Ромашки без права на любовь

12 ноября. Четверг. День начался с домогательств от Вани. Шастун постарался ему улыбнуться и сразу получил удар. Грохот. Он упал. Последовал ещё один удар, потом ещё один, и ещё, и ещё. Боль пронзала тело Антона с силой, наверное, какого-нибудь титана или чего-то подобного. В общем, было больно. Боль растворилась после десятого удара, и стало всё равно. Уже не больно. Осталось только потерпеть. Он потерпит. Он сможет. Удары прекратились, но за этим не последовало усмешки Смирнова. Ничего не было. Шастун открыл глаза. Перед глазами стоял Арсений Сергеевич. «Чего разлёгся-то? – сухо спросил брюнет. – Помяла тебя, однако, контрольная, или ты это, об дохлого голубя споткнулся?» «Неважно…» – Антон попытался приподняться и сразу скривился от боли. Арсений Сергеевич помог подняться, хоть и не хотел. «Я так понимаю, сегодня на уроках тебя не будет?» – Попов поднял бровь. «Нет, я приду», – вымолвил Тоша, не отпуская попытки встать. Арсений пожал плечами. «Дело твоё», – и продолжил путь. Совесть не мучила. Совесть в нём давно умерла. Антон действительно пришёл на уроки. Он не мог их пропускать. Тогда Ваня уж точно сделает что похлеще, чем просто изобьёт. Шастун прикрывал своим радужным свитером руки с синяками и через силу улыбался одноклассникам, но так, чтобы они верили, что всё хорошо, даже если это не так. Завтра будет пятница, а это значит, что после неё будет два дня свободных от Смирнова и от этой отвратительной школы, где каждый, даже учителя, готовы загрызть. Арсений в это время старался не думать об Алёне. То, что он стал забывать её, лишь сыграло на руку, и казалось, что он стал отпускать её, но, конечно, только казалось. Вечером, после уроков, на выходе он встретил Шастуна, стоящего у ворот школы, а рядом Смирнов что-то говорил ему и толкал через несколько слов. Решив, что нужно не казаться кретином и подойти, он так и сделал. «Смирнов», – строго сказал он, хотя больше походило на рык. Ваня тут же убрал руки от Антона, делая вид, что они мило беседуют. Арс нахмурился. Конечно, показательно. По-настоящему ему было плевать. «Не делай вид, что вы лучшие друзья. Я всё знаю, Смирнов, и если ещё раз подойдёшь к Антону, я буду беседовать с твоим отцом. У тебя к нему ненормальный интерес», – строго сказал он и ушёл. Ваня нахмурился и со всей яростью толкнул Тошу к забору. Тот взвизгнул от боли и с надеждой посмотрел на удаляющийся силуэт Арсения Сергеевича, но тот даже не обернулся. 13 ноября. Пятница. Арсений проснулся, на этот раз смог встать быстрее обычного и даже позавтракал. Алёна почти не всплыла в воспоминаниях, и было немного спокойнее, но жизнь так и не вернулась. Проходя рядом с воротами школы, он заметил ещё не до конца высохшее, совсем небольшое пятно крови на асфальте. Это кровь Шастуна после удара Вани? Возможно. Он сразу забыл об этом и ушёл к себе в класс. На уроках Антон не появился. Неудивительно. Куда ему, такому покалеченному, ещё и в школу идти? Шастун, лёжа на кровати, смотрел в потолок и в очередной раз переслушивал песню "Чехов". Это помогало. Музыка всегда помогала, а наушники выручали. За дверью пьяный отец орал на мать Антона, звонко кидая в неё всё, что попадалось под руку. Антон не двигался. Он ждал. Он знал, что если вмешается, сделает хуже. Где его позитивность и солнечная улыбка, когда это так нужно? Ночь была невыносима. Тоша ворочался и не мог уснуть, как бы не старался. Шастун услышал звуки из коридора и, тихо встав, заглянул за дверь. Увидел маму, которая, собрав вещи, надевает куртку и, хлопнув дверью, уходит. Антон побледнел. Она ушла? И оставила его одного? Тоша невольно упал на кровать и заплакал. Тихо, чтобы ни звука, ни писка.