Правило двух касаний

Двенадцатая неделя. Последняя неделя стажировки Майи в нейрохирургии. Главный врач уже подписал направление — через месяц она начинала ординатуру в отделении сосудистой хирургии. В больнице имени Пирогова. В другом районе. Час езды на метро с пересадкой. Майя узнала об этом случайно — увидела бумагу на столе у секретарши. Её фамилия, печать, подпись главного. Дата начала — через четыре недели. Она не знала, кто подписал перевод. Главный? Или Анна Сергеевна? Она не спрашивала. Всю неделю она работала молча. Собрала вещи из шкафчика — запасной халат, кружку, блокнот с записями. Положила в пакет. Поставила у порога. В пятницу вечером, когда смена закончилась, она написала заявление. Не об увольнении — о переводе. Официальное, сухое, без эмоций. «Прошу перевести меня в городскую клиническую больницу №3 (отделение сосудистой хирургии) согласно ранее поданному заявлению». Хотя никакого заявления она не подавала. Майя взяла лист, вышла в коридор и постучала в кабинет Анны Сергеевны. — Войдите. Она вошла. Анна Сергеевна сидела за столом, заполняла бумаги. Подняла голову. Увидела лист в руках Майи. — Что это? — Заявление. — Майя положила лист на стол. — О переводе. Подпишите. Анна Сергеевна не взяла бумагу. Смотрела на неё, как на незнакомый объект. — Ты уходишь? — Меня переводят. Вы должны знать. Это же вы подписывали? — Нет. Майя моргнула. — Что? — Я не подписывала никакого перевода, — сказала Анна Сергеевна. Голос — ровный, но пальцы, лежащие на столе, дрогнули. — Главный сказал, что ты сама попросилась. Сказал, что ты не справляешься с нагрузкой в нейрохирургии. — Я не просилась. Молчание. Анна Сергеевна медленно взяла заявление. Прочитала. Положила обратно. — Значит, главный врёт, — сказала она. — Интересно. — Вам не интересно, — сказала Майя. — Вам всё равно. Вы сами сказали — я проблема. Вот проблема уходит. Подпишите. — Я не подпишу. — Почему? Анна Сергеевна подняла голову. В серых глазах мелькнуло что-то живое — впервые за месяц. — Потому что ты хороший врач, — сказала она. — Потому что я не имею права терять таких интернов. Потому что... — Она замолчала. Сжала губы. — Потому что что? — Ничего. — Анна Сергеевна взяла ручку. — Я подпишу. Но не потому, что ты проблема. А потому, что здесь тебе действительно не место. — В каком смысле? — В прямом. Ты слишком талантлива, чтобы быть интерном у заведующей, которая... — Она не договорила. — Которая что? Анна Сергеевна поставила подпись. Резко, размашисто. Подвинула заявление к Майе. — Иди, Гребенкина. Сдай главному. И удачи тебе. В сосудистой хирургии. Майя взяла лист. Посмотрела на подпись — острые буквы, ни одного лишнего движения. — Вы так и не сказали, почему вы меня избегали, — тихо сказала Майя. — Я сказала. Ты — проблема. — Вы не верите в то, что говорите. Анна Сергеевна подняла голову. Их взгляды встретились. — Это не важно, — сказала она. — Во что я верю. Важно, что я делаю. А я делаю свою работу. И моя работа — не влюбляться в интернов. Майя замерла. Анна Сергеевна поняла, что сказала. На секунду её маска треснула — Майя увидела страх. Настоящий, животный страх. — Уходи, — прошептала Анна Сергеевна. — Пожалуйста. Просто уйди. Майя сжала заявление. — Вы не можете просто сказать это и... — Могу. — Анна Сергеевна встала. Подошла к окну, спиной к Майе. — Я всё могу, Гребенкина. Кроме одного. Быть с тобой. Уходи. Майя стояла. Смотрела на её спину — прямую, напряжённую, одинокую. Она хотела подойти. Обнять. Сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого она развернулась и вышла. Дверь закрылась. В коридоре Майя остановилась. Прижала заявление к груди. «Не влюбляться в интернов». Она сказала «влюбляться». Не «не спать». Не «не встречаться». А «влюбляться». Майя закрыла глаза и выдохнула. Через месяц она уйдёт в другую больницу. Другой район. Другая жизнь. Она не знала, сможет ли забыть. Она очень надеялась, что сможет.