Загнанный

      Тишина коридора завораживала. Пустотный простор казался совсем искусственным. Словно замедленная съёмка. Ни одного ученика средних классов, никто не бежит сломя голову, не сидит под дверьми, обнимая рюкзак руками, не галдит о неуравновешенной математичке или несправедливой двойке по химии. Совсем никого нет. Вообще. Только звук размеренных шагов, с частотой, обычно используемой для прогулок. Своих и ещё одного парня по правое плечо. Фил держит руки в карманах, и ухмыляется тому, как Илья едва заметно поворачивает то и дело голову.       Они сидят на подоконниках, наблюдая за тем, как классы помладше счастливо идут домой. Кто-то даже в этот ноябрьский мороз решился поиграть на школьной территории. Дети резво носятся друг за другом, и, кажется, сквозь закрытые окна доносятся их задорные высокие голоса. Илья улыбается. Чужой свободе и беспечности. Возможности так просто нестись, куда позволят ноги. Грусть накрывает улыбку своей прозрачной вуалью. Знал ли Илья тогда, что взрослеть совсем не весело?       За окнами ещё светло. Полярная ночь северного города неумолимо откусывала от светового дня по кусочку, требуя отдать ей поводья полномочий.       Фил многократно уверял Илью, что учителя всегда сидят по кабинетам, и им совсем нет дела до того, что творится за пределами аудитории. «Они как будто энписи», — добавлял Черных, широко скаля зубы, словно данное сравнение должно было стать весомым аргументом, доказательством филипповой правоты, их безопасности. Как будто эти слова должны были превратиться в заклинание, благословить благополучием их приключение.       Из приоткрытых дверей доносились усталые учительские голоса, редкие вопросы учеников и самоотверженные хрипы кальциевых палочек о тёмную поверхность школьных досок.       Илья задумывался, наверняка Филу просто везло. Но что ж, когда ещё можно будет насладиться такой нелегальной безмятежностью в своей загруженной юности? Он прикрывает веки, подставляя лицо последним иллюзорно тёплым солнечным лучам.       Фил смотрит, каким довольным Илья выглядит будучи расслабленным, и не может не отметить, как красиво играет свет, запутываясь в чужих рыжих волосах, отблёскивая медью, искрясь чистым золотом. Пряди чётко прорисовываются и волосы кажутся ещё более мягкими. Брови, ресницы, всё переливается благородными осенними красками, напоминая Филу, что есть что-то прекрасное и среди слякоти, есть что-то прекрасное, невзирая на хандру. Подсвечиваются обкусанные пятнышки веснушек, и это выглядит так, словно лик Ильи переквалифицировали в небесное полотно со звёздочками. А куда без них? Фил часто рисовал такие картинки в детском саду. Сочетание синего и жёлтого всегда пленило его внимание. Однако сейчас.. он готов был согласится, что янтарь в обилии своих включений может пленить куда сильнее.       Взгляд скользит ниже, замечая как персиковых губ касается улыбка, какими они выглядят нежными в лучах солнца. Нежными?       Фил отводит взгляд к концу коридора, из-за которого замечает поворачивающих навстречу Арлена Семёновича с Марией Степановной, и хватая Илью за рукав в самый нужный момент, утаскивает того в как никогда кстати оказавшиеся открытыми двери актового зала.       Спрятавшись за шторой, отрезающей их от коридора, Фил прислонил указательный палец к своим губам, беззвучно вытягивая те вперёд, как если бы произнёс шипящую вслух. Илья приподнял одну из бровей, а затем услышал крайне знакомый голос. Чёрт.       Этот голос шептал. Их заметили? Что-то подозревают?       Фил потянул слегка Илью за запястье, присаживаясь под парту. Ему не впервой тут прятаться. Не прошло и пяти секунд осмысления ситуации, Илья аккуратно перехватил чужую ладонь покрепче и повёл за собой подельника.       За кулисами было несколько лазеек, о которых одному из нынешних ведущих данного учебного заведения было хорошо известно. Илья открыл дверь, ведущую в соседствующую кладовку, имеющую лёгкий доступ к выходу в школьный коридор. Эта дверь прекрасно закрывалась самостоятельно. Достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Поэтому во время мероприятий, все выступающие даже под страхом смерти закрывали её со всей осторожностью.       Вторив жесту блондина быть тише, коснулся губами своего указательного. Оба замерли за фоновыми кулисами. Биение собственного сердца оглушало, не давая даже задуматься о плане «б». Время вышло.       Со стороны зрительного зала были слышны шаги двух человек. Повезло. Мерное стучание каблуков било по голове. Одни приближались, вторые отдалялись. Были совсем не координированны. Они явно кого-то искали. Они искали их.       Ровно в момент, когда одну из задних парт сдвинули, раздался глухой громкий стук. Дверь шлёпнулась о пазы, и учителя резво двинулись в их сторону.       Илья сильнее сжал чужую ладонь, которую так и не представилось случая отпустить. И разгорающаяся обеспокоенность Фила улетучилась в момент. В этом полумраке Илья улыбался ему. Он глядел на Черных переполненный уверенности. Никто и не подумает заглянуть в данный сценичный рукав. Не подумает же?       Штора колыхнулась от чужого приближения. Грудные клетки замерли. Скрип дверной ручки был больше похож на грохот, так яростно её оттянули вниз. Директор ринулся вперёд, тогда как обладательница низкого каблука, пару секунд помедлив перед дверью на расстоянии вытянутой руки от Ильи, поправила очки и двинулась следом, закрывая несчастную дверь.       Оба выдохнули.       Только сейчас, когда Фил слегка послабил свою ладонь, Илья осознал, как крепко они держались за руки. Он ощутил, как щёки защипало от прилива крови, и уже думал было вытянуть свои пальцы, извиниться и показательно вытереть их о ткань брюк(сделав вид, что это не его ладони вспотели от мелькавших перед глазами вероятностей). Но Фил вновь схватился ощутимее. Он улыбнулся той самой улыбкой нашкодившего сорванца. Той, которую Илья не мог не найти обезоруживающей.       — Прежде чем ты что-либо скажешь. Это случайность, — тихим, до интимного, шёпотом принялся оправдываться блондин.       — Да неужели? — улыбка, а если быть точнее, ухмылка соучастника, сама собой отразилась на веснушчатом лице.       Этот сбивчивый шёпот, близость лиц, полумрак и ощущение сердцебиения в чужой горячей ладони.. да, пожалуй и впрямь заводили, вместе с тем раззадоривая азарт столь деструктивных пряток.       Как же Илья был рад тому, что пожар на его лице увидеть при таком освещении было крайне мало возможным. Он двинулся ещё ближе, дабы прошептать ещё тише, но всё вылетело из головы, как только он мягко соприкоснулся своим лбом с чужим. Блять.       Резкий выдох Ильи обжёг губы Фила, и тот непроизвольно их прикусил. Мысль, которую он хотел донести только что.. о чём она была? О том что Илья был прав? О том что такие опасности и делают нас живыми? О том что дыхание Ильи — терпкий вишнёвый эклипс? Чёрт. Да о чём он думает?       — Нужно двигаться дальше, — чуть отстранившись, всё же прошептал Илья.       Они неспешно продвигались вдоль занавесочного узкого коридора. Фил всё так же держал чужую руку, не найдя в чужом тепле ничего неприятного или отталкивающего. Он шёл впереди, вёл за собой. Илья знающий сей ход на уровне с теоремой Виета, то и дело уведомлял о различных препятствиях, чтобы их стелс не пошёл коту под хвост. Безуспешно.       Фил запнулся на самом выходе о плотное тканное полотно и уже летел в сторону стремянки, как Илья, сделав шаг для балансировки, удержал того от свидания с пыльным полом.       Это было громко. Не так громко как чужое фееричное падение, но тоже ощутимо. Оставалось уповать на то, что учителя ушли на достаточное расстояние.       — Спасибо, — прошептали чужие губы, а испуганный взгляд голубых глаз подтверждал искренность благодарности.       — Надо залечь на дно, — уведомил он, поднимая Фила на ноги, опасно притягивая чужое тело к себе.       Этот уголок за сценой слабо освещался одним небольшим окошком. Шансов спалить горящие щёки в разы больше. Нужно быть аккуратнее.       — Зарубимся во что-нибудь? — Плюхнулся Фил на пол у стремянки. Он уже успел ловко выудить из кармана гаджет и улыбался, прикладывая тот уголком к линии челюсти. Длинные цепкие пальцы обнимали совсем не вычурный синий чехол, закрывая большую часть бредовых, не связных по смыслу наклеек. Глаза. Два приглушённых мраком синих фианита смотрели с интересом, заколдовывали на согласие. Чего по настоящему не хватало Илье? Наполненных лёгкостью и весельем взгляда и голоса. Этого дурманящего шероховатого шопота. Как много ему надо, чтобы заолнить недостаток? — Майн?       — Майн, — улыбнулся Илья. **       — Илья.       — М-м?       Прошло достаточно времени, чтобы они могли расслабиться и говорить с нормальной громкостью. Фил бессовестно использовал Илью как подушку. Тот в прочем сам прильнул щекой к чужой макушке. Не специально, неосознанно.       Просто пока Фил баловался с крафтом и лутал данжи, Илья был занят куда более посредственным времяпрепровождением, целиком и полностью оправдывающим первую половину названия игры, — капался в попытках добыть что-то полезное из земных недр. Фил конечно же не стал сторожить, быстро заскучав, и оставил Илью одного. «На растерзание» — как позже возмущенно резюмировал Илья. А с учётом того, что они играли без звука на высокой сложности — оставаться у залежей в одного было крайне рисково. Так что Илья капал свой «рудник» туннелями два на два, и пока помимо камня, камня, камня и трети стака угля, он обзавёлся целыми тремя единицами рудного железа! Ну.. тухло, короче. Во всей этой рутине он и не заметил, как машинально опёрся о Фила. Более того, не успел смутиться или заметить чужой тактильности.       — Я нашёл поломанный портал. И выцыганил у жителей алмазную кирку. Шаришь за намёки?       — Мм, а я могу сделать железную.. или ведро.. полтора стака факелов и бесконечно разбрасываться булыжником..       — Добытчик!       — Не то слово.. — устало хмыкнул Илья. — Скука какая-то. Жаль с модами на телефоне не то.       Фил повернул голову в сторону Ильи, выражая интерес, и щекоча чужую скулу.       — И с какими бы ты поиграл?       — О, мне нравится индастриалкрафт, всякие механизмы..       — Авторудники. Всё только ради них.       Илья фыркнул губами на манер лошади, тем не менее не опровергая замечание друга.       — А мне по душе что-то, что картинки добавляет, антуража, перекаты там, ползания по стенам.       — О, тоже на физику всякое люблю. Добавляет реализма и удобства.       Фил расплылся в улыбке. Колючий и правильный староста прямо сейчас прогуливает с ним физкультуру, служит ему подушкой и покоряет ту же душевную волну.       — И на волшебников.. — мечтательно протягивает Фил, уже представляя, как собирает сборку и стримит совместное прохождение на двоих, но теряется. Он забыл базис!       — Тоумкрафт.       — Именно он, — отщёлкнул Фил пальцами пистолетик, указывая на высшую степень своего признания.       Илья прикрыл веки, самодовольно вскинув голову, мол да, падите ниц от величественности моих познаний.       С Ильёй и вправду было весело. Весело, на удивление легко и через чур комфортно. Что за одной партой, на каждом уроке, да даже на математике и физкультуре! Что сейчас, прячась в пыльном закулисье, нарушая правила приличия. Да и неприличия. В этом же и кроется секрет, почему Филу так удобно на чужом совсем не мягком плече? Что ему приятен запах вишнёвого эклипса, древесных нот одеколона и даже средства для укладки для усмирения опасных огненных рептилий. Всё вместе смешивалось в один особый купаж, раскрывающийся с собственным запахом Ильи так правильно, так чарующе, что блондину невольно хотелось вновь и вновь войти в это личное пространство, словно в дивный, далёкий, загородный лес, и вдохнуть полной грудью. Отпечатать эту гармонию на подкорке.       Всё это расслабляло, морило в сон. Особенно чужая безмятежность, тепло тела, ощутимость веса, который Филу доверяют, опираясь на него в ответ.       Илья заметил это безобразие — эту самую несанкционированную тактильность, но.. он не в праве лишать себя таких моментов, ниспосланных удачей. Коли судьба балует, — нужно хвататься за эти крохи.       Илья расслабился ещё чуть больше. Фил в ответ игриво боднул в шею, соскальзывая с налёженного места. Илья опёрся лопатками о стену, успевая вскинуть руки и перехватить блондина у грудной клетки. Сердце предательски пробило заветные удары, успевая пленить в эту мелодию незванного слушателя. А затем аккуратно парня вернули на место, мягко вытолкнув из своего личного пространства, удивляя дивными красками на веснушчатом лице.

Словно закатное зарево..

      — Фил..       — Мм, — промычал он, то ли борясь с сонливостью, то ли потеряв дар речи.       — Здесь очень душно, — «пожаловался» он.       — Продолжим наше приключение?