Грешный Лондон

— Они вынесли приговор. Дмитрия повесят завтра. Слова Яна повисли в воздухе, и несколько минут оба молчали. Завтра Дмитрий будет мёртв. — Как вы? Чем занимались пока меня не было? — Был у Романова, — без раздумий сказал Каин и пожалел, увидев как лицо напарника бледнеет, его брови нахмурились, а края губ опустились вниз. — Он написал мне записку с предложением прийти на ужин. С каждым словом выражение лица напарника приобретало всё большее недоумение и даже какое-то недовольство. — Зачем вы согласились?..— Ян поморщился и покачал головой своих черных растрёпанных волос. — Хотя нет, не говорите...Просто скажите, что с вами всё хорошо. — Со мной всё хорошо. Романов ничего не сделал мне, — Каин даже не соврал. Борис не сделал ему ничего. Он перевёл тему. — Как Ллойда повесят если в Лондоне если он даже не англичанин? — Инспектор говорил что-то про русского посла, — пробормотал Ян. Если честно, он даже не помнил весь диалог. Когда в госпитале к нему пришли какие-то высокопоставленные джентльмены и инспектор Скотланд-Ярда и как только фраза «Дмитрий Ллойд приговорён к смертной казни» была сказана с ним что-то произошло. Почти радость появилась где-то внутри него. — Славно, вернёмся к Авелю, друг мой, — Каин взял его за руку, с некоторым нетерпением ведя за собой по лестнице. Когда Ян пересказал Авелю новость, тот пожал плечами, на его лице не было облегчения. Наоборот, словно всё стало только хуже. — Борис Романов не оставит это так просто. Но не думаю, что он решиться выкрасть своего подчинённого, это слишком рискованно, — он тяжело вздохнул, переведя взгляд на младшего брата. — Какое-то время вам обоим лучше будет остаться в моём доме. Для вашей безопасности.

***

Следующим утром в дверь постучались и на пороге особняка стоял инспектор Скотланд-Ярда, который вёл дело, в окружении полисменов. Их встретили братья. — В последнее время в мой дом зачастила полиция, — недовольно сказал Авель, обводя пришедших хмурым взглядом. — Что на этот раз? — Дело в Ллойде, — начал инспектор, и у Каина что-то щёлкнуло в голове. Если они сейчас скажут что-то вроде «он сбежал», он лично прибьёт всех этих тупоголовых идиотов. — Ян Хилл здесь? — Что вам нужно от моего друга? — Каин ощетинился. — Он...он последняя просьба Ллойда перед виселицей, — инспектор развёл руками с хмурым лицом. — Он сказал, что хочет чтобы ваш друг пришёл к нему в тюрьму. Каин сжал зубы и двинулся на полисменов, мечтая просто выкинуть всех за дверь, но Авель успел удержать его за руку. — Брат, не надо...— голос Авеля смягчился до просьбы, почти умоляя. — Ты слышал, что они сказали? — Каин сверкнул глазами. — И пришли! Если бы они отказали Ллойду в просьбе, они бы не появились. Но они пришли! Они согласились! — Но это не наше дело, брат...Это должен решить Доктор Хилл, — погладив его по волосам, Авель отпустил его руку и двинулся к лестнице. — Я сам скажу это Доктору, а то ты слишком нервный. Оставив брата, Авель поднялся по лестнице, дошёл до комнаты где остановился Ян и деликатно постучал, представившись. После разрешения войти, Авель вздохнул, махая руками от сильного запаха табака. — Доктор Хилл, я же просил не курить в комнате, и потом это вредит вашему здоровью, вы же врач, лучше меня знаете! Ян отложил трубку и книгу, поднимаясь с кровати. — Это помогает мне успокоиться, но извините... — Мне жаль прерывать ваши попытки успокоиться, но внизу полисмены, — Авель задрал голову вверх чтобы посмотреть в лицо Яна и оценить его состояние. — Внизу полисмены, они пришли за вами. Доктор Хилл, вы...я не знаю как сказать помягче...но вы последняя просьба... — Последняя что?..— Ян не ожидавший этого, несколько минут непонимающим взглядом смотрел на Авеля. Увы, до него вскоре дошло... Последняя просьба его. — Разве последняя просьба перед казнью не что-то вроде последней сигары или бокала вина? — С таким человеком я не думаю, что можно обойтись чем-то нормальным. Каин зол, я знаю, что он не хочет чтобы вы туда шли. Ян медленно кивнул, глядя в одну точку перед собой. Это было слишком странно, кто он такой что перед смертью Дмитрий хочет видеть именно лицо. — Ян, не соглашайтесь...— тихо сказал Авель подойдя ближе. Увидев как он собирается и выходит из комнаты, пошёл следом. Полисмены заметив его почему-то вздохнули с облегчением, что лишь разозлило Каина больше. Увидев друга он почернел в лице. — Не смей, — он бросился, схватив напарника за локоть. — Не иди. — Это намного менее опасно чем когда ты пошёл к нему, — отсёк Ян. — Почему вам можно, а мне нельзя? Я хочу послушать его. Как можно мягче отстранив Каина от себя, Ян накинул пальто, выходя следом за полисменам и сел в экипаж, где у одного из констеблей развязался язык: — Нам пришлось перевести других заключённых в другое помещение, Ллойд в одиночной камере, отделённый от них наводил страх через решётку. Заключённые говорили, что ночью он что-то поёт и мечется по камере, кидается на стены...— говорливый констебль перекрестился. — Дева Мария, никак в нём сидит какой-то демон... — Демонов не существует, — Ян отвернулся к окну, прошептав тише. — Кроме тех что в нашей голове... Уандсворт, мужская тюрьма категории В на юго-западе Лондоне навевала на не самые хорошие мысли, но всё же Ян не мог скрыть недоумения почему Дмитрий содержится на таком безопасном уровне, его следовало поместить в тюрьму категории А. — Почему он здесь? — недовольно спросил Ян, выходя из экипажа, следуя за констеблем внутрь. — Тот, чей побег очень опасен для общества помещён сюда? — Он здесь всего несколько дней, Доктор Хилл и не предпринял ни одной попытки побега... Ян ничего не ответил, замечая, что чем ближе они к камерам, тем тише становится вокруг. У лестницы словно столпились все полисмены Скотланд-Ярда во главе со священником. Католическим. Он сомневался в том, что Дмитрий католик и ещё больше сомневался, что ему вообще нужен священник. Его, спускающегося по лестнице проводили десятки глаз, а сопровождающий констебль на секунду остановился, сглатывая и вытирая пот с лица. Камеры пустовали в этом сыром отвратительном помещении, мимо пробежала крыса. С каждой пустующей камерой мимо которой Ян проходил, углубляясь в темноту, его не отпускали самые неприятные ощущения. Констебль, вышедший вперёд вдруг остановился, и Ян чуть не споткнулся об вмиг потерявшего оставшуюся смелость мужчину. Камера с кромешной тьмой и единственным пятном света, из маленького окошка на самом верху, на сырой земле. Из нее донёсся голос: — Ворожи не ворожи в небе звёздочка погасла что свела меня с ума... — Я же говорил, что он что-то поёт...— прошептал констебль, обернувшись на Яна. — Какие-то заклинания... — Это русская песенка, не больше, — раздражённо ответил он, закатывая глаза. Какие идиоты иногда живут в мире. Ян прошёл вперёд, всматриваясь в темноту за решёткой. Песенка затихла, но он отчётливо знал, что Дмитрий на него смотрит, притаившись в каком-то углу. Задребезжали ключи в дрожащих руках констебля, и Ян резко обернулся, сжимая кулаки, словно готовясь к чему-то плохому. — Что вы, чёрт возьми, делаете? Зачем достали ключи и подходите к камере?! — Это его желание...— констебль изменился в лице, глядя на него со страхом, граничащим с настоящей паникой. — Он хочет чтобы вы вошли внутрь...Вчера его дополнительно заковали в кандалы. — Идиоты... — прошипел Ян, пытаясь понять как сильно страх Дмитрия просочился в людские головы. Вспомнив как его собственные руки дрогнули когда Каин назвал это имя...страх был сильнее чем он думал. Наблюдая как констебль дрожащими руками несколько раз выронил ключи, пытаясь отпереть камеру и постоянно поднимал голову чтобы посмотреть в тьму, Ян понимал, что сейчас ему стоит просто развернуться и уйти. И он почти это сделал когда камера была открыта. — Нет. Вернись. Когда раздался этот голос, обладатель которого из какого-то изощрённо издевательского принципа не говорил на английском, констебль дёрнулся, потянувшись за служебным оружием. — Это излишне, — Ян поднял руку, останавливая. — Я войду. — Он скован, но держитесь на расстоянии, — предупредил констебль и снова перекрестившись закрыл за ним камеру, запирая на ключ. Почти убегая к лестнице, пробормотал. — Позовите если что... «Если что» случится, Яну не поможет даже сам Господь Бог. Его ноги словно приросли к месту, он не пошевелился и почти не дышал, прислушиваясь к тихому шелесту цепей в левом дальнем углу камеры. Это была не просто тень как он решил вначале, это был Дмитрий со своей массивной фигурой опираясь руками о колени и склонивший голову. Привыкнув к полутьме камеры, Ян присмотрелся, замечая цепи, одна с кандалами на запястьях и более толстая цепь намертво прикованная к стене, она тянулась куда-то к шее Дмитрия. — На вас надели ошейник? Для вас слишком гуманно, — уже понимая, что с ним не будут говорить на другом языке, Ян, с удивлением и недовольством, заметил как перешёл на русский. — Почему вы на меня не смотрите? Я же ваша «последняя просьба», мистер Лло-ойд. Это медленно походило на цирк, Ян скрестил руки на груди, оперевшись спиной о стену темницы, наблюдая за этой "вымученной" позой заключённого. Он инстинктивно напрягся когда Дмитрий медленно разогнул спину, поднимая на него свои, лишенные интеллекта и других человеческих чувств, глаза. На его шее над разорванным воротом грязной рубашки действительно был плотно закреплён металлический ошейник. Очень тяжёлый. — Как твои руки? Не болят? — тягуче спросил Дмитрий с растущей ухмылкой, неторопливо наклоняя голову набок и рассматривая бинты под рукавом рубашки Яна. В госпитале руку которую искромсал Дмитрий ему забинтовали, но Ян и сам знал, что навсегда останутся шрамы. И Дмитрий это тоже знал, но всё равно спросил. — Надолго останется след? — На всю жизнь, — пришипел Ян, избегая слова навсегда. У него было много шрамов, но даже уродующий его левую часть лица не приносил такого чувства злости и ненависти как все те от Дмитрия. Ноги затекли и он медленно прошёлся по камере. — Знаете, некоторые люди наверху считают, что вы какой-то демон, почти сам дьявол... Я же считаю что вы просто больной, мистер Ллойд, логично для доктора? Но не все болезни можно вылечить. Вы как...ulcus, которую нужно вырезать. Под ошейником, на разорванном вороте грязной рубашки Дмитрия что-то блеснуло когда Ллойд расправил затёкшие плечи. Ян остановился, даже не объясняя что он сказал на латыни и наклонив голову, заметил серебряный православный крест на грубом шнурке. — Какое в вас большое количество противоречий...— пробормотал Ян очевидные вещи, чувствуя как изо рта вытекает ядовитое. — Разве в Библии не написано "ни убей"? Дмитрий в цепях дёрнулся к нему, но цепь на шее как поводок остановила его, кандалы были слишком крепкими чтобы выдержать даже его силу. Это странно разъярило его, Ян видел как относительно красивое мужское лицо становиться яростным, теряя человеческий вид, это было...То как Дмитрий раскрывал глаза в злости, было ощущение словно они горят льдом. Его порыв должен был заставить Яна сделать шаг назад, но он преклонил одно колено, взглядываясь в озверевшее лицо. — Вы боитесь умирать? — Нет. — Дмитрий резко мотнул головой, чеканя каждое слово с отвращением и нарастающей ненавистью, но не отрывая глаз от лица Яна, жадно сглатывая. — Я столько лет служил, потом ещё чёрт знает сколько долгих лет я, по пояс увязая в болоте, в лихорадке. Днём не выпускать лопату из рук, , ночью греметь кандалами в вонючем смрадном тюремном бараке. Ящик, эти чёртовы идиоты шайки Баала, Борис, решивший, что у него есть надо мной власть, решивший что я слушаю чьи-то приказы. Я перестал бояться всего. Ян с отвращением скривил губы, поднимаясь с колен, опираясь о землю. Это была ошибка, которая прибавилась ко всем ошибкам в его жизни. Он дал понять, что собирается уходить, и это по какой-то причине заставило Дмитрия дёрнуться с такой силы, что со стены, к которой прикреплялась цепь ошейника, упало несколько камешков. Ян не успел обернуться или издать хоть какой-то звук, как на его шее оказалась цепь кандалов на руках Дмитрия. Тот так же резко дёрнулся назад, и поскольку его вес куда превышал вес Яна, цепь начала давить на шею. — Отродье... Горло обмотала цепь, а Дмитрий сгрёб его в охапку, притянув между своих бёдер, Ян выругался, влетев спиной в чужую крепкую, словно каменную грудь. — Отпусти. Немедленно. — Я не слушаю чьи-то приказы, ты забыл? Сиди смирно...— Дмитрий дёрнул руками, заставляя цепь на шее Яна, который двинулся от него, натянуться сильнее. Потянул носом около его волос и уткнулся жёсткими губами в ухо, по военному гаркнув, почти оглушая. — Сиди смирно, сука!.. — Чего ты добиваешься? Возьмёшь меня в заложники и попытаешся сбежать? — прохрипел Ян, вцепившись в цепь на шее, пытаясь ослабить давление. У него путались мысли и кипел мозг, пытаясь найти логическое объяснение. Это была его...чёрт знает какая по счёту ошибка. Логика стояла на несколько сотен ступеней выше чем Дмитрий. И хуже стало лишь когда Дмитрий приподнял бёдра, захватывая его и притягивая куда ближе. По голове словно ударили обухом. У Яна появилось опасение, что над ним сейчас надругаются. — Моя последняя просьба...— хрипло прошептал Дмитрий ему на ухо, двигая рукой, морщась, снова слыша как гремят кандалы и залезая под рубашку Яна. Мозолистые пальцы огладили твёрдый живот, поднимаясь выше по груди. Ян не двигался, даже когда ненавистные руки сжали грудные мышцы, сминая, словно играясь с сосками, лишь пытался ослабить цепь на горле, даже не до конца понимая как именно они запутаны. — Сиди...смирно...а то вдруг, кто-то из дурней сверху прибежит и увидит... Ян, хоть и был спиной к Дмитрию, мог поклясться, что он ухмыляется. Руки вылезли из-под его рубашки, большие пальцы возились с маленькими пуговицами. В стиле Дмитрия было бы разорвать всё, но он проявил себя почти как человек, а не зверь, мучаясь и ругаясь под нос, когда пуговица долго не поддавалась. — Чёрт...английская мода чтоб она горела...— прошептал Дмитрий, расправившись со всеми пуговицами и стягивая рубашку с плеч Яна, тут же накинувшись на шрам со времён первых служб на востоке, вылизывая и кусая. Руками снова потянулся к его соскам, грубо растирая между подушками пальцем. — Ты какой-то кошмар...— прошептал Ян, замечая, что несмотря на отвращение выгнулся к рукам Дмитрия, обвивая пальцы вокруг его запястий как вторые кандалы. — Ты скоро будешь болтаться на виселице...М-м-м... Руки Дмитрия развели полы его рубашки в стороны, грубыми резкими движениями огладив его через брюки, и Ян отпустил его запястья, закрыв себе рот из которого доносились отвратительные стоны. Словно ему нравилось всё это... — Нет. Пусть это будет моя рука...— Дмитрий убрал его руки, заменяя своей, огладил большим пальцем губы Яна, после вгоняя в жаркий рот, продолжая ласкать его через ткань. Всё это сопровождалось резкими звуками шелеста цепей, который злил Дмитрия из-за воспоминаний об его заключении. — Ненавижу...этот звук. Ян чувствовал его злость в каждом движении руки на его члене, в каждом резком толчке пальца во рту. Глаза заслезились, он попытался что-то промычать, но лишь обхватывал палец Дмитрия губами. — Не хотите поцеловать меня? Все кого я целовал после не могли даже выговорить своё имя, — прошептал Дмитрий ему на ухо, вынимая мокрый палец, наблюдая как от его Яна тянется тонкая ниточка слюны. От его хриплого голоса у Яна начали дрожать руки. — Или пропустим поцелуи? Может быть...мне стоит взять тебя прямо здесь, в этой камере? — Я быстрее разрешу тебе задушить меня чем...— вырвалось у Яна, но Дмитрий дёрнул его голову на себя, крепко держа за подбородок. И поцеловал, нахально залезая языком в рот. Нагло приласкал его через брюки сильнее. — Ты на вкус...как гнилые яйца... Дмитрий сощурился, разрывая поцелуй, напоследок лизнув его нижнюю губу и предварительно дёрнул цепью, придушив. Ян захрипел, пытаясь сделать шумный вздох, чувствуя что твёрдая рука всё ещё ласкает его, чувствуя как Дмитрий наклоняется к нему, лижет затылок, прикусив. Яну почти поплохело когда оргазм накрыл его до дрожи в руках. — Вставай и уходи, — прошипел Дмитрий, снимая цепь и отталкивая его от себя. — Хочется посидеть в одиночестве перед смертью. Ян резко вскочил, дрожащими пальцами застёгивая рубашки, чувствуя как горит его лицо, как твердеют соски и на секунду опустил глаза вниз, на Дмитрия. На его бёдра. Дмитрий развёл бёдра, тяжело дыша, высунув язык словно собака и дёргаясь на цепи, не пытаясь прикрыть возбуждение, выпирающие в его брюках. Их взгляды пересеклись, и на секунду Ян подумал, что Дмитрий как-то попытается его остановить, схватить. Он видел как мощные руки дёрнулись вверх, но также быстро опустились вниз. Когда Дмитрий забился назад в угол, Ян забарабанил по решётке, что-то бормоча заплетающимся языком констеблю, который открывал камеру, выпуская его, взъерошенного с блеском в глазах.

***

Всего через полчаса, в зале где были люди, пришедшие на казнь и судья, Дмитрия вывели несколько крепких полисменов, ещё двое держали револьверы, словно осуждённый мог вырваться из пут, связывающий его руки за спиной. В зале было полно людей, громко возмущающихся и причитающих, но все замолчали без приказа лишь видя возвышающегося над ними Дмитрия. Сильно отличного от бешеного, но до одури страстного Дмитрия, которого Ян ощущал на себе всего полчаса назад. Судья поведал о преступлениях Дмитрия, Ян теперь знал всё, про каждое убийство, про каждого человека, которого сгубили руки Дмитрия. Их оказалось семеро. Приговор. Смертная казнь. — «Во имя Отца и Сына и Святого Духа», — зачитывал священник на английском, стараясь держаться за спинами полисменов пока Дмитрия поставили на люк, который должен был вот-вот открыться. Словно разверзнувшийся ад под ногами. Дмитрий не внимал ни единому слову, глядя на толпу сверху словно он был не осуждённым, а мясником над овцами. Его взгляд нашёл Яна и больше не отпускал. На его шею накинули верёвку, и Ян одними губами прошептал глядя в глаза Дмитрия: — Умирай, ты должен умереть... — Вам даётся последнее слово перед смертью, — куда тише произнёс судья, замечая как Дмитрий дёргается, ошибочно принимая это за попытку побега. Это всё из-за одного единого слова, даже не произнесённого вслух. Судья поднял руку чтобы все затихли. Когда через минуту Дмитрий так и ничего не сказал, судья повторил. —Вы же понимаете английский язык, вам даётся последнее... — Горите все в аду, — холодно произнёс Дмитрий на английском языке, выговаривая каждую букву с русским акцентом. В последний раз посмотрел на Яна и усмехнулся, тоже прошептав одними губами «Дрянь». Ему на голову надели плотный чёрный мешок, навсегда скрывая живое лицо Дмитрия Ллойда, военного, преступника и убийцу. В следующий раз, его лицо, застывшее бледной маской, увидит лишь судебный врач чтобы констатировать смерть. Ян не отрываясь, не осознавая, что перестал дышать и вытаращил глаза, смотрел как люк резко открывается, разверзнувшись под ногами Дмитрия. Кто-то из присутствующих громко вздохнул, наблюдая как тело Ллойда почти сразу же перестаёт дёргаться, длинного падения было достаточно для перелома позвонков и смерти.