Сомнения

      Тогда ему было семь, и их было четверо. Старшие братцы, старшая сестрёнка и сам Луффи. То было хорошее время, которое пахло жареным мясом, досками дома Горных Пиратов и мусором Серого Терминала. Они были маленькие, хотя Эйс не любил когда его звали маленьким, ведь «мне уже десять лет вообще-то, ублюдок!», у них была лишь одно обещание на четверых, «стать пиратом и уплыть отсюда в семнадцать лет». Они тогда даже выпили по чарке сакэ чтоб закрепить свое родство, впрочем, через секунду все его выплюнули из-за горькости.       Каждый из них троих стремится к капитанству, только лишь Ута говорила что они идиоты, и хотела стать музыкантом. Она красиво пела, он помнит, как она пела колыбельные когда он не мог уснуть, а Эйс и Сабо почему-то слишком долго не возвращались из Серого Терминала. Они все вместе бегали от разъярённого деда, когда тот услышал о том, кем они хотят стать. Впрочем, он не был удивлен их мечтами, но доставалась им все равно сильно, даже Уте которая не являлась внуком Гарпа, и даже больше, была дочерью Шанкса.       Дадан ругала их, когда они уходили надолго и возвращались с добычей, все обмазанные и грязные, даже сестра которая в порыве веселья испачкалась как они и теперь ныла по поводу своих платьев.       В то время, он был ничего непонимающим, думал, что братья и сестра всегда будут с ним и они все станут командой и уплывут оттуда. Ведь не может же быть такого, чтоб они, его сильные старшие братья и такая волевая старшая сестра, которые всегда-всегда его защищают и ругают, когда он косячит, ушли? Невозможно       И все же, именно тогда Луффи познал первую горечь смерти. Это было странно, нереально, почти невозможно, в это верить не хотелось. Ведь, они же оставили Сабо там, в Верхнем городе, чтоб он был в безопасности. В безопасности, а не был мертв, как сейчас говорит Догра. Но его выражение лица, слезы Уты и остальных, ярость Эйса говорила о том, что это — реальность. Сабо был мертв.       Позже, он взял обещание с Эйса и Уты, что они никогда-никогда не умрут и будут всегда с ним. Те сказали, что он идиот и, конечно, они всегда-всегда будут живы, ведь невозможно чтоб и они оставили его. Он им поверил, ведь его старший брат и сестра ему не могли врать. Теперь были только они трое, и жизнь продолжалась также, как и до этого, но часто, во время ссор и тренировок, слышался голос Сабо и они случайно обращались к нему. После таких моментов все лишь делали вид, будто этого не было.

***

      Тогда, ему было десять, и их было трое. Его старший брат и старшая сестра. Они заботились о нем, ругали его и тренировались. Они все учились хорошим манерам у Макино, и теперь Луффи знает, что если крадешь еду, надо поблагодарить того, у кого ты это украл. Ута по прежнему пела ему колыбельные, когда Эйс долго не возвращался. Они все также бегали от Гарпа и получали тумаки, и, все также, возвращались чумазые к Дадан.       Уте было двенадцать, ее красивые двухцветные волосы становились все длиннее, тонкий голос становился все красивее, а еще она говорила, что у нее начался какой-то «переходный возраст» и иногда, раз в месяц, ей бывало очень больно и она хотела шоколадок. Луффи помнит, что этот «переходный возраст» был и у его брата, который становился все раздражительнее, но все же любил его.       Еще он помнит то, что ему не нравились взгляды других, когда он с Утой был в Сером Терминале, а Эйса не было рядом. Конечно, все знали, что Луффи, будучи мелким, может за себя постоять, да и если тронешь их, малолеток чертовых, по твою душу придёт Эйс, этот ублюдок с трубой. Но это не мешало им смотреть как-то странно, дико, неотёсанно на Уту. В такие моменты, он ощущал то, как она сжималась, будто хотела стать маленькой-маленькой, и начинала быстрее уходить оттуда, далеко, к Эйсу или к Дадан, а он сам хотел ее защитить, укрыть от этих странных и, все же, он чувствовал, плохих взглядов. Позже, когда он уже стал пиратом и взрослым, он понял что взгляды, которые бросали некоторые на Уту, было переполнены «похотью».       В тот раз, они оставили Уту одну, там, в домике на дереве. Ушли сами за добычей, у Уты были «эти дни», как она звала дни своей слабости, те, что раз в месяц. Она махала им рукой, и просила прихватить ей несколько сладостей из города.       Они вернулись, уже был закат, но Уты дома не было. Была кровь, были разбросанные вещи, был поцарапанный пол, как будто по нему скребли ногтями, пытаясь удержаться. Он ничего не понимал, но он знал, плохо, что Уты нету, плохо, что Эйс напряжён, плохо, что они не могут найти свою сестру уже две недели. Они не смогли это сделать, даже когда пришел Гарп и использовал силы дозора чтобы найти ее, и единственное что он нашел, были лишь пираты укравшие ее и уже давно продавшие ее в рабство, куда-то там, далеко. Он слышал от Гарпа, когда тот переговаривался с Дадан, что те ублюдки ничего могли сказать, ведь покончили с собой еще тогда, когда услышали что по их душу пришел сам Кулак Дозора.       Тогда, Луффи опять увидел слезы Дадан и остальных, видел ярость Эйса, который сжимал его в своих объятиях, после того, как возвращался порубив не одно дерево в пылу своего гнева, видел разочарование Гарпа, который не смог ничего сделать, ощущал свои слезы на щеках. Так, Ута оставила их.       (Позже, на газетах, будет огромным шрифтом написано «КРАСНОВОЛОСЫЙ ШАНКС НАПАЛ НА КОРАБЛЬ КУЛАКА ГАРПА». Он подумает о том, что Шанкс и дед подрались, наверно, потому что были пиратом и дозорным, но Эйс проборматает про себя, что Шанкс был слишком зол тем, что стало с его дочерью. Позже, они будут часто, чаще чем обычно, читать газетные новости по типу того, что Акагами-но-Шанкс опять напал на какой-то остров. Они не будут знать о том, что он освобождал там рабов и искал, искал, отчаянно искал свою дочь.)

***

      Тогда ему семнадцать и у него остался лишь один старший брат, Эйс. Эйс, которого сейчас собираются казнить. Луффи этого не допустит. Он не для этого побывал в самой охраняемой тюрьме мира, он не для этого выбрался оттуда с сотнями самых отбитых негодяев и не для этого сейчас, сидя на носу украденного линкора, он отчаянно надеялся успеть. Не для того, чтобы Эйс умер.       Вот, он уже в Маринфорде, везде крики, выстрелы, звук сталкивающихся мечей и звуки рассечения плоти. Ему плевать, не сейчас. Не сейчас, когда Эйс там, на верхушке эшафота, не сейчас, когда он сидит рядом со дяденькой со странной прической и дедом, не сейчас, когда близиться время его смерти.       Старик Белоус и его люди помогают ему, Джинбей защищает его, Хенкок отведит Смокера и Пацифистов на себя, даже Крокодайл помогает ему, спасая его от Михоука и Акайну. Как оказалось, все зря.       Единственное что он слышит перед тем, как Эйс оставляет его, это звук разрывания плоти, звуки, капающий со всюду, крови, звуки разрывания бусин Эйса и его последнее, тихое «Спасибо, что любил меня». Это единственное, что он слышит, а потом он кричит, кричит неистово и отчаянно, кричит как человек, который потерял брата. Кажется его забирают и что-то ему говорят, но он уже ничего не чувствует, не слышит, не видит. Его забирает всепоглощающая тьма.

***

      Тогда ему было все также семнадцать и он был один. Тут, на Острове женщин, вылеченный Трафальгаром Ло, он крушил деревья, крушил камни, крушил себя и выл, выл и скулил.       Эйс не сдержал обещания. Как и все, он обманул его. Сабо говорил, что они уплывут в семнадцать, а сам не смог. Ута говорила, что всегда будет с ним, и не смогла. Эйс говорил, что он никогда не умрёт, и пожертвовал собой ради него. Они все соврали ему.       Позже, Джинбей приведет его в чувства своим ударом. Скажет, что не только он страдает, что теперь, ему надо быть сильным и жить, жить вместо сердца, которое дали взамен на его, скажет вспомнит то, что у него осталось, а не то, чего у него уже нет.       И он вспоминает. Вспоминает свою команду, своих накама, разбросанных по свету, вспоминает свое обещание данное им, что они должны встретиться на Сабаоди, вспоминает, вспоминает, вспоминает и пучина тьмы, обволакивающий его, отступает. Он спешится на Сабаоди, но Рейли делает предложение, которое ему приходится обдумывать. Джинбей и Хенкок говорят, что это жестоко. Это скорее правда, чем нет, но он соглашается. Его команда слаба, это показали ему тот сумоист, Кизару и Пацифисты. Он сам слаб, слабее чем они, раз не смог защитить свою команду, будучи их капитаном. Он соглашается, и через несколько дней они плывут на украденном линкоре в сторону Штаба Морского дозора.       Они делают круг вокруг острова и удивляют других. Луффи уворачивается ото всех, раскидывает тех кто ему мешает, но стремительно пробирается к колоколу посреди сердца Дозора. Он делает восемь ударов в Сигнальный колок, провожая Старую эру, и делает еще восемь, знаменуя Новую. Новую эру, которая будет принадлежать ему.       Он стоит, перед разломом и отдаёт дань чести всем, кто здесь погиб, неважно, был то пират или дозорный. Он отдает честь, и слышит, что его фотографируют репортёры. Впрочем, это то, что нужно было.       (На завтра все газеты пишут о том, что Мугивара Луффи жив и посетил Маринфорд еще раз, спустя три недели, после окончания Великий войны между пиратами и дозором, и позвонил в Сигнальный колокол Дозора ровно шестнадцать раз.)

***

      Тогда ему было девятнадцать и у него остались лишь его накама. Конечно, были у него и огромное количество союзников и друзей во всему свету, но именно его команда оставалась рядом с ним в любой ситуации. Ему девятнадцать, он стал намного сильнее, а когда пробуждает Пятый Гир, то вообще чувствует одну лишь неуязвимость, словно он стал одним целым с миром, будто щелчок пальцев может изменить всю планету, заставив его вращаться в другую сторону. В такие моменты он чувствует себя абсолютно беззаботным и свободным от всего, и ему так хочется дать почувствовать это и остальным. Робин говорит, это потому что Ника был «Воином Освобождения» и он не будет с ней спорить на этот счёт.       На его счету уже звание Йонко, хотя это титул для него никогда ничего не значил, кроме, разве что, того, что нарекая так человека, люди имеют ввиду, что он силен. Впрочем, тут тоже спорно, вроде как, Багги считается одним из Императоров Моря. Награды за его голову уже превышают миллиарды и он, не скрывая, гордиться этим. Нами говорит, что это совсем не круто, что тебя будут ещё яростнее искать, но разве не в этом смысл?       Ему девятнадцать, он считается одним из сильнейших пиратов Худшего поколения, но ему снятся кошмары. Зоро часто видит, хотя, скорее, чувствует, как он мотает круги по Санни ночью. Кошмары давно выученные, словно по паттерну (слово, которое он недавно узнал у Френки), но все ещё заставляющие его просыпаться в поту. Там, во снах с Эйс всегда винит его в своей смерти, смеётся над тем, что он слаб, невообразимо слаб, что даже не смог спасти своего старшего братика. Потом, все меняется, перед ним Эйс, который отчаянно просит помощи, умоляет его спасти, у него дыра в груди, видны его внутренности, которые начинают вываливаливатся из пробитого тела, чуется запах зажаренной плоти, а Луффи даже не может подойти. Все заканчивается тем, что Луффи сидит в объятиях Эйса, а он сам бормочет ему на ухо то, что Луффи был самым худшим братом и что Эйс так сожалеет, что имел такого слабого и бесполезного младшего брата. После этого, Луффи просыпается и просто надеясь что никого не разбудил, идёт бродить по кораблю или же сидит на голове Санни, смотря на далёкие звёзды. Луффи знает, что через некоторое время, придет Зоро, накроет его своим хамакири и сядет, прислонившись к нему спиной. Они не скажут ни слова, никогда, но он уснёт, и в ту ночь ему не будет ничего сниться. Луффи девятнадцать и он уверен в том, что у него нету никого, кроме его команды