Загнанный

      Фил подходит вплотную, практически вжимая опешившего паренька в холодный, косящий под дерево комод. Зрительный контакт внимательных и ничего не понимающих глаз не имеет и малейшего намёка на завершение. Припёртый наконец позволяет сделать себе слабый вдох, словно стараясь не дышать, чтобы хищник не заметил как покачнулась грудная клетка.       — Можешь дышать, — разрешают ему. И возмущение начинает перерастать испуг.       — Что это было, Ч-черных? — голос предательски дрогнул, вся угрожающая атмосфера практически рухнула, теперь он и впрямь ощущал себя загнанным. Из этого положения надо выбираться. Рука было потянулась отодвинуть не дающие скрыться чужие напряжённые руки, но хищник на это лишь сократил расстояние.       — Хочешь сказать, не понимаешь что это? Давай сыграем: я показываю, ты угадываешь? — пронеслось в паре сантиметров приглушённым низким голосом, от чего по близкой к определению «фарфоровая» коже бежали мурашки, а сердце.. Сердце билось так, что уши мало что могли уловить. Мозг не соображал. Нервно практически проглатывая столь необходимый телу кислород, загнанный пытался восстановить сбитое дыхание.       — Что? — тихо, почти беззвучно, но выдавить удалось.       — Вот что, — что-то точечно прислонилось к его волосам, немного на мгновение приминая их, одновременно с этим прохладная кожа в области челюсти коснулась холодного уха.       Илья ни черта не понял, но и времени ему на это не дали. Тут же последовало ещё одно прикосновение выше виска. Мимолётная пауза сменилась поцелуем над бровью. Переносица. Кончик носа. Губы Филиппа не были ни мокрыми, ни сухими, ни горячими, ни холодными, но они определённо были мягкими и практически невесомыми. Щёки жгло, неприятно щипало, опаляя жаром. Сейчас он мог бы поспорить с кем и на что угодно на то что покраснел. Мысли путались, а глаза человека, упёршегося носом к носу, совсем не давали сосредоточится.       — Дать ещё подсказку? — глаза напротив затуманены, пусть и пытаются следить за малейшим изменением на лице жертвы. Фил определённо опьянён всем этим, самой ситуацией, её возможностью, складывается ощущение, что ещё немного и он замурчит. Однако глаза его затуманенные — морские омуты, ты тонешь всё глубже и глубже, и вот-вот задох.. — Дыши, — настаивают в паре сантиметров и загнанный судорожно хватает ртом воздух, подчиняясь совету, приказу или чему бы то ни было. Из мыслей вывести его вывели, а понимания что за чертовщина происходит не завезли.       — Какую к чёрту подсказку? — шипя как загнанный кот, ответил почти шёпотом.       — Илья, давай на чистоту? Мы обсудили подобные темы, и ничего касаемо поцелуев в запретах не упоминалось. Я же не лезу к тебе в брюки, мои губы и руки гораздо выше, — усмехнулся блондин. А затем вернулся к столь непривычно серьёзному для его персоны тону. — Так в чём проблема? Почему ты постоянно пытаешься избежать любой близости?       — Я не.. — говорить столь смущающие вещи, ещё и в такой ситуации под внимательным взором этих водных глубин, ему мешала то ли гордость, то ли отсутствие уверенности. — Я не имею ничего против такого..       — Поцелуев?       — Д-да. Именно их. Мне просто.. страшно.       Фил опёрся своим о веснушчатый лоб рыжего источника колкостей, зажатостей, загонов. Прикрытые глаза, дающие паузу обоим, шумный выдох, больше похожий на вздох.       — Илюш, чего боишься? Меня? Поцелуев? Что кто-то увидит? Или быть может ты.. боишься, что не сможешь остановиться? — Черных подмигнул, но шутливость перебилась обворожительной картиной растерянного покрасневшего собеседника. Попал прям в яблочко, яблочком выглядел и парниша, лицо которого наливалось нежным румянцем. «Ну ничего себе»       — Я боюсь сойти с ума! — наконец нашлись слова для ответа, резко, громко, сорвавшиеся, совсем не взвешенные и не подобранные.       — Не бойся. Я сойду с ума вместе с тобой, — приглушённо, одурманивающе, обжигающе. Хотя по взгляду помутневших прикрытых глаз напротив, можно было сказать, что их обладатель и без того прекрасно справляется. — Я не давлю. Если надо — могу убрать руки и не напирать. Фил продолжил смотреть, но уже молча, аккуратно отстранился, разогнув руки, всё ещё располагающиеся по бокам.       — Отойди.. — Илья буркнул себе под нос, то ли раздражённо, то ли смущённо, так и не понять.       Фил убрал руки и спокойно отошёл от Ильи на пару шагов, не столько подавленный, сколько удовлетворённый тем, что объяснение наконец найдено и это одна из наиболее устраивающих его причин холодности и без того мерзлявого парнишки. Однако он никак не ожидал, что Илья опрёт руки на ещё не остывшую от ладоней Фила дсп, и заберётся на комод.       — Можешь подойти..? — то ли спрашивая, то ли позволяя, тихо произнёс искуситель, красиво перевоплотившийся из добычи.       — Дай угадаю.. это чтобы ноги не подвели?       В ответ молчание, но хмурый покрасневший парень и есть прямое подтверждение догадки.       Илья сидит как за партой, вытянувшийся по струнке, словно предвкушая как будет кричать на класс учитель математики, при всей хорошей подготовке и знании материала колени будут дрожать даже у отличника.       Фил сделал три небольших неспешных шага, врезаясь тазом в колени человека напротив, тёплая ладонь накрыла фарфоровую изящную худощавую прохладную, напряжённо лежащую на колене. Черных поймал себя на мысли, что очень хочет убедиться в том, что и коленка под плотной тканью также усеяна россыпью пигментных пятен, но решил даже не заикаться об этом. «Оставим это на потом» И помимо коленок сейчас есть чем любоваться. Несомненно есть.       Залитая краской или скорее без жалости обсыпанная румянами полупрозрачная кожа, словно горела изнутри, а снаружи пятнами проявлялись очаги пламени. Полуприкрытые веками глаза, глаза цвета пожухлой травы, которая всё ещё радует глаз в период осенней хандры, ещё радуют живописные улицы, покрытые то тут то там яркими будто горящими красками: богатый жёлтый, пламенно оранжевый, прям как копна волнистых мягких прядей, спадающих на эти травяные глаза, при всём упорстве хозяина их аккуратно зачесать. Осенний листопад явно не стоял в стороне и тоже оставил след на теле Ильи в виде десятка сотен, а то и тысяч веснушек. Мальчик-осень, не иначе.       Рука сама собой поднялась, мягко касаясь «пожара» на исходно бледном лице. Кожа бархатная, нежная, прохладная.       Зрительно следя за каждым прикосновением, мышцы лица подрасслабились. Приоткрытые губы казались такими мягкими и очень манящими.. он поддался вперёд и рыжик зажмурил глаза, огненные ресницы которых то и дело подрагивали, тёмные в сравнении с волосами брови превратились в стрелочку, создавая меж них пару складочек, губы сомкнулись. Только-только расслабившись и привыкнув, парень вновь напрягся.       Фил взял его ладони и медленно развёл, раскрывая сжавшиеся плечи. Наклонившись ещё ближе он прикоснулся губами к скуле, неспеша прокладывая дорожку из поцелуев вплоть до уголка губ, а затем подался чуть назад, прикрывая веки. Всё ещё близко, но так, чтобы интерес переборол страх и Илья открыл глаза. Он отдал инициативу. Быть может так будет проще.       Ощущение как крепче сжимают его руки, повело блондина опустить корпус чуть ближе, немного наклонив голову. Нечто мягкое и влажное касается его губ, коротко быстро, то и дело отстраняясь. Филипп ждёт, не напирая, но трепет в его груди фейерверками взрывается, это так трогает сердце, что появляется навязчивое желание сгрести в охапку это худое на вид тельце, и он с ним борется.       Губы тем временем с каждым разом всё длительнее задерживаются на губах блондина и тот начинает отвечать, старательно пытаясь попадать в неуверенный ритм партнёра. Мягко, до одури мягко и нежно.       Трепет и возбуждение берут верх над Ильёй и ритм процесса сбивается. Поцелуи превращаются в рваные, горячие, чувственные. То и дело поддаваясь вперёд, из опоры лишь руки сжимающие его собственные. Этого явно мало, а расстояние между ними неимоверно большое. Словно, до Черных не дотянуться, как бы ты того не захотел.       Отстраняясь, дабы восстановить дыхание, перед ним пьяные омуты, улыбающиеся, как и губы их хозяина.       Ладонь выскальзывает из плена тёплых пальцев и, поднимаясь выше, укладывается на плечо, сминая синюю ткань толстовки. Тянет на себя. Черных не нужны слова, не нужны намёки, он послушно наклоняется и его вновь утягивают в рваные поцелуи, освободившаяся рука перемещается на вязаную жилетку, придерживая за спину и не давая возможности отстранится дальше положенного.       Поцелуи меньше рвутся, не удержавшись в один из таких моментов, Фил сминает своими губами нижнюю губу искусителя. Рыжий от неожиданности вздрагивает, но лишь сильнее сжимает плечо, и через пару таких поцелуев, рука перемещается на шею. И также овладев контролем над расстоянием между ними, он уже почти без стеснений притягивает блондина к себе, пробуя так же оттягивать его губу.       Блондин резко отстраняется, рефлекторно, еле слышно шипя. Илья не хотел, не хотел прикусить или сделать больно. Он только учится.       Сжав чужую руку и погладив пострадавшего по шее, он аккуратно поцеловал нижнюю губу и непонятно зачем лизнул её. Ни пожалев об этом ни капли.       Нечто влажное в ответ на такое извинение коснулось и его губы, а затем снова и снова. После осады губ шли зубы, и когда уже ими он почувствовал мягкие движения, он расслабил челюсть, позволяя углубить поцелуй..       По ощущениям что-то скользкое и тёплое оглаживало каждую чувствительную точечку, нажимало на нёбо и язык, последнего касались со всех сторон, когда же Филу удалось добиться расслабления этой мышцы, он вобрал её в рот и начал обволакивать и даже обсасывать. Илье оставалось только расслабиться и чуть постанывать в ответ на столь откровенные движения. Рука схватилась за шею, вторая впилась в плечо, уже не контролируя, а скорее держась за блондина. В мягкие рыжие волосы зарылась рука.       Становилось жарко, что в толстовке, что в жилетке с рубашкой, что в штанах..       Илья машинально развёл колени и его тут же за талию прижали к себе, не разрывая поцелуй. Прижатый возмутился и старался о своём возмущении оповестить, но его не слушали, лишь плотнее прижимая грудные клетки друг к другу. Бешено колотящееся сердце партнёра дурманило, сбивало мысли..       Фил отстранился лишь когда его фигачили по плечу. Он крепко сжал в объятиях рыжего, так они и переводили дыхание, рвано и жадно глотая воздух.       Такая близость и мысли о произошедшем напомнили Илье о том, что ему как бы не особо комфортно в таком положении, и он попытался отодвинуться. Тщетно, ещё и вплотную прижали к себе, а его отодвигание скорее вышли как потирания.       — Вам помочь? — не отодвигаясь от Ильи, спросил блондин. Но даже так не было и малейшего сомнения в том, что он говорил это с ухмылкой.       — Н-нет. Не стоит, — да он же сейчас со стыда сгорит! Попытка отодвинуть от себя эту тушку тоже не увенчалась успехом.       — Ты уверен?       — Черных, я вполне доходчиво, как мне кажется, тебе ответил.       Фил мнёт плечи запакованные в рубашку и жилет. Гладит спину, бока, и без зазрения совести губами вминает нежную тонкую кожу шеи, крепко прижимая за талию Илью к себе. Тот ойкает, томно вдыхает и судорожно выдыхает, каждый раз как к коже прикасаются эти чёртовы губы. Даже сказать ничего не может, потому что перестань он контролировать дыхание и с его губ весьма вероятно сорвутся стоны.       — Ударь меня, если не хочешь, но если дело в стеснении, то отбрось его.