|Синхрон|

Неделя после прихода людей Чонава пролетела как один день. Впервые за долгие месяцы в клинике появилось подобие нормальной жизни. Регулярное питание, тёплые одеяла, возможность не думать каждую секунду о том, где взять лекарства для следующего больного. Люди Чонава несли караул, чинили стены, налаживали связь с другими уцелевшими группами. Но Сынмин не обманывался. Он слишком хорошо знал, что в этом мире ничего не даётся просто так. — Ты опять не спишь, — Чонин возник на пороге его каморки, которую Сынмин превратил в личный кабинет. — Третьи сутки. Я считаю. — Я работаю. — Ты убиваешь себя работой. Есть разница. Сынмин оторвался от записей и посмотрел на Чонина. Тот стоял в дверях, подперев косяк плечом, и вид у него был такой, будто он готов силой тащить Сынмина в постель. В прямом смысле. — Я должен закончить анализ данных по вспышке в северном блоке. Там была не просто гниль, там была какая-то мутация вируса в продуктах. Если мы не поймём механизм… — Если ты не поспишь, ты рухнешь, и тогда никакой анализ не понадобится, потому что вести его будет некому. Сынмин открыл рот для возражения, но Чонин уже подошёл, забрал у него ручку и закрыл тетрадь. — Так. Вставай. Идём. — Чонин… — Я сказал — идём. — В голосе Чонина появилась та редкая стальная нотка, которая означала, что спорить бесполезно. — Ты мой парень или где? Я имею право заботиться о твоём здоровье. Сынмин вздохнул и поднялся. Чонин тут же вцепился в его руку и поволок к выходу. В коридоре они столкнулись с Чаном, который нёс какие-то бумаги. Главврач окинул их понимающим взглядом и улыбнулся. — Сынмин, отдыхать? Похвально. Чонин, молодец, что контролируешь процесс. Если что, я в ординаторской, буду строить планы по захвату мира. — Какие планы? — насторожился Сынмин. — Шучу. Идите уже. Чонин потащил его дальше, в маленькую комнатку, которую они теперь делили на двоих. Там было тесно, но чисто и даже уютно — Чонин раздобыл где-то старый торшер, который давал тёплый свет, и повесил на стену чью-то забытую картину с пейзажем. — Раздевайся и ложись, — скомандовал Чонин, закрывая дверь. — Ты со мной как с пациентом. — Ты и есть пациент. Самый сложный в моей практике. Сынмин послушно стянул свитер и лёг на узкую кровать. Чонин устроился рядом, прижимаясь спиной к его груди — любимая поза, в которой они засыпали последние дни. — Сынмин, — тихо позвал Чонин. — М? — Ты моего отца боишься? Вопрос повис в воздухе. Сынмин помолчал, собираясь с мыслями. — Нет. Не боюсь. Но я его не понимаю. — Чего именно? — Почему он здесь. У него своя база, свои люди, ресурсы. Он мог бы остаться там и не рисковать. А он пришёл сюда, в эту дыру, где нет ничего, кроме горстки выживших и врача с манией контроля. Чонин тихо засмеялся. — С манией контроля — это точно. — Он повернулся, чтобы видеть лицо Сынмина. — Я думаю, он чувствует вину. За то, что не уберёг маму. За то, что мы поссорились. За то, что меня чуть не убили эти бандиты. Он пытается искупить. — Война не искупается. — Знаю. Но он не умеет по-другому. Он солдат. Для него всё просто: есть враг — надо его убить. Есть свои — надо их защитить. Он не рефлексирует, как ты. Он просто действует. Сынмин погладил Чонина по плечу. — А ты? Ты на него похож? — Не знаю. — Чонин задумался. — Наверное, в чём-то да. Я тоже не могу сидеть сложа руки, когда кто-то в беде. Но я… я хочу лечить, а не убивать. Это нас развело. — А сейчас? — Сейчас я понимаю, что иногда без защиты не выжить. И что его путь — тоже имеет право на существование. — Чонин вздохнул. — Сложно всё. — Жизнь — сложная штука. — Ты уже говорил. — Повторяю для закрепления материала. Чонин фыркнул и ткнул его кулаком в бок. — Спи, умник. --- Разбудил их грохот. Сынмин вскочил первым, нашаривая в темноте очки. Чонин рядом уже натягивал штаны, сжимая в руке тот самый карабин, с которым не расставался после нападения. — Что это? — выдохнул он. — Не знаю. — Сынмин прислушался. Где-то на первом этаже кричали, гремела мебель, слышались выстрелы. — Оставайся здесь. — Ну уж нет! Они выбежали в коридор и чуть не столкнулись с Чаном, который нёсся им навстречу. — Там Чонав! — выпалил он. — С ним какие-то люди! Он приказал никого не впускать в операционную! — Что значит — люди? — Чонин уже бежал в сторону шума. Сынмин за ним. В холле первого этажа творился хаос. Люди Чонава сбились в кучу, держа оружие наготове, но не стреляли. В центре, на полу, лежал человек. Корчился, выгибался, из горла вырывались хрипы, слишком похожие на те, что издавали заражённые. Чонав стоял над ним на коленях, пытаясь удержать, и в голосе его, обычно жёстком и спокойном, звучало отчаяние: — Держись, сержант, держись! Слышишь?! Ты не сдохнешь, я приказываю! — Отец! — Чонин подбежал, упал рядом на колени. — Что случилось? — Засада, — выдохнул Чонав, не отрывая взгляда от корчащегося бойца. — Возвращались с разведки, нарвались на группу заражённых. Он прикрывал отход, его укусили. Сынмин уже был здесь. Он профессиональным взглядом оценил ситуацию: рана на руке, характерные судороги, мутнеющие глаза. — Сколько времени прошло? — Двадцать минут, может, полчаса. — Поздно. — Сынмин сказал это без эмоций, просто констатируя факт. Чонав вскинул на него глаза. В них горело что-то страшное. — Что значит — поздно? Ты врач! Сделай что-нибудь! — Я инфекционист. Я знаю этот вирус. Если прошло больше пятнадцати минут после укуса, изменения в мозге необратимы. Даже если мы введём всё, что у нас есть, он либо умрёт, либо превратится в одно из… них. — Нет! — Чонав схватил его за грудки, приподнял. — Ты не знаешь моего сержанта! Он сильный! Он выдержит! Делай что-нибудь! — Отец! — Чонин повис на руке отца, пытаясь оттащить. — Отпусти его! Он правду говорит! Чонав замер. Посмотрел на сына. На Сынмина. На корчащегося бойца, который вдруг затих и открыл глаза — пустые, белые, глаза заражённого. — Простите, командир, — прохрипел он чужим голосом. — Я… не смог… И дёрнулся к Чонаву, пытаясь укусить. Выстрел прозвучал оглушительно громко в тишине холла. Чонав стоял с пистолетом в руке, глядя на тело человека, которого только что убил. Лицо его было каменным, только желваки ходили под кожей. — Я сам, — сказал он глухо. — Я должен был сам. Никто не двинулся. Чонин смотрел на отца так, будто видел его впервые. Сынмин медленно поднялся, отряхивая колени. — Чонав, — тихо сказал он. — Ты сделал то, что должен был. Он уже не был человеком. — Я знаю. — Чонав убрал пистолет. — Знаю. Но легче от этого не становится. Он повернулся и пошёл к выходу, ни на кого не глядя. Чан, стоявший всё это время в стороне с побелевшим лицом, выдохнул: — Чонин, иди за ним. Он не должен быть один. Чонин кивнул и побежал следом. Сынмин остался стоять над телом. Врач в нём боролся с человеком. Врач говорил: это неизбежно, ты ничего не мог сделать. Человек молчал, потому что слова были бессильны. — Сынмин, — Чан подошёл и положил руку ему на плечо. — Ты тоже иди. К Чонину. Ему сейчас нужна поддержка. — А тебе? — А я приберу здесь. И похороню его по-человечески. Заслужил. Сынмин кивнул и вышел. --- Он нашёл их на заднем дворе, там, где когда-то был больничный сад. Сейчас деревья стояли голые, чёрные на фоне серого неба, и ветер гнул их верхушки. Чонав сидел на поваленном стволе, уронив голову в ладони. Чонин стоял рядом, положив руку ему на плечо. — …я обещал его матери, что верну, — глухо говорил Чонав. — Она в самом начале погибла, а перед смертью просила: береги сына. А я не уберёг. — Ты не виноват, пап. — Виноват. Я командир. Ответственность за каждого — на мне. Сынмин подошёл и сел рядом с другой стороны. Молча. Просто чтобы быть. Чонав поднял голову, посмотрел на него. — Ты был прав. Ничего нельзя было сделать. — Это не делает боль меньше. — Не делает. — Чонав вытер лицо рукавом. — Сколько ты уже таких видел? Смертей? — Много. — Сынмин помолчал. — Я перестал считать, когда понял, что счёт не помогает. — А что помогает? — То, что остаётся. — Сынмин кивнул на Чонина. — Люди, которые рядом. Которых ты можешь защитить. Которые могут защитить тебя. Всё остальное — только шум. Чонав долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на сына. — Хорошего ты выбрала, Чонин. — Я знаю, пап. — Ладно. — Чонав поднялся. — Надо идти. Людей хоронить. Живых успокаивать. Работа не ждёт. — Ты как? — спросил Чонин. — Буду жить. — Чонав криво усмехнулся. — Я солдат. Солдаты не умирают от горя. Только от пуль. Он ушёл, широко шагая по замёрзшей земле. Чонин повернулся к Сынмину и прижался к нему, пряча лицо в плече. — Я так боялся, что он не выдержит, — прошептал он. — Что сломается. — Не сломается. — Сынмин обнял его крепче. — Он сильный. — А мы? Мы выдержим? — Мы — да. Потому что мы вместе. Ветер завывал в голых ветвях, где-то вдалеке слышались звуки, которые лучше было не идентифицировать. Но здесь, в этом мёртвом саду, двое людей держали друг друга, и это было важнее всего. --- Вечером того же дня Чонав собрал совет. В ординаторской собрались все: Чан, Чанбин, Сынмин, Чонин, Наён, которая уже пришла в себя и помогала с лёгкими ранеными, и несколько бойцов из отряда Чонава. — У меня плохие новости, — начал Чонав без предисловий. — Та банда, что напала на клинику неделю назад, не ушла далеко. Мы нашли их следы в трёх километрах отсюда. Они засели в старом торговом центре и, судя по всему, готовятся к новому нападению. — Откуда знаешь? — спросил Чан. — У них есть связь с другими группами. Мы перехватили радиопереговоры. Они собирают силы. Хотят взять клинику штурмом, потому что уверены, что здесь есть большие запасы. — А у нас есть? — напрямую спросил Чанбин. — Есть то, что принёс я, — ответил Чонав. — Но этого недостаточно, чтобы насытить банду в двадцать-тридцать человек. Они будут разочарованы. А разочарованные люди с оружием — это смертельно опасно. — Что будем делать? — спросил Сынмин. Чонав посмотрел на него. В глазах его была сталь. — Есть два варианта. Первый — уйти. Эвакуировать клинику, бросить всё и уйти на мою базу. Там безопасно, там стены, там люди. Но это значит потерять это место, всех, кто здесь лечится и не может идти, и часть припасов. — Второй вариант? — Чонин сжал руку Сынмина под столом. — Второй — ударить первыми. — Чонав обвёл взглядом присутствующих. — Пока они собирают силы, мы можем напасть на них. Внезапно. Ночью. Перебить главарей, забрать оружие, заставить остальных разбежаться. Тишина повисла в комнате. — Это война, — тихо сказал Чан. — Настоящая война с людьми. — Это выживание, — поправил Чонав. — Они хотят нас убить. Мы имеем право защищаться. — Я не солдат, — Чанбин поднялся. — Я медбрат. Я не умею убивать. — Тебе и не придётся. — Чонав кивнул на своих людей. — Мы сделаем это. Нам нужна только поддержка: чтобы кто-то прикрыл тылы, подготовил убежище на случай, если что-то пойдёт не так, и был готов принять раненых. — Я пойду с вами, — вдруг сказал Чонин. Все обернулись к нему. — Чонин, нет, — Сынмин схватил его за руку. — Да. — Голос Чонина дрожал, но в нём чувствовалась решимость. — Я не буду стрелять, если не придётся. Но я фельдшер. Если кто-то из наших пострадает, я должен быть рядом, чтобы оказать помощь. Прямо на месте. — Я не пущу тебя, — голос Сынмина стал ледяным. — Ты не можешь мне приказывать. — Могу. Я твой… — Кто? — Чонин посмотрел ему в глаза. — Врач? Начальник? Или парень, который боится меня потерять? Сынмин молчал. — Я знаю, что ты боишься, — тихо продолжил Чонин. — Я тоже боюсь. Но если мы будем только прятаться, они придут и убьют всех. И тех, кого мы спасали, и тех, кто нам дорог. Я не могу это допустить. Чонав смотрел на сына с новым выражением — гордость и боль смешались в его взгляде. — Ты похож на мать, — сказал он. — Она тоже всегда лезла в самое пекло, чтобы спасать других. — Значит, я в неё. Сынмин медленно разжал пальцы, отпуская его руку. — Если ты пойдёшь, — сказал он, глядя куда-то в сторону, — я пойду с тобой. — Сынмин… — Я сказал. Я пойду с тобой. Не как боец. Как врач. На случай, если ранения будут слишком тяжёлыми для полевых условий. — Он перевёл взгляд на Чонава. — У тебя будут возражения? Чонав покачал головой. — Ни одного. — Тогда решено. — Сынмин поднялся. — Выступаем через два часа. Нужно подготовить аптечки, проверить снаряжение и… — он запнулся, — попрощаться. Чонин сжал его руку под столом. — Мы вернёмся, — прошептал он. — Обещаю. — Обещания в этом мире ничего не стоят, — так же тихо ответил Сынмин. — Но я буду держать тебя за руку, чтобы ты не потерялся. — Договорились. --- Два часа спустя маленький отряд выступил в темноту. Чонав впереди, за ним его лучшие бойцы, потом Сынмин и Чонин, и замыкающие — ещё двое с автоматами. Ночь была безлунной, тучи закрывали звёзды. Идеально для нападения. Сынмин шёл и считал про себя шаги. Это помогало не думать о том, что Чонин рядом, что каждую секунду он может попасть под пулю, что этот поход может стать последним. Чонин, словно чувствуя его состояние, взял его за руку и не отпускал. Так они и шли — рука в руке, в темноту, навстречу опасности. Потому что по-другому было нельзя. Потому что это и значило — быть вместе.