Заплёванные молвою героини (Мультифандом)

      Здравствуйте, здравствуйте, мои хорошие! Приветствую вас, чему очень рада. Вот сейчас мы с вами будем разбирать то, что заявлено в названии эссе. Дура ли Джен Эйр, что ушла от мистера Эдварда Рочестера, едва узнала, что у него уже есть жена? Что ж, карма у меня, видать, такая — заступаться за героинь, на которых сыплется как из рога изобилия огромная куча обвинений. Часто высосанная из пальца. Встречала я на просторах интернета обвинения в сторону любимой мною героини детства, что она якобы дурында, которая ушла от такого прекрасного и блистательного Эдварда Рочестера, как только в день её венчания вскрылась наружу правда о том, что он уже женатый. Причём безнадёжно и несчастливо. Могла бы я вам ещё посоветовать фильм «Широкое Саргасово море», где история рассказана от лица его жены Берты (которую на самом деле зовут Антуанетта). Вот прежде, чем осуждать с колокольни двадцать первого века Джен Эйр, неплохо бы для начала вникнуть в контекст эпохи старой и недоброй особенно к женщинам Англии. Какие тогда были законы? В ту эпоху осуждали женщин за внебрачные связи и за рождение внебрачных детей. Женщинам в ту эпоху за подобное грозила социальная смерть. Не возьмут даже в самый неприличный дом служанкой, без рекомендаций, да ещё с подмоченной репутацией. Ребёнок от внебрачной связи часто оказывался в приюте, где будет чудом, если дитя вообще выживет. Но такая участь ужаснее смерти. Гуглим эксплуатацию детского труда в ту эпоху. Матери же такого ребёнка грозило податься в работный дом, либо бордель или панель. И что стало бы с Джен Эйр, выйди она замуж за Рочестера, и если бы её брак признали не действительным уже после свадьбы и рождения детей? Она стала бы в глазах всего общества парией, лишённой доброго имени. А у Джен ничего своего не было, кроме двух платьев на смену и очень малого комплекта белья, да доброго имени. На ней бы общество поставило жирный крест. Это Джен бы объявили падшей девицей. Ей вообще тюрьма с большой вероятностью грозила бы. Не даром ей сказали после её сорванного венчания, что с неё сняты все обвинения, потому что в том, что Эдвард ей от души назвездел и скрыл наличие жены, нет вины самой Джен. Эдвард Рочестер сам себя опозорил. У него бы не получилось провернуть этот номер с той же Бланш Ингрэм. У неё влиятельная и богатая семья, которая за ней стоит. Мужчины из семьи Бланш вполне могли бы вызвать Рочестера на дуэль к барьеру. Но такой опоры нет у Джен. За неё некому заступиться. Она обычная девушка, гувернантка Адель Варанс, до которой никому нет дела. Можно сказать, что Рочестер не только себя подставлял, но в большей степени свою якобы любимую и чудесную Джен. Враньё на самом начальном этапе планируемого счастливого брака, сокрытие уже имеющейся у него жены — огромный красный флаг. Рочестер намеревался увезти Джен после свадьбы как можно дальше, изолировать её и сделать от него во всём зависимой. И не забывайте, с каким пренебрежением, с каким обесцениванием Рочестер говорил о своих предыдущих пассиях, сколько было в этом презрения. Со временем он бы и к Джен так охладеть вполне мог. И говорил бы о ней в точно таких же выражениях. Рочестер и про Адель говорил в ключе обесценивания. Проходился по способностям девочки и нелестно отзывался о её уме. В присутствии самого ребёнка. Рочестер вообще не учитывал ничьи интересы, кроме своих. Он про Берту-Антуанетту говорил весьма уничижительно. Я бы назвала Рочестера ненадёжным рассказчиком. Не факт, что это не он довёл жену до того, что у неё крыша поехала. Да и Англия девятнадцатого века разительно отличалась от менталитета тех мест, где Антуанетта выросла. Рочестеру нигде ничего не жало обманывать Джен с самого начала. Пел ей о любви, о мечте на ней жениться и увезти в сказочные неведомые дали, но скромно умалчивая о том, что он уже женатый. Да, его женили обманом. Он в браке с нелюбимой женщиной, от которой не может отделаться. Тут его жаль. Но лжи в отношениях с Джен, с самого начала их отношений и помолвки, это не оправдывает. Опять же, дело в суровости законов и морали той эпохи в Англии по отношению к женщине. Для Джен потеря репутации — потеря всего. По меркам эпохи она была бы обречена. Обычная бедная девушка из бывших воспитанниц и учительниц Ловуда. А без хороших рекомендаций от прежних хозяев её не приняли бы на службу никуда. Джен — слишком сильная и цельная натура, с золотым запасом здоровой женской гордости и самоуважения. У неё есть мозги. Она умеет ими пользоваться и здорово сечёт за реалии её эпохи. Особенно по отношению к таким как она. Вот и сбежала от Рочестера, вопреки его уговорам остаться и жить вместе, ей не подходит категорически положение его любовницы и содержанки. Если каким-то женщинам это вполне себе годится, даже в рамках девятнадцатого века — про век двадцать первый я уже молчу, да на здоровье! Джен категорически это не подходит. Это идёт в разрез с её моральными принципами и чувством достоинства, которое люди и жизнь у неё не отняли. Это категорически неприемлемо для неё в силу полученного воспитания. Она достаточно себя уважает, чтобы уйти от избранника, даже если она его очень сильно любит, но который чуть крупно её не подставил и едва не разрушил её репутацию вместе с жизнью. Не забывайте, в какое время жила сама написавшая роман «Джен Эйр» Шарлотта Бронте, следовательно, в романе жила в эту же эпоху сама главная героиня. В те времена институт репутации и культура отмены превосходнее всего работали против женщин. Даже в наш век институт репутации и отмены лучше всего работает против женщин. Сравните кейсы Марата Башарова (который своих жён избивал). Ему даже Татьяна Анатольевна Тарасова своё отвращение выразила. Ничего, вполне себе Марат процветает, даже ведёт передачи на телевидении. И сравните кейс Регины Тодоренко, которая сказала тупость на телевидении, и тут же её стали отменять, разорвали с ней контракты, подвергли остракизму. Хотя она даже сняла фильм «А что я сделала, чтобы помочь?» и пожертвовала один миллион рублей женскому кризисному центру для жертв насилия. Сравните кейс Башарова с Анастасией Ивлеевой, которая в плане репутации и карьеры тоже много потеряла из-за грёбаной «голой вечеринки». Но Рочестер об этом как-то благополучно позабыл. Ему было глубоко до фонаря, что на его драгоценную Джен общество нацепило бы ярлык «падшей женщины», а их дети считались бы бастардами… Ему было пофиг на чувства его типа любимой женщины. Выход был честно во всём сознаться Джен с самого начала, а не заманивать наивную и неискушённую в жизни девушку в ловушку брака, и эта ловушка стала бы гибелью для неё. Уж вместе с Джен они бы тогда искали выход. Сравните мужчину взрослого и зрелого, который старше Джен в два раза, и наивную девушку восемнадцати лет, которая ещё в отношениях с людьми неискушённая. Это он много лет прокуролесил, заводил любовниц, у него жизненный опыт в два раза больше. А Джен большую часть её жизни росла и воспитывалась в Ловуде, где позднее преподавала, пока у Рочестера не нашла себе работу гувернантки, благодаря миссис Фейрфакс. Но Эдвард её наивности, юности нисколько не жалел. Вечно вилял, манипулировал, загадками как сфинкс разговаривал, скрыл наличие жены. Плюс ко всему Джен боялась, что он её банально в ночь побега изнасилует. Вот и сбежала от него Джен буквально налегке, в никуда, к чёрту на рога. Она выживала без защиты, без покровителей, скиталась и даже голодала, была вынуждена питаться подачкой в виде уже остывшей каши и даже руками, без столовых приборов ещё. Она в самом деле до попадания в семью Риверсов (которые оказались её дальними родственниками), производила впечатление бежавшей из дома и ведшей дурную жизнь оборванки. Риверсам она назвалась чужой фамилией Эллиот. Она буквально пыталась сбежать от своего прошлого и избавиться от самих воспоминаний о лжи с предательством Рочестера. Да, Рочестер её буквально предал тем, что скрывал свой статус давно женатого мужчины и вешал Джен макаронные изделия на уши, чуть её доброе имя не уничтожил. А это было для строго воспитанной и принципиальной Джен критически важно. Ей совесть бы не позволила жить с мужчиной без законного брака, она не смогла бы себя заставить жить во вранье себе и людям. Это было бы против самой её прямолинейной и чистосердечной натуры. Джен потому предпочла побег и скитания, нищету, голод благополучной и сытой жизни в качестве любовницы-содержанки Рочестера. Лично я могу прекрасно найти в себе понимание для этой героини. Одна из сильных героинь в мировой художественной литературе. Устами Джен Эйр Шарлотта Бронте в романе высказывает очень здравые и прогрессивные для девятнадцатого века мысли, что вообще-то женщина — человек в первую очередь. У женщин есть те же самые мечты, амбиции, взгляды и устремления, умонастроения и честолюбие, как и у мужчин. Просто женщин общество загоняет в клетку. Уже у Риверсов Джен прекрасно обжилась, наладила свою жизнь, честно трудилась за маленькую плату учительницей в школе для девочек, искренне привязалась к своим ученицам и к Риверсам. Да, пастор Риверс предлагал ей законный брак без любви и в целях миссионерства. Но Джен не смогла себя заставить на это пойти. Даже если это укрепит её положение. А тут ещё она и наследство получила от покойного брата своего отца, который на Мартинике сколотил целое состояние. Джен честно разделила состояние между собой и своими родственниками. Она возвращается в Торнфильд-холл, к Рочестеру. Но застала пепелище. Узнала жуткую историю, что ночью жена Эдварда хитростью сбежала и подожгла дом, Рочестер героически спасал всех домочадцев со слугами, вернулся за Антуанеттой-Бертой и был готов рисковать жизнью ради её спасения. Но Берта выбросилась из окна и погибла. А сам Рочестер не смог увернуться от придавившей его балки. Лишился руки, почти что совсем ослеп. Стал искалечен. Джен его уже таким застала со слугами аж на новом месте жительства и выбрала быть рядом с ним, даже если он и хотел, чтобы она ушла и не связывала себя, всю свою жизнь с ним. Не считал себя заслуживающим такой девушки. Конечно, Джен после получения наследства стала богатой и независимой женщиной. Она не ушла от Эдварда, вопреки его стремлению отделаться от неё, чтобы она себя не связывала с искалеченным и слепым мужчиной. И вот Джен дала ему то, чего он так хотел — отсутствие жалости к нему, для Эдварда скорее лёгкий троллинг со стороны Джен стал спасением. Вот да, кстати, про семью Риверсов. Они скорее тянут на троп рояля в кустах и бога из машины. Но мы тут разбираем художественный вымысел от пера талантливой Шарлотты Бронте. Надо сказать, что и сама Шарлотта Бронте работала учительницей, где и влюбилась в одного из учителей, который был женат на директрисе, за что директриса и выгнала Шарлотту из школы. Все свои переживания Шарлотта Бронте позже отразила в романе «Джен Эйр», но дала своей героине хэппи энд. В финале Джен выходит замуж за Эдварда, у них рождается сын-первенец, Эдвард потихоньку начал видеть одним не искалеченным глазом. Адель Джен забрала из пансиона, где девочке было очень плохо, стала для Адель достаточно хорошей материнской фигурой. Джен могла быть с Эдвардом, при этом не чувствуя себя «низко падшей девицей», когда он уже не был связан ни с кем брачными узами. Она могла бы и не возвращаться к нему, не оставаться с ним и последовать его совету не тратить на него её жизнь, когда уже стала хорошо обеспеченной дамой. Но Джен выбрала остаться. Больше её борьба между чувством любви и долгом не раздирала. Да, ей пришлось очень тяжело, она выживала как могла, голодала, скиталась как оборванка и бездомная кошка, питалась чужими подачками еды, измученная добрела до дома Риверсов и нашла у них приют. Но она хотя бы не пошла против своего воспитания, моральных принципов и гордости с чувством собственного достоинства, не переступила через себя даже ради любви, отказавшись от положения любовницы и содержанки, она сохранила себя и свою душевную целостность. Это действительно хрупкая и принципиальная, честная девушка с очень сильным характером, с очень сильной волей. Каких-то женшин вполне устроило бы жить и спать с Рочестером без венчания, без брака, рожать внебрачных детей и обрекать их на участь бастардов, эти дети в глазах общества стали бы «ублюдками», в глазах того же общества Джен была бы не беззаветно любящей женщиной — на ней бы поставили незримое клеймо «шлюхи и распутной девки». Для кого-то нормально и в порядке вещей спать с женатыми мужиками, сожительствовать с ними. В глазах Джен и в рамках её эпохи — это падение, это потеря репутации и вообще потеря всего, всех своих шансов на относительно нормальную жизнь. И куда бы потом Джен пошла, если бы Рочестер к ней охладел, как он охладевал к другим своим предыдущим любовницам? Только на панель или в бордель, на паперти клянчить мелочь, в работный дом, сдохнуть в канаве под забором. Зашибись, мечта всей жизни! В обществе, где репутация женщины значит очень много. Хоть можно посоветовать роман «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, где Лидия Беннет сбегает с мистером Уикхемом. Конечно, вся семья Беннет всполошилась. Беннеты и так не богаты. Помимо Лидии, у них ещё четыре дочки, приданого у них кот наплакал, бесприданницы никому не нужны, девушек из опозоренной семьи тоже никто не будет гореть желанием взять в жёны. Поступок Лидии бросал тень на всю семью Беннет. И разрулить ситуацию удалось только благодаря дядюшке сестёр Беннет с мистером Фицуильямом Дарси… Можно сказать, что мистер Дарси спас всю семью Беннет от позора и утраты репутации с добрым именем, спас от социальной смерти Лидию. И после такого, учитывая реалии старой недоброй к женщинам Англии, Джен Эйр ещё называют дурочкой… А как же тот пресловутый контекст эпохи?.. Счастливый финал всё же наступил для Джен и Эдварда. После всех испытаний, через которые они прошли. Всё же Эдвард не настолько себялюбивый эгоцентрик. Он бросился в горящий дом, чтобы спасти свою жену, которую ненавидел. Но она свела счёты с жизнью. С риском для себя пытался её спасти, из-за чего и стал калекой, который не может обходиться в финале без посторонней помощи. Так что с Джен Эйр смело можно снять все обвинения, что она якобы «дура набитая, что не осталась с Рочестером и сбежала от него». Ну зашибись, умереть и не встать! Не, если кому-то норм предавать себя, свои принципы и всё, что для них важно, то окай и нормас. Не мешаю. Вперёд и с песней. Для Джен в рамках её эпохи это чревато сломанной жизнью и похеренным в днище добрым именем. Век на дворе в романе девятнадцатый. Просто напоминаю. Сейчас на дворе двадцать первый век и изменившаяся мораль. Женщин за внебрачную половую жизнь и сожительство вне брака сейчас не осуждают на уровне законов. Разве что на уровне любителей и любительниц посплетничать на лавках, да в социальных сетях. Но Джен Эйр живёт и действует в совершенно других реалиях. Это совершенно другая мораль и исторический контекст. Надо же, какой интересный зверёк — этот исторический контекст. У кого-то он служит в качестве оправдания для одного персонажа, но Джен Эйр судят в контексте изменившейся морали двадцать первого века. Мне интересно, как это работает? Кого-то мы оправдаем за любую дичь, прикрываясь настофигевшим «историческим контекстом». Но Джен Эйр осудим с позиции нашего 2026 года? Вот просто как это работает? Как и какого чёрта? Хотя я уже привыкла. У кого-то исторический контекст идеально работает для их ненаглядных любимок, но Джен Эйр осуждают за её побег от Рочестера с позиции современности. Вот даже любопытно, все осуждающие за этот шаг Джен Эйр люди пробовали прожить жизнь женщины в девятнадцатом веке, когда буквально каждый чих строго регламентирован? Шаг влево, шаг вправо — всеобщее осуждение и ярлык «ш — общительной». И как же удобно вспоминать про исторический контекст, когда это на руку! И как же удобно его отбросить в сторону, когда кого-то хочется осудить с колокольни двадцать первого века. Джен предпочла терпеть лишения, мёрзнуть, голодать, скитаться, но не предавать себя и свою суть, не предавать своих принципов и всего для неё важного. Она предпочла рисковать с голоду умереть, под ливнями, под забором. Но не переступить через то, что категорически имеет для неё большое значение. И мне намного ближе взгляды Джен Эйр, нежели взгляды лагеря тех, кто её осуждают. Вспомните произведение Томаса Гарди (надеюсь, правильно фамилию написала) «Тэсс из рода Д’Эрбервиллей». Тэсс на себе тащила инфантильных родителей с кучей младших сиблингов, она несла ответственность за младшеньких — из-за отсутствия чувства ответственности у родителей. Тэсс пережила изнасилование со стороны своего кузена Алека и родила внебрачного ребёнка. Но всё бремя осуждения и презрения пало на голову Тэсс. Ей пришлось пойти к Алеку в содержанки, чтобы спасти своих младших сиблингов. На родителей надежды у неё не было. Она вышла замуж за Энджела. Но он от неё отвернулся, узнав, какое у неё было прошлое. А далее Тэсс убивает Алека за её сломанную жизнь. И вот за это её казнят. Так вот лицемерная викторианская мораль и люди (редкие ублюди) уничтожили Тэсс за то, что само же и сделало с ней. Да Тэсс сделала огромное дело, грохнув Алека. Она предотвратила его вполне возможные новые преступления и спасла от него других девушек. Самое смешное, что многие пытаются оправдать Рочестера. Я заметила, что он плохо говорил о своих бывших любовницах. Мне стали доказывать, что это не так. Про Тэсс вот обидно. Как достало осуждение книжных героинь. Ну Рочестер, я понимаю ещё, неоднозначный персонаж. Но Алек чистый беспримесный гад. И то оправдывают его. То, что Энджел — тряпка, не делает из Алека героя. И если бы Джен стала любовницей-содержанкой Рочестера, она оказалась бы опозорена точно так же, как и Тэсс, в глазах всего общества Англии той эпохи. Джен явно не из тех девушек, готовых молча проглотить любую дичь со стороны любви всей её жизни. И я прекрасно её понимаю, полностью поддерживаю. Я лишь читала о том, какие были рамки морали с законами той эпохи, а Джен в этом цирке жила… А если бы Джен Эйр уступила Рочестеру и согласилась бы с ним жить как любовница-содержанка, то роман знаменитый назывался бы совсем не «Джен Эйр», а совершенно иначе… «Гибкая мораль», «Гибкие принципы», а можно ещё «Попранная гордость», «Прощай, достоинство!». Давайте на этой ноте мы с вами простимся до новых статей и фанфиков. Желаю приятного времени суток и всего самого наилучшего. Добра вам, дорогие читатели и читательницы!