|Синхрон|

Мир изменился после той ночи. Не снаружи — снаружи всё оставалось таким же: серое небо, выжженная земля, заражённые, рыщущие в поисках живого мяса. Но внутри клиники воздух стал другим. Банда ушла, но не исчезла — превратилась из угрозы в неудобного соседа. Главарь, которого звали Тхэсон, сдержал слово: его люди больше не нападали, но держались на расстоянии, и иногда их патрули пересекались с разведчиками Чонава. Никто не стрелял. Никто не улыбался. Хрупкое перемирие висело на волоске, и все это знали. Сынмин ненавидел неопределённость. Он сидел в своём кабинете, разбирая образцы крови, которые успел взять до того, как закончились реактивы. Чонин возился рядом, перебирая аптечку, и то и дело поглядывал на него. — Ты сегодня вообще не улыбался, — заметил Чонин. — Я редко улыбаюсь. — Но сегодня — особенно. Сынмин отложил пробирку и снял очки. — У нас заканчиваются антибиотики. Последнюю партию, которую принёс твой отец, мы использовали на операции. Если кто-то заболеет — нам нечем будет лечить. — Тхэсон обещал… — Тхэсон обещал не нападать. О лекарствах речи не было. Чонин подошёл и встал за его спиной, положив руки на плечи. Начал массировать — неумело, но с таким старанием, что Сынмин невольно расслабился. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал Чонин. — Всегда придумывали. — Пока везло. — Везение — это когда подготовка встречается с возможностью. Твои слова. — Мои. — Сынмин откинул голову назад, чувствуя тепло его ладоней. — Но сейчас я не вижу возможностей. — Зато я вижу. Сынмин открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. Чонин улыбался — той самой улыбкой, которая всегда означала, что он придумал что-то безумное. — Что? — У моего отца есть база. Там есть всё: лекарства, оборудование, защита. Мы можем сходить туда. — Твой отец не привёз всё с собой? — Он привёз то, что мог унести. Остальное осталось там. Он говорил, база законсервирована, но там остались люди, которые её охраняют. Сынмин повернулся к нему. — Ты хочешь идти на базу твоего отца? — Я хочу, чтобы мы пошли. Вместе. — Чонин сел напротив. — Это два дня пути. Если повезёт. Я знаю дорогу, отец покажет карту. Мы возьмём с собой пару человек, заберём лекарства и вернёмся. — Два дня пути через заражённые территории. С грузом лекарств на обратном пути. — Сынмин покачал головой. — Слишком много рисков. — А сидеть и ждать, пока умрёт кто-то из наших, потому что у нас нет антибиотиков — это меньший риск? Сынмин молчал. Он знал, что Чонин прав. Но признавать это было тяжело. — Поговори с отцом, — сказал он наконец. — Если он даст карту и людей — я подумаю. Чонин просиял и чмокнул его в щёку. — Будет тебе карта. И люди. И лекарства. Вот увидишь. Он выскочил из кабинета, оставив Сынмина наедине с пробирками и тревожными мыслями. --- Чонав согласился быстрее, чем ожидал Сынмин. — База в старом военном госпитале, — объяснял он, разворачивая карту на столе в ординаторской. — Там осталось десять человек моих людей. Связи с ними нет уже месяц, но они знают, что делать в случае потери сигнала. Держат оборону. — Если связи нет, как мы узнаем, что они живы? — спросил Чан. — Узнаем, когда придём. — Чонав поднял глаза. — Я пойду с вами. — Пап, — начал Чонин, но Чонав перебил: — Я знаю эти места лучше любого. Я знаю коды доступа к складам. И если мои люди там — они подчинятся только мне. Без меня вы рискуете получить пулю на входе. — Он прав, — сказал Сынмин. — Мы не можем позволить себе лишних потерь. — Тогда решено, — Чан захлопнул блокнот. — Сынмин, Чонин, Чонав и двое бойцов. Остальные остаются здесь, под моим руководством. Чанбин, ты старший по медицинской части. — Я в шоке, что мне доверяют такое, — буркнул Чанбин, но в голосе его слышалась гордость. — Прикроем. — Выступаем через два часа, — сказал Чонав. — Чем раньше выйдем, тем больше шансов пройти незамеченными. --- Сборы были короткими. Сынмин упаковал диагностический набор, минимальный запас лекарств для экстренной помощи и свой дневник наблюдений — привычка, от которой он не мог отказаться даже в походе. Чонин проверял оружие — карабин, который стал его верным спутником, и нож, подаренный отцом. — Ты готов? — спросил Чонин, застёгивая куртку. — Я никогда не готов к таким вылазкам. — Сынмин натянул перчатки. — Но выбора нет. Чонин подошёл и взял его за руку. — Мы вернёмся. С лекарствами. И всё будет хорошо. — Перестань обещать то, на что не можешь повлиять. — А я не обещаю. Я просто верю. Этого достаточно. Сынмин хотел возразить, но не стал. Может быть, потому, что сам нуждался в этой вере. В дверь постучали. Чонав заглянул в комнату. — Пора. Они вышли в коридор, где уже ждали двое бойцов — мужчина и женщина, оба в камуфляже, с автоматами и суровыми лицами. Чан, Чанбин и Наён стояли в дверях ординаторской, провожая их взглядами. — Берегите себя, — сказал Чан. — Если через три дня не вернётесь — мы пойдём искать. — Не придётся, — ответил Чонав. — Держите оборону. Тхэсону я не доверяю, как бы хорошо он себя ни вёл. — Присмотрим. Они вышли на улицу. Утро было серым, холодным, ветер гнал по земле сухие листья, которые некому было убирать. Сынмин застегнул куртку до самого горла и поправил сумку. Чонин шёл рядом, держась так близко, что их плечи почти соприкасались. Чонав — впереди, бойцы — замыкающими. Они двинулись на восток, в сторону старого военного госпиталя, где ждали лекарства, которые могли спасти жизни. И никто не знал, что их ждёт впереди. --- Первый день прошёл на удивление спокойно. Они двигались вдоль железнодорожных путей, избегая открытых пространств. Чонав вёл группу короткими перебежками, останавливаясь каждые полчаса, чтобы осмотреться. Дважды замечали заражённых вдали, но те не проявляли интереса — видимо, недавно наелись. — Они становятся менее активными, когда сыты, — тихо сказал Сынмин, когда очередная группа тварей проползла мимо, не заметив их. — Я фиксирую это уже второй месяц. Возможно, вирус замедляет метаболизм хозяина, когда нет источника пищи. Энергосбережение. — Ты сейчас о заражённых или о себе? — хмыкнул Чонин. — О заражённых. Я ем регулярно. — Ты ешь, когда я тебе напоминаю. — Это и есть регулярно. Чонав, шедший впереди, оглянулся на них и покачал головой. — Вы такие в любую погоду, да? — Какие? — не понял Сынмин. — Ворчливые и неразлучные. Чонин прыснул. Сынмин сделал вид, что не расслышал. К вечеру они добрались до заброшенной деревни, где Чонав предложил остановиться на ночлег. — Там есть дом с подвалом, — сказал он, указывая на двухэтажное здание в конце улицы. — Мы проверяли его месяц назад. Чисто. — Проверим ещё раз, — сказал Сынмин. — За месяц могло что-то измениться. Они вошли в дом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковатым — Сынмин нахмурился, но источник запаха найти не удалось. Подвал оказался сухим, с бетонными стенами и единственным узким окном под потолком. — Здесь, — сказал Чонав. — Выставляем караул. Два человека спят, два — на страже. Меняемся каждые три часа. — Я первый, — вызвался Чонин. — Нет, — одновременно сказали Сынмин и Чонав. Чонин посмотрел на них с недоумением. — Ты нужен мне свежим завтра, — объяснил Чонав. — Ты — навигатор второй половины пути. Там дорога сложная. — А ты? — спросил Сынмина. — Ты сегодня потратил много энергии, — спокойно ответил Сынмин. — Я видел, как ты дышал на подъёме. Твои лёгкие ещё не восстановились после той простуды месяц назад. Чонин открыл рот, чтобы возразить, но Чонав положил руку ему на плечо. — Он прав. Отдыхай, сын. Я постою на страже. Чонин нехотя кивнул и полез в спальный мешок. Сынмин устроился рядом, но не лёг — сел, прислонившись спиной к стене. — Ты тоже не спишь, — заметил Чонин. — Я посплю позже. — Врёшь. — Возможно. Чонин вздохнул и накрыл его руку своей. — Ты слишком много на себя берёшь. — Кто-то должен. — Мы — команда. Помнишь? Сынмин посмотрел на него сверху вниз. В темноте подвала лицо Чонина казалось бледным, почти призрачным, но глаза горели — живые, тёплые, упрямые. — Помню, — сказал Сынмин. — Спи. — Поцелуй меня. — Что? — Поцелуй меня, и я засну. Честно. Сынмин наклонился и коснулся губами его лба. Чонин улыбнулся, прикрыл глаза и через минуту уже дышал ровно и глубоко. Сынмин сидел рядом, слушая его дыхание, и думал о том, что готов отдать всё, чтобы этот звук никогда не прекращался. --- На второй день всё пошло не по плану. Они вышли на рассвете, рассчитывая к вечеру добраться до госпиталя. Но через час пути Чонав поднял руку, останавливая группу. — Впереди что-то не так, — сказал он, вглядываясь в лес, который тянулся вдоль дороги. — Слишком тихо. — Заражённые? — спросил один из бойцов. — Не знаю. Но я не слышу даже птиц. Сынмин прислушался. Чонав был прав — лес молчал. Ни криков заражённых, ни шороха ветра. Давящая, неестественная тишина. — Обходим, — решил Чонав. — Делаем крюк через поле. Они свернули с дороги и пошли по открытой местности, оставляя за спиной молчащий лес. Но не прошли и получаса, как из высокой травы перед ними поднялась фигура. Человек. Живой. С поднятыми руками. — Не стреляйте! — крикнул он. — Я свой! Чонав вскинул автомат, но не стрелял. — Кто ты? — Меня зовут Хосок. Я из группы Тхэсона. Мы… у нас беда. — Какая беда? — Сынмин шагнул вперёд, но Чонав остановил его жестом. — Мы наткнулись на гнездо заражённых. Много. Они нас рассеяли. Тхэсон… он ранен. Остался в старом сарае в километре отсюда. Ему нужна помощь. — А нам нужны лекарства на базе, — жёстко сказал Чонав. — Мы не можем рисковать. — Если вы не поможете, он умрёт, — Хосок смотрел на Сынмина. — Вы же врач. Вы обещали лечить, если будет нужно. Сынмин посмотрел на Чонина. Тот молчал, но в глазах его читалось: «Ты знаешь, что надо делать». — Сколько заражённых? — спросил Сынмин. — Десятка два. Может, больше. Мы их отвлекли, но они могут вернуться. — Где сарай? — Вон за тем холмом. Я проведу. Сынмин повернулся к Чонаву. — Я пойду. Осмотрю Тхэсона. Если его можно транспортировать — заберём с собой. Если нет — окажу помощь на месте. — Это ловушка, — сказал Чонав. — Возможно. Но если нет — мы потеряем союзника. А в нашем положении союзники дорогого стоят. — Я с тобой, — сказал Чонин. — Я знаю. Чонав помолчал, глядя на них, потом кивнул. — Мы прикроем. Но если что пойдёт не так — уходим сразу. Без разговоров. — Договорились. --- Сарай оказался старым, покосившимся, с прогнившей крышей. Внутри пахло кровью и потом. Тхэсон лежал на полу, привалившись спиной к стене, и держался за бок. Пальцы его были красными. — Док, — прохрипел он, когда Сынмин опустился рядом. — А я знал, что ты придёшь. — Не говори, — Сынмин уже разрезал его куртку, осматривая рану. Пулевое. Сквозное. Задело печень? Нет, прошло по касательной, но кровотечение сильное. — Чонин, давай кровоостанавливающее и антисептик. Чонин уже раскрывал аптечку, работая быстро и чётко. — Терпи, — сказал Сынмин, обрабатывая рану. — Будет больно. — Я терпеливый, — Тхэсон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты тоже, док. Пришёл. Хотя мог не приходить. — Я врач. — Ты хороший человек. — Тхэсон посмотрел на него мутнеющими глазами. — Твои… они в безопасности. С нами. — Не говори, — повторил Сынмин, накладывая швы. — Трать силы на дыхание. Снаружи раздался выстрел. Потом ещё один. И крик. — Заражённые! — голос Чонава прозвучал резко, командным тоном. — Выходим! Быстро! Сынмин заканчивал перевязку, пальцы двигались с предельной скоростью. Чонин помогал, подавая бинты, и лицо его было белым как мел. — Готово! — сказал Сынмин, закрепляя последний узел. — Поднимаем его! Они подхватили Тхэсона вдвоём, Хосок прикрывал с автоматом. Снаружи уже вовсю стреляли — люди Чонава сдерживали волну заражённых, которые лезли со стороны леса. — Бегом! — скомандовал Чонав, когда они выволокли Тхэсона наружу. — К дороге! Там грузовик! — Какой грузовик? — не понял Сынмин. — Наш! Я оставил на случай отхода! Они побежали. Сынмин тащил Тхэсона, чувствуя, как тяжелеет тело, как кровь проступает сквозь бинты, как Чонин рядом дышит рвано, но не сдаётся. Грузовик стоял за поворотом, старый военный «Урал» с открытым кузовом. Бойцы запрыгнули внутрь, Чонав за руль, Хосок и Чонин затащили Тхэсона в кузов. — Сынмин, давай! — крикнул Чонин, протягивая руку. Сынмин уже заносил ногу на борт, когда услышал — или почувствовал — движение сзади. Он обернулся. Заражённый был близко. Очень близко. Гнилое лицо, пустые глаза, руки, тянущиеся к нему. Сынмин не успел бы ни выстрелить, ни отскочить. Но успел Чонин. Он спрыгнул с грузовика, оказался между Сынминым и заражённым, вскинул карабин и выстрелил в упор. Голова твари разлетелась, тело рухнуло на землю. — В машину! — крикнул Чонин, хватая Сынмина за руку. — Быстро! Они забрались в кузов, грузовик рванул с места, унося их прочь от леса, от заражённых, от всего этого кошмара. Сынмин сидел, прислонившись к борту, и смотрел на Чонина. — Ты… — начал он. — Я в порядке, — перебил Чонин. Голос его дрожал. — Я просто… я не мог… — Ты спас мне жизнь. — Я делал то, что должен был. Сынмин взял его за руку. Чонин вздрогнул, потом сжал его пальцы в ответ. — Больше никогда так не делай, — тихо сказал Сынмин. — А ты? — Чонин поднял на него глаза. — Ты тоже лезешь везде, где опасно. — Я врач. — А я — твой парень. И имею право тебя защищать. Сынмин смотрел на него долго, очень долго. Потом наклонился и поцеловал — прямо здесь, в трясущемся кузове, пахнущем кровью и порохом, под взглядами бойцов Чонава и раненого Тхэсона. — Я тоже имею право, — сказал он, отстранившись. — Так что мы квиты. Чонин улыбнулся — слабо, но искренне. — Квиты, — согласился он. --- Грузовик остановился через час. Чонав вылез из кабины, обошёл кузов, осмотрел всех. — Все живы? — Живы, — ответил Сынмин. — Тхэсону нужна будет операция. Но до клиники доедет. — До клиники мы не поедем, — сказал Чонав. — Мы едем на базу. Она ближе. — Но там же нет… — Есть. Там есть всё. Включая операционную. — Чонав посмотрел на Сынмина. — Мы почти пришли. Ещё час, и мы на месте. Сынмин кивнул. Грузовик двинулся дальше. Чонин привалился к Сынмину плечом, устало закрыл глаза. — Сынмин, — тихо сказал он. — М? — Если бы я не успел… если бы он тебя… — Но успел. — А если бы? — Не думай об этом. — Сынмин обнял его, прижимая к себе. — Мы живы. Мы вместе. Остальное неважно. Чонин кивнул и замолчал. Снаружи темнело, ветер гнал тучи, обещая дождь. Но в кузове грузовика было тепло — от тел, прижатых друг к другу, от дыхания, от надежды. Впереди была база. Лекарства. Возвращение. Но главное — впереди было то, ради чего стоило жить.