Правило двух касаний

Десятая неделя. Майя перестала ждать. Она делала свою работу. Холодно, чётко, без ошибок. Мыла руки ровно две минуты. Заполняла карты без помарок. Ассистировала на операциях — Кутузову, Кузнецову, даже заведующей из соседнего отделения, когда их вызывали на консультации. Но не Анне Сергеевне. Никогда. Они говорили только по работе. «Подай», «убери», «помой», «заполни». Без имён. Без взглядов. Без ничего. Кузнецов заметил. — Вы с Воскресенской поссорились? — спросил он, когда они пили кофе в ординаторской. — Нет, — ответила Майя. — Мы просто работаем. — Раньше она тебя выделяла. Брала на сложные операции. А теперь ты даже в её кабинет не заходишь. — Повезло мне, — сказала Майя и отпила кофе. Он не поверил, но отстал. На одиннадцатой неделе случилась операция. Пациент — молодой мужчина, тридцать пять лет, опухоль мозжечка. Анна Сергеевна вела сама. Кутузов ассистировал. Майя стояла в углу, на подхвате — подавала инструменты, если просили. Операция шла тяжело. Опухоль оказалась больше, чем на снимках. Анна Сергеевна работала молча, но Майя видела, как напряжены её плечи. Она знала этот взгляд — когда хирург борется за каждую секунду. — Отсос, — сказала заведующая. Майя подала. Их пальцы не коснулись — Майя специально отпустила инструмент за секунду до того, как Анна Сергеевна взялась за него. — Клипсу, — через минуту. Майя подала. Снова — без касания. — Ретрактор. Майя подала. Операция закончилась через три часа. Опухоль удалили полностью. Пациента увезли в реанимацию. Майя мыла руки в моечной, когда зашла Анна Сергеевна. Она не удивилась. Не обернулась. — Ты хорошо работала сегодня, — сказала заведующая. Голос — усталый, ровный. — Я делаю свою работу, — ответила Майя. — Ты делаешь больше. Ты предвидишь. Это редкий талант. Майя выключила воду. Повернулась. Посмотрела на Анну Сергеевну — впервые за три недели в упор. — Спасибо, — сказала она. — Я пойду. — Майя. Она замерла. Анна Сергеевна назвала её по имени. Впервые с того разговора в ординаторской. — Что? Анна Сергеевна открыла рот — и закрыла. — Ничего, — сказала она. — Иди. Майя вышла. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. «Она назвала меня по имени». «И ничего не сказала». Майя почувствовала, как к горлу подступает что-то горькое. Она не знала, плакать ей или смеяться. Она не сделала ни того, ни другого. Она пошла в ординаторскую и дописала истории болезни.