Грешный Лондон

Как Каин и думал он получил записку от Романова. Крошечный клочок бумаги ему кинул какой-то бродяга, прямо в карету когда он возвращался из госпиталя, справляясь о здоровье Яна. С напарником всё хорошо, но на момент расследования убийств Дмитрия и вынесения приговора его оставили в госпитале под охраной констебля из Скотланд-Ярда. Записка от Романова к удивлению не содержала угроз или фальшивого восхищения. Лишь короткое «Я приглашаю Вас на ужин, у левого фонаря при входе в Театр Лицеон за вами заедет мой человек сегодня вечером в девять.» Испугало ли его это? Нет. Загорелся ли в нём извращённый интерес к возможной опасности? Да. Поплатиться ли он за этот интерес?..Не важно. Авелю Каин решил ничего не говорить. Это было неправильно, но он не хотел спугнуть Романова. А куда, уже взрослый Каин ходит, старший брат не спрашивал, но словно что-то предчувствовал, внимательно наблюдая как Каин одевается. — Я не хочу звучать как наши покойные родители, но я волнуюсь за тебя, брат, — Авель прислонился к дверному косяку. — Я знаю меры предосторожности, брат, — Каин показал ему револьвер, засовывая его под ремень брюк. Авель тяжело вздохнул, глядя ему вслед, зная, что ему не остановить эту ищущую справедливости, а подчас опасности, натуру брата. Лишь когда Каин почти скрылся в дверях нервно выкрикнул: — Ты играешь в опасные игры! Это не кончится хорошо.

***

У левого фонаря Театра Лицеон его действительно ждал экипаж, на лице кучера была черная повязка. Спрыгнув с сидения, он пробормотал что-то вроде «Вы задержались» и без предупреждения завязал ему глаза красной шелковой лентой и втолкнул в карету. Даже с повязкой на глазах Каин понимал, что внутри он один, на каждом человеке был запах, пот, парфюм, табак, даже запах одежды. По своим ощущениям, место для «ужина» лежит не в самой фешенебельной части Лондона и то, что его возят по кругу, пытаясь запутать, словно они едут ещё дольше. Каин быстро проверил револьвер перед тем как дверь экипажа открылась и его вытащили. Появился ещё один человек с сильным запахом во рту и провёл его по лестнице в помещение. Снова лестница, длиннее, открылись двери, в нос ударил запах ужина, вина и зажжённых свечей. Его посадили в кресло, и человек вышел. Тишина. — Для чего это? Не сильно путает, — заговорил Каин, откашливаясь и морща нос. — От вас пахнет вашей болезнью, Романов. — Вам идёт красный цвет, — судя по голосу, Борис Романов сидел напротив в нескольких футах. Каин снова поморщился и снял повязку, быстро рассматривая помещение. Столовая с коротким столом из красного дерева, по виду Мербау, из Юго-Восточной Азии, в самом конце зажжённый камин с огромным портретом восхитительного мужчины со светлыми волосами на фоне снега и большого дома в окружении сосен. Его черты были знакомы, но плавали в полутьме. Ужин венчала большая курица запечённая с яблоками, повсюду свечи и жуткий в полутемноте со своим отсутствующим левым глазом и шрамами от болезни Романовым, который смотрел на него как удав. Даже с такого расстояния Каин видел гнойные пузыри на чёрных областях на щеке Романова. Хотелось вырвать. Борис больше не утруждал себя комментариями и принялся есть, отрывая себе сочную ножку. Жадно и отвратильно, совсем не следуя этикету, облизывая пальцы. И Каин обратил внимание на его левую руку — ногти. Не подстриженные и неухоженные, с сильным утолщением, искривлением, они казались тёмными с ранками у кутикулы и острыми. — Все русские мужчины едят как свиньи или только вы? — μόνο εγώ, — отозвался Романов, ухмыляясь, почти восторженный от того как Каин морщится при виде него, его привычке есть. — И Дмитрий. Каин не притронулся ни к чему из еды или бокалов не только из-за вида, но и потому что не был уверен, что где-то не было яда. Даже если Романов ел и пил то же что и он, Каин много читал про яды, противоядия. Сам расследовал отравление! Когда Романов завёл разговор про Ллойда, он не смог сдержаться. — Его казнят, вы же знаете? — Знаю. Вернут в Россию и казнят. — Его казнят в Лондоне, — твёрдо произнёс Каин, напряжённо взглядываясь в искажающееся лицо Романова. Выражение лица когда всё идёт не по желаниям человека. На секунду ему показалось, что Романов бросится на него. — Скотланд-Ярд идиоты, но не настолько чтобы отпустить такого человека. Учитывая, что он уже провёл в ящике путь из России. Вы же захотите спасти его... — Дмитрий не настолько важен для меня. Такой человек...проведший добрую половину своей жизни в войнах, и почти десять лет в заключении, он перестал поддаваться контрол. Разучился жить без крови, без убийств, без мучений на лицах. — Романов говорил уверенно, так отделял себя от Дмитрия, но Каин видел как он сжимает вилку. Тонкие губы Бориса разошлись в ухмылке. — Доктор Хилл, я думаю, понял это на собственном теле. Я удивлён, что Дмитрий не убил его. Настала очередь Каина злится — Романов говорил о том как повлияла на его...ручную тварь служба, но у него был пример Яна, который тоже был на войне, но не опустился на самое дно, лишь помогал ему избавить Лондон от преступного мира, жертвовал собой не для высокопарного слова. Пожертвовал себя. Тогда при задержании Ллойда он думал убить его, увидев нависающего над Яном как бешеное животное, терзающее свою добычу или словно крамсающий мясник в изощрённой игре. — Однако, — Романов нацепил на лицо маску наигранной добродетели. — Вы можете не верить мне, но я не приказывал Дмитрию мучать вашего напарника, это как и многое другое он делал по собственной инициативе. — Баала он тоже убил по собственной инициативе? — злобно поддел Каин с ухмылкой, лицо Романова менялось с каждой его репликой. — Или вы приказали? Чтобы вся ваша шайка решила, что его убили я и Ян, а вы могли спокойно занять его место? — Вам никто не поверит. Вы сожгли бумаги Милвертона, убили его не вы, но все считают иначе. — А вы весь чистый, почти ангел, — Каин показательно обвёл гнойные пузыри на почерневшей коже Романова и поморщился. — Только пахнете как зло. Как самая настоящая болезнь, пытаясь заразить весь мир своим гноем. Борис сжал губы так что они побелели. Его нетронутая часть лица была красива, из чего Каин сделал вывод, что Романов ненавидел своё уродство. — Ещё слово...— он так озлился что не замечая, перешёл на русский язык, которого Каин не понимал, но счёл невероятно грубым, резким и подходящим Романову. Совершенно не вникая в слова и не поддерживая диалог зрительным взглядом, Каин встал из-за стола, медленно прошёлся по комнате, остановился у камина за спиной Романова и, заведя руки за спину задрал голову вверх. Это точно был портрет Романова, и если судить по нему, до заражения болезнью он был практически идеальным мужчиной с потрясающей красотой. Волосы словно золото, скулы, лёгкая обворожительная полуулыбка. Борис обернулся, в его сжатых пальцах и плотно сжатых губах читалось недовольство, раздражение тем что ему предпочитают его собственный портрет. Какой-либо диалог превратился в ядовитое подобие. — А вы были интересный мужчина, — медленно протянул Каин, продолжая смотреть на картину лишь драконя Романова сильнее. — Элегантный даже в грубой шубе, пленительный взгляд. Борис кинул вилку, та пролетела через весь стол, оставляя на белоснежной скатерти жирные следы и с грохотом поднялся, встав справа. На его скулах играли желваки. — Зато вы высшая степень красоты, молодой, цветущий, волосы словно снег, — почти ревностно говорил Романов, схватил его за плечи, силой заставляя отвести взгляд от своего портрета и смотреть в свой единственный глаз. — Даю совет с высоты своего возраста. Всё может измениться в секунду. Как я. Его обезображенная левая рука поднялась к портрету, больные твердые изогнутые ногти в миг расцарапали своё увековеченное на холсте лицо. Каин почувствовал то же самое что и при встрече с Баалом, как сокращаются мышцы и поднимаются волоски на коже рук. От Романова ужасно пахло. Гнилостный запах смешанный с тошнотворно сладковатым. Об этом было даже отвратительно думать, но с ним словно был кусок протухшего мяса. Но это было не мясо, а живой, когда-то очень красивый человек. Но сильнее запаха Каина нервировала та рука Бориса, которая оглаживающими движениями трогала его плечо, сжимая ткань рубашки. — Что вас так? — Каин наконец-то задал вопрос, который возник у него в голове когда он впервые увидел Романова. — Когда мне исполнилось тридцать восемь в Сибири, в моём поместье произошёл страшный пожар, в кромешном чёрном дыму я не видел ничего, обгорел, неправильный уход за ранами и инфицирование. Потом терминальная стадия глаукомы, и глаз удалили. — резкими словами отрывисто говорил Борис и усмехнулся. — Расплатился за связь с Баалом. — Я не буду вас жалеть, вы сами выбрали вступить на преступную дорогу, — пробормотал Каин, но не мог не вздрогнуть просто представляя себе весь ад, который пережил Романов. — Может быть, Бог существует, и вы были наказа... — Закрой пасть! — Борис практически взревел, бросившись на него словно дикий пёс спущенный с цепи, тряся Каина за плечи, выплёвывая слова ему в лицо. Как он был схож с Дмитрием... Отпустив его, Романов никак не мог успокоиться, метался, пнув стул, рыча на родном языке. — В пекло. Всё в пекло. Вдруг остановился и поднял голову, глубоко дыша, пытаясь успокоиться, но на глаза попался собственный уже испорченный портрет. Каин понял, что у него началось крайняя форма агрессии, сопровождающаяся потерей контроля над собой. Он успел отскочить чуть ближе к Борису когда Романов скинул портрет, грохнуло как следует и потянулся к револьверу, приподнимая рубашку, обнажая небольшой участок собственной светлой кожи. Он знал, что вид оружия лишь сильнее выведет Романова из себя, но Каин опасался за жизнь сильнее чем тогда с Баалом. — Ну, стреляй, — почти провоцируя на ответную агрессию, Борис двинулся к нему, прикипая взглядом к крошечному участку его живота, сжимая челюсть, словно не мог выносить мысли о том, что кто-то...абсолютно здоров? Чист? Но предупредительный выстрел в пол заставил его остановиться и посмотреть на Каина с таким лицом...В нём было столько же человечности сколько в Ллойде. — Следующий будет в ваш лоб, — предупредил Каин, мёртвой хваткой сжав револьвер, его костяшки побелели. — И перейдите на английский. — Так желаешь моей смерти? — Да. Я мечтаю видеть как вашу шею будет ласкать виселица, как Ллойда. — Каин решился сделать шаг назад, стараясь не споткнуться о лежащий портрет. — Буду считать дни до вашей смерти. Сравнение с Дмитрием снова вывело Романова из себя. Это было мерзко, лицемерно. По детски. Резко двинувшийся на него Борис смёл его с ног прежде чем прозвучал выстрел в воздух, повалил сверху на портрет. — Второй совет. Не копай под мои дела, — прошипел Борис в лицо Каина. — Или я сделаю с тобой то, что будет в разы хуже чем то, что сделал Дмитрий с твоим Яном. Почему он вообще не убил его?! — Я не знаю! — прокричал Каин, хватая Романова за плечи, держа его на расстоянии, пытаясь не задохнуться от его запаха. — Не знаю, но убил бы твою псину если бы он...Яна. От их близости начало мутить, а портрет под его спиной словно жёг Каина. Только когда ему на лицо упала капля крови, у Романова, вероятно, помимо того, что он говорил, были куда большие проблемы со здоровьем, Каин взвился вверх, заехав лбом в лицо Бориса. Тот что-то пробормотал, отпуская от него, у Каина тоже пошла носом кровь. На несколько секунд оба мужчины, оглушённые лежали рядом на портрете, пачкая его своей смешавшейся кровью. — Спасибо за ужин, — зажимая нос прокряхтел Каин, поднимаясь на ноги. Романов посмотрел на него своим единственным глазом, мутным и слезящмся и, не поднимаясь с портрета слизал их кровь размашистым движением языка, глядя ему в глаза. — Больной...— Каина передёрнуло от отвращения к тому как обезображенное лицо Бориса раскраснелось. Подняв револьвер, залетевший во время стычки за камин, он развернулся, стремительно выбегая из комнаты, несясь по лестнице, размахивая оружием всех, кто ему попадался, мужчину, который играл роль кучера, какую-то женщину. Уже выбежав на улицу, Каин долго не мог понять где он, из его головы исчезли все мысли, его гениальный мозг затуманился. А сердце билось словно загнанная в клетку птица.

***

— Уже второй раз за неделю я нахожу тебя в крови, — вполне по делу ворчал Авель, вытирая кровь с лица младшего брата. Его лицо было белым словно полотно когда Каин ворвался в особняк, и до сих пор. — Я предупреждал... Каин ничего не говоря, опустил голову к рукам старшего брата. Авель прекратил вытирать его от крови, крепко обнимая его, прижимая к груди. Нахмурился. — У тебя сердце так бьётся словно у тебя тахикардия...— прошептал Авель в его волосы. — Что же тебя так поразило... Каин не успел начать, внизу постучали в дверь, раздался голос констебля и Яна. Он вскочил, бросив на брата извиняющийся взгляд. Диалог напарника и «одного из ослов Скотланд-Ярда» ему совсем не понравился. Молодой полисмен очень нахваливал его друга, а у Каина уже глаз дёргался когда он слышал, что Яна кто-то находит интересным. — Доктор Хилл? Почему вы не в госпитале? Инспектор говорил чтобы вы оставались там пока дело Ллойда не будет закрыто? — Каин засыпал вопросами, спускаясь по лестнице. Не слишком вежливо бросил полисмену. — Благодарю вас за службу, не смею вас задерживать. Лицо полисмена выражает неуверенность, нежелание прекращать беседу с симпатичным военным врачом, но он уходит. Ян выглядит вполне сносно, с забинтованной рукой и ранкой на губе. Тогда, ворвавшись на скотобойню, Каин успел заметить как Ллойд наклонился к лицу его друга и...Нет. — Я разговаривал с инспектором, — Ян обнял его. — Он разрешил мне вернуться. — Почему? Ян отвёл взгляд, сведя брови вместе. — Они вынесли приговор. Дмитрия повесят завтра.