Золотой Асгард: Яд в единственном троне

Тронный зал в Асгарде теперь выглядел иначе. Факелы горели тусклым, желтоватым пламенем, а тени на стенах казались живыми и изломанными. Видар сидел на ступенях у подножия пустого трона Одина. Его тяжелый меч лежал на коленях, а руки в латных перчатках мелко подрагивали от перенапряжения. — Ты изгнал их мой верный мститель. - раздался голос, похожий на шелест сухой листвы. Из тени за спиной Видара медленно соткалась фигура. Галльвейг не касалась ногами пола, она плыла в воздухе окутанная полупрозрачной вуалью из золотых нитей. Её лицо было прекрасным и ужасающим одновременно, кожа казалась фарфоровой но по ней пробегали трещины сквозь которые сочился мягкий свет. Видар не обернулся. Его взгляд был прикован к дверям в которые только что ушли его братья. — Они вернутся. Тор не умеет отступать, а Локи... Локи слишком хитер, чтобы просто исчезнуть. Галльвейг опустила свои длинные пальцы на наплечник Видара. Там где она касалась стали, металл мгновенно покрывался золотой патиной. — Пусть возвращаются. К тому времени Асгард уже не будет их домом. Он станет моим храмом, а ты его верховным жрецом. — Зачем тебе это? - хрипло спросил Видар — Ты была причиной первой войны, ты видела как горели миры. Тебе мало пепла? Ведьма тихо рассмеялась и этот смех отозвался звоном монет в пустой казне. — Пепел это мусор, Видар. Я хочу совершенства. Один пытался построить мир на чести и законах, но посмотри на него, он спит раздавленный собственной ложью. Он скрыл правду от тебя, он лишил сил Тора, принял в своё крыло великана... Он строил этот замок на песке. Она наклонилась к самому уху Видара и её шепот стал вкрадчивым как яд — Я пришла вернуть Асгарду его истинный блеск. Без слабости, без милосердия к смертным, без «равновесия». Золото не знает жалости оно знает только ценность. Ты самый ценный из его сыновей, Видар. Ты тишина которая наступит после бури. — Я защищаю отца. -упрямо повторил Видар, хотя его зрачки уже почти полностью заплыли золотом. — Конечно. -Галльвейг коснулась лба Одина. — Спи, Всеотец... А мы построим новый мир. Знаешь, что мне нужно на самом деле? Мне нужен Источник. Тот самый что питает Иггдрасиль. Один запечатал его своей волей, но его воля тает. Когда Источник станет золотым, я смогу переписать историю всех Девяти миров. Больше не будет войн, Видар. Будет только один порядок. Мой порядок. Она отстранилась, глядя на пустой трон. — А твои братья... Тор и Локи, это всего лишь шум. Их легко заглушить. Но они единственные трещины в моем идеальном зеркале. Найди их. Принеси мне их головы, или... приведи их ко мне. Я научу их каково это быть по-настоящему ценными. Видар медленно встал. Его движения стали механическими лишенными жизни. Он поднял меч который теперь полностью превратился в золото. — Я найду их. Галльвейг улыбнулась обнажая идеально ровные золотые зубы. Она знала то, чего не знал Видар, золото это не только богатство. Это самая тяжелая клетка в мире. И Асгард уже начал закрываться изнутри. *** Пыль в старой башне на окраине садов Идунн висела в воздухе неподвижной взвесью. Здесь время будто замерло. На полу всё еще валялся старый деревянный меч Тора, который Локи когда-то в шутку превратил в змею, да так и оставил. Тор тяжело опустился на сундук. Дерево скрипнуло, но выдержало. Он долго смотрел на свои руки, испачканные гарью и кровью Видара. — Значит золото, - глухо произнес Тор. — Отец всегда говорил, что золото Асгарда это свет, а теперь оно душит нас. Локи стоял у окна, прислонившись лбом к холодному камню. Его плечи, обычно прямые и напряженные, сейчас чуть поникли. — Свет может ослеплять Тор. Галльвейг просто напомнила асам об их истинной природе. Они любят блеск больше, чем истину. Локи обернулся. Его лицо в полумраке казалось бледнее обычного. Он смотрел на своего Брата, его взгляд был прикован к его мидгарскую причёску, которое бесило его сильнее, чем вся эта золото. На мгновение, Локи вспомнил как в детстве, помогал брату постричь золотые пряди. Казалось что, только ему было позволено прикоснуться к этим золотым волосам. — Расскажи мне... как ты выжил в Мидгарде без искры грома? Я слышал, ты там чуть не стал кузнецом в какой-то глуши. Тор слабо усмехнулся, вспоминая дожди и тяжелый молот обычного кузнеца. — Я познал что такое быть хрупким Локи. Когда каждый удар сердца это подарок, а не просто данность я понял что, чужое это не враждебное. Люди Мидгарда... они такие короткоживущие, но в них столько огня. Это научило меня, что сила это ответственность, а не привилегия. - Он поднял глаза на брата. Перед ним стоял его брат, который ходил по комнате. Он с трудом вспоминал изящного колдуна, того кто любил читать книги, вместе того чтобы сражаться с мечом и того кто перевоплощался в кого угодно, ради того чтобы его считали своим. Но перед ним был другой человек, Локи выглядел таким родным но ещё и таким... свободным. Это заставило Тора вспомнить те времена когда он собственнически вёл себя перед Братом. — А ты? Ты ведь всегда был «чужим» среди нас. Я видел, как ты смотрел на свои руки, когда они синели от холода. Как ты справился с этим там, в своих странствиях? Локи прошелся по комнате, его шаги были бесшумными. — Сначала я ненавидел этот холод. Я пытался выжечь его магией Асгарда, - Локи остановился и посмотрел на свою ладонь. Над ней закружилась крошечная ледяная метель. — А потом в одном из миров, где солнце никогда не всходит, я понял что холод это не отсутствие меня самого, это часть меня которая не лжёт. Лед не лжёт Тор. Он не притворяется золотом. Я принял то, что я йотун, чтобы перестать зависеть от одобрения Одина. Теперь я сам себе, я и свет и тень. Я сам могу решить кем быть и каким будет моя судьба, Тор. Они помолчали. В этой тишине не было напряжения, только общее понимание того, что мир, который они знали, рушится. Первым не выдержал Локи, все эти сентиментальные разговоры, бесили его также как, это причёска брата. — Нам нужен план. - словно зная что, скажет Брат, Тор медленно пришёл к настоящему разговору. Тор кивнул на Мьёльнир. — Но я не могу просто ворваться и разнести тронный зал. Там Видар. Там наши воины. Они не виноваты, что их разум затуманен. Локи прищурился. В его глазах начал разгораться тот самый огонек, который Тор знал с детства, предвестник большой беды для врагов. — Мы знаем кто наш враг Братец. Галльвейг ведьма алчности. Она строит свою империю на желании обладать. Видар хочет власти, воины хотят славы... А что, если дать ей то, чего она хочет, но в такой обертке, которую она не сможет переварить? Локи подошел к Тору и присел на корточки рядом с его сундуком. — Она ждет, что мы нападем как герои. Гром, молнии, крики..-Локи поморщился — Слишком предсказуемо. Она уже подготовила сети для твоей силы Тор. — И что ты предлагаешь? - Тор подался вперед. — Я предлагаю... разочаровать её -Локи заговорил шепотом, и его голос стал похож на шелест змеи в траве. — Мы дадим ей «победу». Полную и безоговорочную. Ты сдашься Тор. Ты отдашь ей Мьёльнир. Ты позволишь Видару унизить тебя перед всем Асгардом. Тор нахмурился, его челюсть сжалась. — Локи... — Послушай меня! -Локи вцепился в его предплечье. — Золото Галльвейг активно, пока оно чувствует сопротивление. Оно питается твоим гневом. Но если ты будешь пуст... если ты будешь «мертв» для своей силы, её магия не найдет зацепки. А я... я буду тем, кто вонзит нож в спину. Но не тебе. А её жадности. Локи выпрямился, его взгляд стал жестким. — Я «предам» тебя, Тор. Официально. Громко. С пафосом, который так любит эта ведьма. Я приведу тебя к ней в цепях. И когда она потянется к твоему молоту, думая, что Асгард у неё в кармане... она поймет, что лед Йотунхейма невозможно превратить в золото, дорогой мой Братец. Тор долго смотрел на брата. В этой старой берлоге, среди пыльных свитков, он вдруг увидел того Локи, который всегда прикрывал его в самых безумных вылазках. Он не изменился, просто стал откровенным и честным войным. — Это будет больно, Локи? — Чертовски больно брат -честно ответил Локи. — Особенно для твоей гордости. Но это не единственный способ вытащить отца и спасти Видара, хочешь чтобы я реально тебя придал? Тор медленно протянул руку и крепко сжал ладонь Локи. — Хорошо. Веди свою игру, Трикстер. Я побуду твоей пешкой... в последний раз.