Правило двух касаний

Операция длилась четыре часа. Майя не помнила, как резала, как зажимала сосуды, как подавала инструменты. Её тело работало на автомате — мышцы помнили то, чему учили годы учёбы и пять недель ада под руководством Анны Сергеевны. А мозг... мозг был в лифте. Она смотрела на руки заведующей — длинные пальцы, идеальные движения — и чувствовала их вкус на своих губах. Она следила за её профилем — острые скулы, сосредоточенный взгляд — и вспоминала, как эти глаза смотрели на неё в темноте. — Клипсу, — сказала Анна Сергеевна ровным голосом. Майя подала. Ни взгляда. Ни намёка. Ни одного лишнего движения в её сторону. Она стёрла это, — подумала Майя. — Переключилась. Как всегда. --- Операция закончилась. Пациента увезли в реанимацию. Майя стояла в коридоре, прислонившись к стене, и смотрела, как Анна Сергеевна разговаривает с Кутузовым. Спокойно. Профессионально. Жесты отточены, голос низкий, лицо — маска. Заведующая поймала её взгляд на секунду. И отвела первой. Майя пошла в ординаторскую. Села за стол. Открыла историю болезни и не прочитала ни строчки. Через десять минут дверь открылась. Анна Сергеевна вошла, закрыла за собой — и замерла у порога, не приближаясь. — Гребенкина, — сказала она. Голос — чужой. Не ледяной, нет. Какой-то... растерянный. — Анна Сергеевна? — То, что произошло в лифте... Майя замерла. Сердце ухнуло вниз. — Это была ошибка, — закончила заведующая. Быстро, как отрезала. — Стоматологическая. Которую мы исправляем. Ты меня поняла? Майя смотрела на неё. На то, как дрожат пальцы, сжимающие край халата. На то, как она не смотрит в глаза. — Поняла, — тихо сказала Майя. — Хорошо. Анна Сергеевна развернулась, взялась за дверную ручку, но не вышла. Стояла так секунду, другую. Плечи — напряжены до предела. — Вы что-то ещё хотели сказать? — спросила Майя. Молчание. — Нет, — ответила заведующая. И вышла. Майя осталась одна. Сжала ручку так, что она хрустнула. Ошибка, — повторила она про себя. — Ошибка, которую мы исправляем. Она не верила ни одному слову. --- Вечером, когда смена почти закончилась, Майя мыла руки в моечной. Вода текла горячая, почти обжигающая. Она терла пальцы щёткой — под ногтями всё равно осталась чья-то кровь. Дверь скрипнула. Майя подняла голову. В зеркале отразилась Анна Сергеевна — без халата, в чёрном свитере, с влажными после душа волосами. Она выглядела не как заведующая. Она выглядела как человек, который не спал несколько суток и забыл, зачем пришёл. — Вы мылись пятнадцать минут назад, — сказала Майя, не оборачиваясь. — Я видела. — Знаю. — Тогда зачем вы здесь? Анна Сергеевна подошла к соседней раковине, включила воду. Начала мыть руки — хотя они были чистыми. Майя наблюдала в зеркало за её движениями: автоматическими, бессмысленными. — Вы следите за мной? — спросила Майя тихо. — Нет. — Тогда почему вы здесь? Анна Сергеевна выключила воду. Повернулась. Впервые за день — посмотрела прямо, в глаза. — Я не знаю, — сказала она. Голос сел, сорвался на шёпот. — Я не знаю, зачем я здесь. Я не знаю, что я делаю. Я не знаю, почему... — Она замолчала, сжала переносицу пальцами. — Почему я не могу перестать думать о том, как ты пахнешь. Майя замерла. — Чем? — спросила она едва слышно. — Яблоками, — сказала Анна Сергеевна. — Твоим шампунем. Я зашла в женскую моечную, потому что он остался здесь после тебя. Яблоки и хлорка. Я схожу с ума, Майя. Она сказала это «Майя» — не «Гребенкина» — и тут же закрыла рот рукой, будто выдала государственную тайну. — Не надо, — прошептала она. — Не смотри на меня так. — Как? — Как будто я не чудовище. Майя шагнула к ней. Один шаг. Остановилась в метре. — Вы не чудовище. — Я твой руководитель. Я поцеловала подчинённую. В рабочее время. В лифте. Если бы это узнал главный... — Не узнает. — Ты не можешь этого гарантировать. — Могу, — спокойно сказала Майя. — Потому что я ничего не скажу. И вы ничего не скажете. Это останется между нами. Как... как врачебная тайна. Анна Сергеевна почти улыбнулась. Горько. — Врачебная тайна не про это. — А про что? — спросила Майя. — Про то, что мы клянёмся не навредить? Я не наврежу вам. А вы — мне. Правда? Долгое молчание. — Правда, — сказала Анна Сергеевна. — Я не хочу тебе навредить. Поэтому... поэтому нам нужно держаться подальше друг от друга. Майя кивнула. Медленно. — Хорошо, — сказала она. — Тогда идите. Пожалуйста. Потому что если вы не уйдёте сейчас... — Что? — Я забуду, что вы мой руководитель. И мне будет всё равно на последствия. Анна Сергеевна смотрела на неё. Долго. Так долго, что Майя перестала дышать. Потом заведующая развернулась и вышла. Не оглядываясь. Майя осталась стоять у раковины. Вода текла. Пахло яблоками и хлоркой. Она закрыла кран, вытерла руки и сказала в пустоту: — Чудовище. То есть я, что ли, чудовище? Ответа не было. --- В ту ночь Майя не спала. Лежала на диване в ординаторской, смотрела в потолок и прокручивала в голове каждое слово. «Я не могу перестать думать о том, как ты пахнешь». Она прижала пальцы к губам и закрыла глаза. Ошибка, — подумала она. — Ошибка, которую мы не исправим, потому что не хотим исправлять. И это было страшнее любого признания.