Она не разбрасывалась энергией, она превращала ее в оружие давления. Они зашли в кабину. Створки лифта бесшумно сомкнулись, отсекая их от лобби. Тодзи расслабленно прислонился широкой спиной к прохладной зеркальной стене и вытащил руки из карманов, небрежно скрестив их на груди. – А ты умеешь экономить время, – низко, с хрипловатой иронией произнес он в тишине кабины. Губы искривились в довольной полуулыбке. – Бедный парень на ресепшене чуть слюной не захлебнулся. Он склонил голову набок, разглядывая ее с откровенным, прагматичным интересом. – Неплохой контроль «Ки», Лекса. Ты просто придавила его своим намерением, даже не повышая пульса, – ровным тоном констатировал Тодзи. – Десять лет каратэ явно прошли не зря. Ты отлично владеешь своим телом... и тем, что внутри него. Для обычной туристки у тебя поразительная саморегуляция. – Ки? – с любопытством спросила она. Тодзи чуть приподнял бровь. В кабине лифта мягко пискнул индикатор этажей. «Не знает термина. Значит, в ее секции каратэ философией не грузили, или в России это называют как-то иначе, – лениво, с холодным аналитическим интересом подумал наемник, глядя на ее искреннее любопытство. – Значит, делает всё на чистом инстинкте. Выдрессировала психику так же, как выдрессировала тело. Побочный эффект дисциплины. Тем лучше. Нет смысла грузить ее лекциями про проклятую энергию и магическое общество, пусть это остается для нее в рамках физиологии». – Ки. Ци. Внутренняя энергия, присутствие, «дух» – называй как больше нравится, – ровным, хрипловатым голосом отозвался Тодзи. Он чуть отлепился от зеркальной стены лифта и перенес вес на другую ногу. – В боевых искусствах так называют сфокусированное намерение. Он посмотрел ей прямо в глаза своим тяжелым, немигающим взглядом. – Обычные люди – как решето. Они постоянно фонят во все стороны своими эмоциями: страхом, суетой, неуверенностью. Текут, как пробитые трубы. Тот парень внизу, например, буквально смердел паникой перед нестандартной ситуацией, – Тодзи лениво повел широким плечом, и шрам в уголке его губ дернулся в одобрительной усмешке. – А ты ничего не расплескала. Ты спрессовала свое раздражение и нежелание тратить на него время в один плотный комок и просто ударила его по мозгам чистым намерением. Даже пульс не участился. Лифт плавно остановился на нужном этаже, и двери бесшумно разъехались, открывая вид на длинный коридор с мягким, глушащим шаги ковровым покрытием и теплым светом. Тодзи сделал приглашающий жест рукой, не вынимая вторую из кармана тренировочных штанов, пропуская Лексу вперед. – Отличный навык. Экономит кучу времени и спасает от необходимости ломать людям челюсти в приличных заведениях, где это не приветствуется, – добавил он с ленивой, циничной иронией, выходя в коридор следом за ней. Широкая спина под черной рубашкой снова глухо заныла. – Какой у нас номер? Мой позвоночник уже отсчитывает секунды до встречи с твоим диваном. – 316, – на автомате ответила она, – охренеть, ты первый кто в моменте понял что я делаю. Ну, по крайней мере кто мне это сказал. Хотя я видела тех, кто может также. Тодзи скользнул взглядом по латунным табличкам на дверях, отсчитывая нужные цифры. Он шел на полшага позади Лексы, по привычке позволяя ей задавать темп, а заодно абсолютно бессовестно пользуясь отличным обзором на то, как упруго и ритмично перекатываются мышцы под тканью ее штанов при каждом шаге. «Видела она, – мысленно хмыкнул наемник. – Еще бы. С ее бэкграундом и мордобоем наверняка пересекалась с нормальными мастерами или какими-нибудь теневыми ублюдками. А может, и с магами пару раз сталкивалась, просто для нее они – обычные люди с давящей аурой. И отлично, что она не видит проклятий. Меньше знаешь о местной изнанке – целее будешь. Да и мне не придется объяснять, почему от меня энергии не исходит вообще ни грамма». – Те, кто могут так же, обычно либо годами выбивали дурь из себя и других на татами, либо работают в сферах, где за потерю контроля платят пробитой башкой, – спокойно и буднично ответил Тодзи своим низким голосом. – Для большинства это недоступно. Люди любят вываливать свое дерьмо наружу, чтобы все вокруг им давились. А те, кто умеет держать всё внутри – опасные противники. Потому что никогда не знаешь, в какую секунду они решат спустить курок. – Не знаю, у меня это с детства, – пожала она плечами, открывая дверь. Тодзи зашел следом за ней в номер, когда магнитный замок тихо щелкнул, мигнув зеленым. Просторная комната была погружена в полумрак, пока Лекса не вставила карточку в слот на стене, врубая мягкий, теплый свет. Наемник остановился в небольшой прихожей. Вбитые намертво остатки аристократического воспитания сработали быстрее сознания – он привычным, плавным движением скинул с ног свои черные тапочки для боевых искусств, аккуратно оставив их у самого порога. Никакой грязи в жилой зоне. Его взгляд профессионально, за долю секунды просканировал пространство: окно выходит на глухую улицу, пожарный выход по коридору направо, слева – просторная кровать (широкая, как он и предполагал), а у стены напротив телевизора – он. Диван. Относительно длинный, с плотной обивкой. Не перины, но для его измотанной спины – просто оазис. «С детства. Ну да. Когда ждешь, что в комнату зайдет кто-то, чтобы выбить из тебя дерьмо, быстро учишься не дышать и не фонить страхом, – с холодным, мрачным пониманием констатировал Тодзи, разглядывая со спины Лексу, которая прошла вглубь номера. – Сжимаешь свое присутствие в ноль, чтобы слиться с обоями. А потом растешь, идешь на татами и учишься бить этим сжатым нутром в ответ. Паршивый старт – отличный учитель. Мы с тобой в этом плане из одной песочницы, неформалка». Он не испытывал к ней жалости – жалость унижает сильных. Только сухое, прагматичное уважение к тому, что она выжила и не превратилась в дерганую, сломанную истеричку. – С тем детством и дверными ручками, о которых ты говорила у киоска, это не удивительно, – спокойно, без капли ложного сочувствия отозвался Тодзи, закрывая за собой дверь. Замок издал глухой щелчок, отрезая их от внешнего мира. – Базовый инстинкт выживания. Ты научилась прятать свой страх так глубоко, что он спрессовался в монолит. Хорошая база для каратэ. Мужчина прошел в комнату. В замкнутом пространстве номера его внушительные габариты стали ощущаться еще острее – он, казалось, занимал собой слишком много места. Тодзи подошел к дивану, развернулся и тяжело, с нескрываемым удовольствием рухнул на него. Крепкая мебель жалобно скрипнула под почти сотней килограммов литых мышц, но выдержала. Тодзи откинул голову на спинку, вытянул свои длинные ноги в белых тренировочных штанах, перекрестив их в лодыжках, и издал долгий, низкий выдох. Напряжение, копившееся в теле весь день, начало медленно отпускать. «Блядь, как же хорошо, – искренне подумал он, чувствуя, как расслабляется поясница. Он скосил глаза на Лексу. – Никакого бетона. И женщина в комнате – не тупая кукла, которую нужно развлекать разговорами, чтобы не выгнала на мороз. Просто лежи и кайфуй». – Диван тест прошел, – хрипловато констатировал Тодзи, закинув руки за голову. Тонкая черная рубашка натянулась на широкой груди, подчеркивая бугры мышц и рельефный пресс. Он лениво, по-хозяйски посмотрел на Лексу снизу вверх. – Моя спина передает тебе официальную благодарность. Он перевел взгляд на дверь ванной комнаты. – Я в душ первый, если ты не против, – будничным тоном заявил наемник, не собираясь строить из себя джентльмена. Смыть с себя уличный пот и запах горелого куриного жира сейчас хотелось больше всего на свете. – Могу даже дверь не запирать, если вдруг боишься, что я украду твои гостиничные шампуни. Или решишь проверить, правду ли я говорил про... нестандартные габариты. Тодзи тихо, раскатисто усмехнулся, бросив на нее прямой, наглый взгляд зеленых глаз. Френдзона френдзоной, а отказываться от привычной манеры общения он не собирался – легкий, грязноватый флирт был его естественным состоянием. Она мягко рассмеялась. – Валяй. Слушай ты удивительный человек. Наглый, в злиться на тебя не получается. Как большой котяра. Тодзи тихо, утробно рассмеялся. Звук завибрировал где-то глубоко в его широкой грудной клетке. «Большой котяра, – с искренним, ленивым удовольствием прокатал он в уме это определение. – Обычно меня сравнивают с бешеной псиной, мясником или отбитым ублюдком. А тут – котяра. И ведь не поспоришь. Пришел с улицы, нагло занял самое мягкое место, жду, пока накормят, и абсолютно не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести. Идеальная бизнес-модель». Его ничуть не задело это сравнение. Наоборот, в нем было что-то до странного комфортное. Люди, которые видели в нем монстра, в итоге заканчивали с пробитыми черепами. Эта женщина видела в нем просто крупного, наглого хищника, который сейчас находился в состоянии покоя. И она не пыталась его дрессировать. Тодзи медленно, неохотно оторвал спину от дивана и сел, упираясь локтями в широко расставленные колени. Он посмотрел на Лексу снизу вверх. Зеленые глаза блестели ленивым, откровенным азартом. – Котяра, значит, – протянул он своим низким, с хрипотцой голосом. Губы изогнулись в кривой, довольной усмешке, натягивая шрам. – Что ж, справедливая оценка. Коты жрут за чужой счет, спят где хотят и гуляют сами по себе. Звучит как чертовски привлекательный план на жизнь. Он поднялся на ноги. Одним плавным, привычным движением Тодзи ухватил ткань черной рубашки и стянул ее через голову, совершенно не заботясь о том, что находится в номере не один. Это не было попыткой покрасоваться – просто чистый прагматизм и отсутствие комплексов. Под тканью скрывался мышечный каркас, доведенный Небесным ограничением до абсолютного, пугающего идеала. Литые, тяжелые бугры мышц, ни грамма лишнего жира и идеальная симметрия, перечеркнутая вязью старых, побелевших шрамов. Самый крупный бороздой тянулся от правого плеча к груди – память о том, что его тело способно пережить то, от чего обычные люди дохнут на месте. Тодзи небрежно бросил скомканную футболку на подлокотник дивана и потянулся, разминая плечевые суставы. Мышцы спины заиграли под кожей, как толстые стальные канаты. – Только учти, Лекса, – добавил он ровным, будничным тоном, поворачиваясь к ней вполоборота. Взгляд оставался спокойным, но в нем читалась тяжелая, мужская уверенность. – Коты обычно метят территорию и больно царапаются, если их пытаются гладить против шерсти. Так что сильно не расслабляйся. – Красиво, – протянула она, скользнув по нему взглядом, – идеальное тело. Взрывная мощь, да? Тодзи на мгновение замер. Его взгляд, обычно лениво-насмешливый, стал чуть острее и внимательнее. Он привык к двум типам реакций на свой обнаженный торс: либо слепой, текущий слюнями интерес к куску фактурного мяса, либо инстинктивное отторжение и страх при виде уродливой вязи шрамов. Особенно того крупного, рваного рубца, что пересекал грудь от правого плеча – следа от зубов проклятий в яме клана Зенин. Но Лекса смотрела иначе. В ее взгляде не было ни страха, ни дешевой похоти – только спокойная, профессиональная оценка человека, который сам пашет в зале и прекрасно понимает биомеханику. Она просканировала его тяжелый V-образный силуэт, массивные плечи, толстые жгуты мышц на животе и безошибочно выдала диагноз. «Взрывная мощь, – с холодным, откровенным уважением подумал наемник. – Считала по геометрии. Тяжелая база, короткие мышечные волокна, заточенные под мгновенный старт и максимальное усилие. Умная женщина. И ни слова про шрамы. Приняла как данность, как часть экипировки. Точно так же, как когда-то...» В груди снова предательски, мелко кольнуло. Воспоминание о спокойном взгляде и теплых руках, которые касались этих рубцов без капли отвращения, попыталось пробиться на поверхность сознания. Но Тодзи сработал на чистом автоматизме: стальная дисциплина, вбитая аристократическим воспитанием в проклятом клане, захлопнула эту дверь быстрее, чем на его лице дрогнул хотя бы один мускул. Никакой лирики. Только физиология. Прошлое должно оставаться мертвым. Тодзи тихо, раскатисто усмехнулся и провел широкой ладонью с грубыми мозолями по прямым черным волосам. На его мощных предплечьях, под тонкой кожей, отчетливо вздулась венозная сетка. – Глаз-алмаз, Лекса, – ровным, низким баритоном подтвердил он, поворачиваясь к ней всем корпусом. При свете гостиничных ламп рельеф его тела казался высеченным из камня – ни грамма подкожного жира, только чистая, функциональная мускулатура. – Я спринтер, а не стайер. Мой стиль боя подразумевает, что я должен сломать цель в первые же доли секунды. Мгновенно сократить дистанцию и нанести критический урон до того, как противник вообще поймет, что началось. Для этого нужна идеальная взрывная моторика. Он лениво повел широкими плечами, разгоняя кровь. Тодзи не страдал самолюбованием, он относился к своему телу исключительно прагматично – как к единственному рабочему инструменту, который у него был, и который обязан был функционировать на пределе физики. – Мое тело – это мой капитал. Приходится держать его в идеальном состоянии, – добавил он с тягучей, наглой хрипотцой, и шрам в уголке рта искривился в довольной ухмылке. Он спокойно выдержал ее взгляд, наслаждаясь тем, как прямо и открыто она на него смотрит. – Рад, что эстетическая сторона вопроса тебя тоже устроила. Считай это визуальной компенсацией за мой паршивый характер и то, что я оккупировал твой диван. Тодзи неспешно развернулся, демонстрируя ей широченную, бугристую спину, и направился к двери ванной комнаты. Его шаг оставался абсолютно бесшумным, а движения тяжелого тела – пугающе эргономичными и плавными. – Располагайся, – бросил он через плечо, останавливаясь у порога ванной. – Я быстро. Смою с себя уличную грязь. Дверь не запираю, так что если вдруг передумаешь насчет френдзоны или захочешь продолжить изучать анатомию на практике – заходи. Я не стеснительный. Тодзи зашел в просторную ванную, щелкнул выключателем и сразу включил воду, настраивая температуру на обжигающе-горячую. Пространство начало быстро заполняться густым паром. Он окинул внимательным взглядом столешницу у раковины. Его обостренные рецепторы моментально отфильтровали запахи хлорки и стерильного гостиничного пластика, выцепив то, что принадлежало Лексе. Выстроившийся ряд баночек: хороший шампунь, какая-то маска для волос, гель для душа. Явно не дешевое отельное мыло из дозатора, от которого кожа сохнет и стягивается. «Любит комфорт и не экономит на себе, – с ленивым, прагматичным одобрением отметил наемник, скользя взглядом по этикеткам. – Правильный подход. Тело, которое таскает такие веса и работает на износ, нужно нормально обслуживать». Взгляд зеленых глаз зацепился за электрическую зубную щетку на подставке. А рядом – нетронутые, запечатанные в блистер запасные насадки. Очевидно, взятые про запас. Тодзи коротко хмыкнул. Удача определенно повернулась к нему лицом в этот вечер. Перспектива не просто смыть с себя уличную грязь, но и нормально вычистить зубы после череды перекусов дешевой уличной дрянью, была роскошью, от которой он отказываться не собирался. Он одним текучим движением стянул тренировочные штаны и белье, бросив их на крышку корзины, и шагнул под тугие, раскаленные струи воды. Его тело, покрытое жесткой броней литых мышц и сетью белесых шрамов, благодарно отозвалось на жар. Забитые микротравмами и многочасовым напряжением мышцы спины начали медленно, тягуче расслабляться. Тодзи закрыл глаза, подставив лицо под жесткий напор, и шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Вода смывала с него не только пот, но и невидимую, липкую грязь чужого страха, которой он всегда пропитывался, гуляя по улицам Токио. Стянув с полки ее гель для душа, он щедро выдавил густую жидкость на широкую ладонь. Запах оказался свежим, без приторной цветочной химии – легкие травянистые и цитрусовые ноты, те самые, что он уловил от нее еще на улице. Тодзи методично и жестко растер пену по массивной груди, шее и плечам, не задерживаясь на бессмысленные спа-процедуры. Вымылся он быстро, с армейской эффективностью. Выйдя из-под струй, он выдавил из упаковки новую насадку для щетки, щелчком зафиксировал ее на моторном блоке и тщательно, до скрипа прошелся по зубам, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Лицо с резкими чертами, мокрые черные волосы, грубый шрам у губы. Обычный уличный пес, который сегодня удачно прибился к теплому очагу и бессовестно пользуется чужими ресурсами. Выплюнув пасту и сполоснув рот, Тодзи стряхнул влагу с широких плеч, как крупный хищник. Въевшаяся аристократическая выучка клана Зенин, работавшая на уровне подкорки и которую он ненавидел всем нутром, все равно заставила его сполоснуть за собой поддон душевой кабины и аккуратно поставить баночки ровно в том порядке, в котором он их взял. Никакого бытового свинства. Он стянул с вешалки белоснежное, пушистое гостиничное полотенце, небрежно обмотал его вокруг узких бедер, едва прикрывая пах, и, взъерошив мокрые волосы пятерней, толкнул дверь в комнату, выпуская за собой облако влажного, теплого пара. Тодзи вышел из ванной в облаке густого, влажного пара, на ходу растирая мокрые черные волосы широкой ладонью. Белоснежное гостиничное полотенце, небрежно и низко обмотанное вокруг его узких бедер, держалось буквально на честном слове, открывая вид на литые косые мышцы живота и глубокий V-образный вырез паха. Он остановился посреди номера и перевел взгляд на кровать. Лекса уже успела переодеться. Теперь она валялась на животе, подложив под подбородок подушку, и лениво болтала ногами в воздухе. Огромная, плотная футболка с разъяренным Кинг-Конгом задралась на пояснице, открывая короткие красные шорты. «Пиздец, ну и ракурс, – с откровенным, сугубо мужским одобрением подумал наемник, скользнув тяжелым взглядом по крутому, массивному перепаду от ее талии к широким бедрам. Внизу живота ожидаемо, тяжело потянуло глухой пульсацией – здоровая, животная реакция отдохнувшего в горячей воде мужского тела на привлекательную женщину в постели. – Смотрит прямо, не отворачивается. Нравится то, что видит. Явно ведь залипла. Но при этом – никакого секса, спи на диване, Тодзи. Странная девка. У нормальных людей всё просто: нравится мясо – бери и ешь. А тут какие-то свои, непонятные мне правила игры в платоническую симпатию. Впрочем, мне же проще. Отдых сейчас объективно важнее, а завтра у меня будет оплаченный обед. Пусть смотрит, от меня не убудет». Тодзи хладнокровно, одним привычным усилием воли перекрыл физиологический отклик, загоняя глухую тяжесть в паху на задний план. Гормоны гормонами, а лезть к ней после четкого отказа он не собирался. Это было бы жалко, да и нарушать свое слово ради пяти минут удовольствия он не видел смысла. Он чуть склонил голову набок, перехватывая ее открытый, изучающий взгляд своими ярко-зелеными глазами. Шрам в уголке губ изогнулся в лениво-наглой, комфортной усмешке. – Если хочешь сделать фото на память – сейчас самое время, пока мышцы разогреты после душа, – низко, с тягучей хрипловатой иронией протянул он, нарушая тишину номера. – Денег за просмотр не беру, так что наслаждайся. Тодзи неспешно подошел к дивану, небрежно стряхнул с подлокотника свою скомканную черную футболку и развернулся к Лексе. – Я позаимствовал одну из твоих запасных насадок для щетки, – абсолютно будничным тоном сообщил он, не испытывая ни малейшего стыда за то, что по-хозяйски воспользовался ее вещами. – Так что вопрос с гигиеной закрыт. Осталось решить логистический. Он оперся бедром о спинку дивана, сложив мощные руки на груди, и вопросительно приподнял бровь. – Выдашь мне одеяло с подушкой, или эта опция в базовый пакет френдзоны не входит, и мне придется спать, накрывшись своей старой рубашкой? Она хихикнув, кинула в него подушкой и встала, чтобы взять отложенное покрывало. Тодзи даже не дрогнул. Его правая рука метнулась вперед на чистом, животном рефлексе, и широкая ладонь намертво впечаталась в летящую подушку, перехватив ее на полпути. Движение было настолько неуловимо быстрым и при этом абсолютно ленивым, что казалось, он вообще не напрягся. «А бросок-то хорош. Резкий, точный, с правильной передачей импульса от корпуса, без всей этой нелепой девчоночьей суеты, – с сугубо профессиональным одобрением зафиксировал наемник, сжимая пальцами наволочку. – Десять лет каратэ на лбу не написаны, но в моторике сидят намертво». Его тяжелый взгляд рефлекторно скользнул по Лексе, когда она грациозно, несмотря на свои массивные габариты, поднялась с кровати. Тодзи мысленно хмыкнул, чувствуя, как мужская физиология снова пытается заявить о своих правах вполне конкретной, но пока контролируемой тяжестью в паху. «Отличный вид. Ладно, хватит сканировать ее задницу, а то так и до стояка недалеко, а скидывать напряжение мне сегодня негде. Уговор есть уговор. Пора переходить в спящий режим». Он небрежно швырнул пойманную подушку в угол дивана и проводил Лексу спокойным, зеленоглазым взглядом. – Метко, – низко, с хрипловатой усмешкой констатировал Тодзи. Шрам у губы изогнулся. – За насадку для щетки извинений не жди, моя свежая гигиена в твоих же интересах. Он проследил за тем, как она достает отложенное покрывало, и его широкая грудная клетка приподнялась в тихом вздохе облегчения. – Сервис на уровне, – добавил он своим тягучим баритоном, отлепляясь от спинки дивана и делая шаг навстречу, чтобы забрать постельное белье. – Я уж было приготовился к суровым спартанским условиям. Во сколько завтра подъем у спонсора моей экскурсии? Мне нужно понимать, успею ли я выспаться, или ты из этих сумасшедших туристок, которые вскакивают в шесть утра, чтобы сфоткать пустые улицы. – «Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать – уже разврат»,– процитировала она, – судя по Фраю – я та я ещё развратница, – хихикнула она, отдав покрывало и пошла в душ. Тодзи принял легкое покрывало, проводив Лексу тяжелым, насмешливым взглядом. «Развратница, – с откровенной, циничной иронией мысленно прокатал он это слово, наблюдая за тем, как аппетитно и плавно перекатываются мышцы под тканью ее красных шорт, пока она шла к ванной. – Назвать себя развратницей, сверкнуть отличной задницей и технично свалить в душ, оставив здорового мужика остывать на диване – это, конечно, высший пилотаж женской наглости. Понятия не имею, кто такой этот Фрай, но расписание мне чертовски подходит. Выдрыхнуться до одиннадцати в тепле и горизонтальном положении – то, что доктор прописал». Дверь ванной комнаты за ней негромко закрылась (и, как он отметил по звуку, не на замок), а через пару секунд снова зашумела вода. Тодзи повернулся к дивану. Одним небрежным, ленивым движением он сдернул с бедер белоснежное полотенце, оставшись абсолютно голым – свое белье он бросил в корзину в ванной, а спать в одежде или сковывать себя чем-то не собирался из принципиальных соображений комфорта. Полотенце полетело на спинку ближайшего кресла. Он бросил подушку в угол дивана и с глухим, низким выдохом облегчения вытянулся на обивке. Габариты ожидаемо не совпали: ступни свесились за край подлокотника, но для наемника, привыкшего спать на бетоне, это были смешные мелочи. Главное – спина лежала на ровной, мягкой поверхности. Тодзи натянул на себя покрывало, накрывая массивный торс и пах, и закинул руки за голову, глядя в белый потолок. За стеной ровно шумел душ. Прагматичный мозг, который должен был послушно начать отключаться, внезапно и предательски подкинул кристально четкую картинку: Лекса стоит под горячими струями воды на том же самом месте, где десять минут назад стоял он. Голая. Вода скользит по плотной, натренированной коже. Внизу живота тут же отозвалось знакомой, тяжелой пульсацией. На этот раз вполне конкретной и настойчивой. «Блядь, – абсолютно беззлобно, но с легким раздражением констатировал Тодзи, чувствуя, как член под тонким покрывалом начинает ощутимо наливаться кровью, требуя своего. – Здоровая мужская физиология – это, конечно, прекрасно, но сейчас абсолютно не к месту. Угомонись. Ты сам согласился на ее правила игры, так что лежи и не отсвечивай. Никакого секса, только здоровый сон». Идеальный контроль над телом, вбитый годами адских тренировок и выживания, сработал безотказно. Тодзи заставил себя переключить фокус внимания, шумно, глубоко выдохнув сквозь стиснутые зубы. Он расслабил каждую мышцу, начиная от шеи и заканчивая кончиками пальцев на ногах, гася физиологический всплеск. – Одиннадцать часов, значит, – пробормотал он в тишину полутемного номера своим низким, тягучим баритоном, прикрывая глаза. Шрам на губе сам собой изогнулся в ленивой усмешке. – Договорились, развратница. Спокойной ночи.