Перекрестный допрос с пристрастием

11:23. Зал суда № 7. Пасечник полистала дело. Её пальцы с идеальным маникюром, бежевым, почти незаметным перебирали страницы с той ленивой неторопливостью, которая всегда означала одно: судья уже всё прочитала и приняла какие-то решения. — Переходим к рассмотрению ходатайств, — сказала она, поднимая глаза, – сторона ответчика, вам слово. — Ваша честь, — голос Лутфуллина был ровным, как струна, — стороной защиты подано ходатайство об исключении из материалов дела заключения эксперта Акатьевой Софьи Дмитриевны из НИИЭ по причине отсутствия на момент проведения исследования действующей лицензии на три вида экспертиз, включая автотехническую. Он сделал паузу. Ровно на секунду. Посмотрел на Анну. — Прошу приобщить к материалам дела копию приказа о приостановлении лицензии № 04-17/223 от 15 марта 2026 года. Евгений, его помощник, протянул секретарю лист. Секретарь передал этот лист Елизавете. Анна сидела неподвижно. Она знала, что сейчас произойдёт. Но внутри неё что-то оборвалось. Именно так обрывается нить, за которую ты держался, когда стоишь над пропастью. — Анна Сергеевна, — судья подняла глаза, — ваша позиция? — Ваша честь, заключение Акатьевой было выполнено в период, когда формально лицензия ещё не была приостановлена. Документ датирован 10 марта. Приказ вступил в силу 15-го. — В том-то и проблема, — Глеб смотрел на судью, — что исследование проводилось в период с 1-го по 14-е марта, а подписано задним числом. У меня есть показания лаборанта, который подтверждает, что фактически эксперименты проводились уже после приостановки. Анна почувствовала, как в груди разливается холод. — Это не подтверждённый факт, — сказала она, — это заявление заинтересованного лица. — Это показания под присягой, — парировал Глеб, и в его голосе впервые проскользнула сталь. Пасечник подняла руку. — Достаточно. Я рассмотрю ходатайство и оглашу решение до основного слушания. Следующий вопрос. 11:31. Анна села. Её пальцы, лежавшие на папке, не дрожали. Но внутри неё всё кипело. — Сторона истца, — голос Елизаветы выдернул её из размышлений, — у вас есть ходатайства? Анна встала. Взяла папку. Подошла к секретарю. — Ваша честь, прошу приобщить к материалам дела сведения о дорожно-транспортных происшествиях с участием ответчика Фёдорова Григория Артёмовича за последние три года, включая эпизод от 12 августа 2024 года на трассе М-4, где ответчик также ссылался на отказ тормозной системы. Результаты экспертизы показали, что водитель Фёдоров уснул за рулём. Неисправностей тормозов не выявлено. Тот же автомобиль. Та же легенда. Разные обстоятельства. В зале повисла тишина. Фёдоров, до этого сидевший с каменным лицом, чуть заметно побледнел. — Ваша честь, — сказал Лутфуллин после паузы, — это обстоятельство не имеет отношения к данному делу. Старая авария была закрыта примирением сторон, никакой судебной перспективы она не имела. — Имеет, — перебила Пасечник, — потому что это характеризует поведение ответчика в аналогичной ситуации. Ходатайство принимаю. Документы приобщаются. 11:44. Елизавета Алексеевна объявила перерыв на пятнадцать минут. Анна вышла в коридор. Ксения — за ней, с папками. — Анна Сергеевна, это было сильно, — сказала помощница шёпотом. — Это была разменная монета, но главный бой еще впереди. — Фролова. Голос сзади. Она не обернулась. Знала, кто это. — Лутфуллин. Он подошёл и встал рядом. — Ты держала старую аварию до последнего, но могла показать её в начале. Зачем ждала? — Чтобы ты расслабился. — Я не расслабляюсь. — Знаю, поэтому я ждала не твоего расслабления. Я ждала, когда судья увидит твою самоуверенность. Глеб усмехнулся. Коротко, одними губами. Они стояли в полуметре друг от друга. — Ты изменилась, — сказал вдруг Лутфуллин, — раньше ты была жёстче. — Я стала умнее. — Или устала. Анна ничего не ответила. Просто развернулась и пошла обратно к залу. 11:58. Зал суда № 7. — Переходим к существу. Сторона истца, изложите позицию. Анна встала. Глубокий вдох. Первые тридцать секунд. — Ваша честь, уважаемые присяжные, — её голос звучал негромко, но так, что в зале стало тише, чем было, — 12 февраля 2026 года в 19:47 на пересечении Комендантского проспекта и Плесецкой улицы произошло столкновение, которое могло не случиться. Могло, если бы водитель Фёдоров нажал на тормоз. Но он нажал на газ. Данные ЭБУ чёрного ящика автомобиля зафиксировали: за 2,1 секунды до удара водитель увеличил подачу топлива до восьмидесяти процентов. Тормоз не использовался. Ни до удара, ни в момент удара. Это не отказ тормозов, ваша честь. Это сознательное действие. Глеб встал. — Ваша честь, сторона защиты настаивает на том, что данные ЭБУ не могут быть единственным доказательством. Заводской дефект блока ABS мог привести к нештатной работе тормозной системы, что спровоцировало панику водителя и непреднамеренное нажатие на педаль газа. — Непреднамеренное? — переспросила Анна, поворачиваясь к нему всем корпусом, – ваш доверитель, Глеб Олегович, нажал на газ на восемьдесят процентов. Это почти в пол. Чтобы нажать педаль газа в пол непреднамеренно, нужно очень сильно испугаться. Или очень сильно захотеть. — Ваша честь, — Глеб повысил голос ровно на полтона, — прошу занести в протокол, что сторона истца допускает оценочные суждения, не подтверждённые доказательствами. — Занесено, — сухо сказала Пасечник, – продолжайте. 12:14. Анна села. Ей нужно было перевести дух. Она взяла стакан с водой и отпила глоток. Вода была тёплой и противной. Ксения подвинула к ней записку. От руки, карандашом: «Он нервничает. Смотри, как крутит ручку» Анна подняла глаза. Глеб действительно крутил в пальцах ручку. Быстро, почти судорожно. — Свидетель стороны защиты, — объявила Пасечник, — приглашается Фёдоров Григорий Артёмович. Фёдоров встал. Прошёл к присяге. — Григорий Артёмович, расскажите, что произошло 12 февраля. — Я ехал по Комендантскому проспекту, скорость была в пределах нормы. На повороте я нажал на тормоз, но педаль провалилась. Как в пустоту. — Что вы почувствовали? — Панику, я испугался. Я пытался тормозить ручником, но было поздно. Моя нога соскочила с педали и нажала на газ. Это вышло случайно. — То есть вы не планировали нажимать на газ? — Нет. Конечно, нет. Зачем мне это? Глеб кивнул. Повернулся к судье. — У меня всё, ваша честь. Пасечник посмотрела на Анну. — Ваш перекрёстный допрос, Анна Сергеевна. 12:21. Анна встала. Медленно. Взяла папку. Подошла к Фёдорову. Остановилась ровно в метре от него. — Григорий Артёмович,  вы сказали, что скорость была в пределах нормы. Какая именно? — Ну.…сорок - пятьдесят. — Данные ЭБУ показывают девяносто семь километров в час. Это в два раза больше нормы. — Я не смотрел на спидометр. Могло быть. — Вы также сказали, что педаль тормоза провалилась. В пустоту. Но экспертиза, которую вы заказали через своего адвоката, говорит о дефекте ABS. Это две разные неисправности. Провал педали — это механика. Дефект ABS — это электроника. Как они возникли одновременно? — Я не эксперт, я не знаю. — Тогда скажите вот что. 12 августа 2024 года на трассе М-4 вы тоже сказали, что отказали тормоза. Помните? — Это было другое. — То есть вы признаёте, что в прошлый раз солгали про тормоза? — Я не лгал. Я думал, что отказали. Потом экспертиза показала... — Экспертиза показала, что вы спали. Вы не могли знать, отказали тормоза или нет, потому что вы проснулись уже после удара. — Какое это имеет отношение? — Вы уже однажды использовали историю про тормоза, когда не хотели признавать свою вину. И вот снова — та же история. Тот же автомобиль. Те же слова. Совпадение? В зале повисла тишина. — Ваша честь, — голос Глеба прозвучал резко, как выстрел, — прошу снять вопрос, он оказывает давление на свидетеля. — Снимаю, Анна Сергеевна, будьте аккуратнее. — У меня всё, — ответила Фролова и отошла на своё место. 12:38. Перерыв. Анна вышла в коридор и прислонилась к стене. Закрыла глаза. — Это было жестоко, — сказала Ксения, подходя. — Это было необходимо. Фролова открыла глаза. В конце коридора она увидела Глеба. Он стоял, прислонившись к подоконнику, и смотрел на неё. Не отрываясь. В его взгляде было что-то, от чего Анне стало не по себе. Он не смотрел как на противника. Он смотрел как на равную. Как на ту, кого нельзя победить, но можно переиграть. 12:52. Коридор перед залом № 7. Анна стояла у дверей и смотрела на часы. До продолжения восемь минут. Она думала о Глебе. О том, как он смотрел на неё в коридоре. Не как враг. Не как коллега. Как... Она запретила себе додумывать. — Ксения, — сказала она, — после заседания закажи ужин на двоих. В тот итальянский ресторан, который я люблю. — На двоих? С кем? — Со мной и  моей победой. Она знала, что Глеб что-то задумал. Она чувствовала это так же отчётливо, как чувствовала запах его парфюма в лифте. 12:58. Секретарь открыла двери зала. — Прошу входить. Анна шагнула вперёд. С прямой спиной. С каменным лицом. С папкой, в которой лежало её главное оружие — правда. Но правда, как известно, у каждого своя. Глеб вошёл следом. Они не смотрели друг на друга. Но воздух между ними звенел. 13:00. Судья  вошла в зал. — Продолжаем слушание. Сторона защиты, вам слово для изложения позиции. Глеб встал. Посмотрел на присяжных долгим, пронзительным взглядом. — Уважаемые присяжные, ваша честь, сегодня сторона истца нарисовала вам убедительную картину. Всё это очень страшно и очень логично, если не знать одной детали. За две секунды до удара, мозг человека в состоянии паники перестаёт обрабатывать сенсорную информацию. Водитель не контролирует усилие. Он просто давит. Если он думал, что под ногой тормоз, а там газ — он нажмёт газ. Потому что его тело работает быстрее, чем сознание. Анна замерла. Она знала этот приём. Глеб не спорил с фактами. Он перекрашивал их в другой цвет. — Экспертиза защиты, — продолжал Лутфуллин, — показала: блок ABS на автомобиле Фёдорова имел заводской дефект, который имитирует отказ тормозной системы на короткое время. Как раз те самые секунды, за которые человек впадает в панику. Мой доверитель оказался заложником двух случайностей: отказавшего тормоза и  инстинкта самосохранения, который дал сбой. Сторона истца спросила: как могли возникнуть одновременно две неисправности? А я спрошу иначе: каковы шансы, что водитель дважды за два года попадёт в аварию из-за отказа тормозов? Статистика говорит — один на миллион. Но сегодня этот один сидит на скамье подсудимых. Глеб сел. Мельком взглянул на Анну. В этом взгляде не было победы. Только предупреждение. — Сторона истца? Ваша реплика, – спросила Елизавета Алексеевна. Анна не встала сразу. Выдержала три секунды. — Ваша честь, сторона защиты только что сказала, что у ответчика просто неудачный день. Что водитель Фёдоров — жертва совпадений. Я не буду спорить о статистике. Я спрошу присяжных: если вы едете по городу и ваша педаль тормоза проваливается, вы нажимаете на газ до восьмидесяти процентов? Вы давите педаль в пол, когда хотите остановиться? Или вы ищете ручник, вы пытаетесь переключиться на пониженную передачу. Но точно не давите на газ. Потому что педаль газа и педаль тормоза находятся на разном расстоянии. Потому что у них разный ход. Потому что их невозможно перепутать, если ты в сознании. — Анна Сергеевна, — перебила Пасечник, — это риторический вопрос. Продолжайте по существу. — По существу, ваша честь, экспертиза защиты не опровергает данные ЭБУ. Она лишь предлагает альтернативную интерпретацию. Дефект ABS не блокирует тормозную систему на сто процентов. Он делает педаль жёсткой. Анна понимала: Глеб рушит фундамент её доказательств. Без заключения Акатьевой остаются только данные ЭБУ. А данные ЭБУ — это железо, которое можно оспорить. — Объявляю перерыв до 14:30, — сказала Пасечник, – к этому времени я оглашу решение по ходатайству об исключении экспертизы и по ходатайству о приобщении сведений о предыдущих ДТП. В коридоре Анна остановилась у окна. Она закрыла глаза. Увидела за веками цифры. 2,1 секунды. Восемьдесят процентов. Три года. Коридор опустел. Почти все ушли на обед. Фролова осталась стоять у окна, глядя на серый асфальт. Глеб подошёл и повернулся к ней. Вблизи Аня увидела, что он устал. — Я верю в презумпцию невиновности. И в то, что правда не всегда на стороне громких слов, – неожиданно начал диалог Лутфуллин. — А на чьей она стороне? — На стороне фактов. Пусть суд решает. Девушка с глазами цвета дымчатого кварца наконец посмотрела на него. — Но ты защищаешь того, кто разогнался в повороте. И ты знаешь это лучше меня. — Я защищаю право человека на защиту. Даже если он виноват. Особенно если он виноват. — Красиво. — Правдиво. Они стояли так несколько секунд. Потом Анна отвернулась. — У тебя парфюм новый, — сказала она неожиданно для самой себя. — Да. Тебе нравится? — Слишком сладкий. — Врёшь. Она не ответила и ушла к своей помощнице. Сердце колотилось как бешеное. — Ксения, приготовь мне выписку всех дел Лутфуллина за последние три года. Я хочу знать, как он проигрывает. — Он редко проигрывает. — Тем ценнее будет этот раз. 14:30. Судья взяла папку. Открыла. Её лицо ничего не выражало. — По результатам рассмотрения ходатайств, — начала она, — суд постановил. Анна замерла. Глеб замер тоже. В зале не дышали. — Ходатайство стороны защиты об исключении заключения эксперта Акатьевой Софьи Дмитриевны — удовлетворить частично. Суд исключает из материалов дела заключение Акатьевой в части автотехнического исследования, проведённого после 15 марта 2026 года. Однако, в связи с невозможностью разделить результаты исследований, суд признаёт заключение Акатьевой недопустимым доказательством в полном объёме. Что касается ходатайства стороны истца о приобщении сведений о предыдущих ДТП — ходатайство удовлетворено. Документы приобщаются к материалам дела. Следующее заседание назначено на 20 апреля, 10:00. Сторонам подготовить письменные позиции с учётом исключения экспертизы. Заседание объявляю закрытым.