Свечи в темноте

Марго Идрис, сидящая на краю койки, где лежала Кристина, выглядела измученно и блекло. Она аккуратно поглаживала ладонь девушки и периодически поправляла тонкое одеяло, будто оно могло сползти с неподвижного тела. Альбус знал ее мельком — видел пару раз на вокзале и на одной из газетных страниц, — но сейчас она была иной, менее живой. В его воспоминаниях эта молодая женщина осталась достаточно яркой, особенно на фоне хмурых Ноттов. Она разбавляла мрачную атмосферу, возможно, тем самым раздражая свою падчерицу. Каждый раз, когда Альбус подписывал пергамент, позволяющий Кристине отправиться домой, он замечал ее лицо, скорченное недовольной гримасой перед предстоящим путешествием в родное поместье. Слизеринка не горела желанием там находиться. Он все еще помнил рассказ Джеймса о том, как мачеха увела ее под руку сквозь толпу на вокзале, когда они все приехали на каникулы. Как бы отреагировала Кристина, узнай, что мачеха любовно ухаживает за ней, будто за собственным ребенком? Марго Идрис заплела ей косы. — Чтобы волосы не свалялись в колтуны, — пробормотала она в ответ на заинтересованный взгляд мадам Помфри. — У нее красивые волосы, как у матери. Альбус перевел взгляд на Теодора, тихо переговаривающегося с Малфоем-старшим. Он выглядел странно: руки тряслись, взгляд рассеянно блуждал по белому халату его старого друга. Потерянный мистер Нотт. — У нас есть возможность помочь, Тео, ты должен это знать, но вопрос лишь в том, ждет ли нас успех, — голос Драко звучал ровно и уверенно. — Успех? — захрипел он. — Если нужны р-ресурсы или… Драко, если нужны какие-то ингредиенты для лекарства, что-то запрещенное, ты можешь мне… — Нет, Тео! — отрезал Малфой. — Мы сделаем все законным путем. Нотт впервые посмотрел на него. Нахмурился, глядя прямо в серые глаза напротив. Альбус почувствовал себя лишним и сделал шаг назад, чтобы не оказаться в опасной зоне. — Это моя дочь! — Я знаю! — Ни черта ты не знаешь, Драко! Ты боишься идти против правил, даже если от этого будет зависеть чья-то жизнь! — Ты знаешь мои принципы, — Драко оставался непоколебим. — Я буду их придерживаться. — Плевать я хотел на твои принципы! А если бы это был твой ребенок? — Ничего бы не поменялось. — Ты бы нашел самого гнилого продавца на черном рынке, лишь бы спасти своего ребенка! — Она тоже мой ребенок, Тео! — рявкнул Малфой. — Кристина тоже часть моей семьи, как и ты. Я не могу позволить тебе пробовать что-то запрещенное именно ради нее. — Из-за твоих принципов умерла Пэнси! Малфой сжал челюсть, а Альбус сжал руками палочку, чтобы успеть предотвратить возможную драку. Марго Идрис подскочила со своего места, услышав последнюю фразу из уст своего мужа. — Тео, хватит! — взвизгнула она. Нотт обернулся к ней, и глаза его пылали горячим гневом и отчаянной болью одновременно. — Не вмешивайся! Это не касается тебя, Марго Идрис! — Что? — обескураженно пролепетала она в ответ. Нотт ничего не стал говорить, вернув свое внимание старому другу; Драко сам был шокирован его поведением не меньше, чем Марго Идрис, которая медленно опустилась на стул возле койки Кристины. Она все еще смотрела на мужа, не скрывая изумления. Теперь мешки под ее огромными голубыми глазами стали куда ярче, чем изначально казалось затихшему Альбусу. — Если это поможет ей, Драко, если мне нужно достать то, что нельзя купить… — Пойми, Тео, ты не единственный отец, чей ребенок в опасности. Знаешь, сколько матерей проливали свои слезы, умоляя меня помочь, использовать запрещенную магию? Дело не в способе лечения, дело в способе проклятия, пойми. Нельзя вылечить человека от болезни, которая тебе неизвестна. В данный момент Кристина, как и все остальные, находится в стабильном состоянии. Да, в тяжелом, но стабильном. Они перестали терять кровь, а это уже много значит. Тео чуть ли не взвыл, зарывшись пальцами в свои волосы. Он был потерян и напуган. Мужчина обернулся к кровати дочери, а глаза его налились слезами, которые он упорно старался прогнать, часто моргая и делая глубокие вдохи. Марго Идрис в очередной раз погладила девушку по руке, чуть сжав пальцы у ее запястья. Две темные косы покоились на ее груди — ярким пятном на белом одеяле. Кляксы. — Мы можем забрать ее домой? — спросила миссис Нотт. — Не думаю, что это хорошая идея, — голос Драко звучал успокаивающе. — Тут она под моим наблюдением, поэтому в полной безопасности. Мы не стали отправлять пациентов в Мунго как раз поэтому. — Разве у них не больше ресурсов? — Их самый большой ресурс — это я, — с каплей гордости произнес Малфой. — И меня раздражают эти канарейки, снующие по коридорам больницы. Здесь куда спокойнее. Драко был безусловно прав. Но именно в этот момент, будто по щелчку пальцев, двери в больничное крыло отворились, а на пороге показался взъерошенный Джеймс Поттер с галстуком набекрень. Альбус мысленно ударил себя по лбу, увидев брата в таком виде. Все тут же повернулись в сторону вошедшего, а тот удивленно замер, не ожидая такого внимания. Он чуть замялся на пороге, оступился, сделал первый шаг вперед под взглядами нескольких пар глаз. — Ты заболел, Джеймс Поттер? — поинтересовался Малфой. — Нет, сэр, — слишком быстро ответил юноша. — Почему ты не на уроке? — У меня… нет урока, — заикнувшись, сболтнул он. Брови Драко поползли вверх в удивлении. Он был уверен, что сейчас его сын находился на Зельях, а значит, и Джеймс должен был быть там же, но почему-то оказался этим утром здесь. Гриффиндорец не стал дожидаться остальных вопросов, что повисли в воздухе, а уверенно прошел вглубь. Он остановился возле койки Кристины. Альбус проследил за взглядом Теодора Нотта — встревоженным, приклеенным к спине Джеймса. Поттер подошел ближе и прикоснулся к кончикам пальцев лежащей девушки. С другой стороны у кровати сидела Марго Идрис, удивленно наблюдающая за его действиями с неподдельным интересом. Он погладил едва теплые пальцы Кристины и будто бы вздрогнул, а потом потянулся к карману мантии и вынул из него небольшой золотистый сверток, который затем положил на тумбочку. — Вдруг ей захочется сладкого, когда она поправится, — тихо пробормотал он. — Она точно будет злиться. Он молча смотрел на нее несколько секунд, словно впервые изучая свою подругу, которая была бледнее обычного и выглядела уж слишком беспомощно для самой себя. — Астрид заплела ей косы? — спросил он, обращаясь к Марго Идрис. — Н-нет, — голос ее дрогнул, — э-это я, я заплела, чтобы не мешали… Джеймс улыбнулся: — Ей понравится. Марго Идрис была готова расплакаться. Этот юноша всколыхнул что-то внутри нее, что она так усердно в себе пыталась подавить. Ей ведь тоже было тяжело из-за случившегося. Патронус Драко Малфоя промчался перед ней прошедшей ночью и впорхнул в кабинет Тео, откуда позже послышался шум и треск упавшего стула. Она плохо помнила этот момент, находясь под воздействием множества успокаивающих зелий. Тео пронесся мимо нее, а она словно по инерции побежала за ним, не став расспрашивать о том, что произошло. Они провели целую ночь в больничном крыле Хогвартса. И ей все казалось таким до жути пугающим. Но этот мальчишка, который принес Кристине сладости без какой-либо причины, отрезвил ее разум. Он знал ее куда лучше, чем Марго Идрис. Возможно, даже лучше, чем ее отец. Он так спокойно упомянул Астрид, которая заплетала косы, что женщине почудилось, будто Кристина жила какую-то отдельную жизнь и не хотела впускать в нее взрослых. Считала ли Кристина ее, Марго Идрис, взрослой? Еще в Рождество эта девчонка всеми силами старалась показать, насколько мачеха чужая в доме. А вчера она сидела напротив и была согласна пить чай и вытирать этой мачехе слезы. Теперь Марго Идрис держала Кристину за прохладную руку, и парень в гриффиндорском галстуке показался ей ниточкой между ребенком и домом. Кристина была ребенком. Живым, настоящим, полноценным. Она тоже разбивала коленки, плакала, смеялась и злилась. Марго Идрис старалась показать ей, что не стоит бояться открыться, но та упорно выстраивала стены вокруг себя. Может, дело было в Теодоре, не сумевшем наладить контакт с родной дочерью? Рука молодой женщины опустилась на собственный живот, который был плоским, но по-прежнему мягким. Тело не до конца восстановилось и все еще давало о себе знать, напоминало о случившемся. Должна ли была семья Ноттов понести столько потерь сразу? Один ребенок так и не смог родиться. Другой был на грани смерти. Что чувствовал Тео? Запрется ли он в своем кабинете с нескончаемым количеством алкоголя? Разговор между мужчинами возобновился. Альбус отошел от стены, чтобы приблизиться к брату и увести его подальше, но что-то его на секунду задержало. — Малфой, ты должен понять меня, — почти молил Нотт. — Я так долго пытался вернуть все обратно… Сделай исключение, спаси ее! Прошу тебя… — Дело не в исключе… — Ради Пэнси, Драко… Малфой застыл при упоминании ее имени. Тео редко говорил о ней. — Ты ведь знаешь, как бороться с такими проклятиями. — Если бы я знал, то меня бы давно тут не было, Тео. Я делаю все, что в моих силах. — Ты не спас ее тогда, — голос его изменился. — Сказал, что уже поздно. Но это была ложь! Ты отказался ее спасать, потому что испугался последствий. Марго Идрис поднялась со стула и двинулась к мужу, чтобы прервать его, но было уже поздно. Тео Нотт дрожал от эмоций, заполонивших разум и душу. Она попыталась дотронуться до него, но мужчина не позволил ей. Он смотрел прямо на Малфоя, буравя его своим взглядом, а тот в ответ даже не шевелился, но глаза его будто поменялись. — Тебе лучше уйти отсюда, чтобы успокоиться, — произнес он холодно. Лицо Тео исказилось. — Уйти? Ты говоришь мне уйти, когда мой ребенок на пороге смерти? — Достаточно, — Драко махнул рукой и отошел к комоду с зельями. Малфой показал, что разговор окончен. Но все присутствующие знали, что это не конец. Драко лишь сделал первый шаг к прекращению этого разговора, но Тео не оценил способ закончить все мирно. Он шагнул к нему. Марко Идрис вцепилась в рукав его пиджака, но он отдернул руку. Альбус снова приготовил палочку. — Малфой, не повторяй своих ошибок! — Моих? — Драко резко к нему обернулся. — Я исправил все свои ошибки и искупил грехи, поэтому не перекладывай на меня ответственность за то, что сам сотворил. — Винишь меня в ее смерти? — Тео сжал кулаки. — Это ты себя винишь, но пытаешься обвинить меня. Я бы не помог Пэнси, потому что было поздно. Потому что ты скрыл от меня все! Ты молчал, а она умерла от твоих чертовых артефактов! И теперь ты хочешь использовать на своей дочери темную магию? После всего, что сотворила эта магия, ты готов рискнуть Кристиной? — Это поможет ей! — не унимался Нотт. — Это убьет ее! — Проклятье убьёт ее! — вены на шее Тео раздулись в гневе, а лицо покраснело. — Черт возьми! Я пытаюсь! — Малфой повысил голос, отчего Марго Идрис сжалась. — Я пошел на поводу у этой старухи, чтобы помочь, а не рисковать! Я должен найти способ! Ты хоть представляешь, чего нам стоило найти источник проклятия? Думаешь, это было легко? Или легко было расшифровывать каракули какого-то идиота, балующегося с магией тогда, когда не следовало? Драко с каждым словом говорил все громче, в упор смотря на старого друга, который не мог понять, как считал сам Малфой, очевидного. Ноттом двигали боль и страх вновь потерять дорогого человека. Он тысячу раз винил Драко в смерти своей жены, когда это произошло, хотя прекрасно понимал, что это вовсе не так. Но ему было проще справляться, найдя виновного и утопив себя в алкоголе. Сломается ли Теодор Нотт окончательно, если его старшая дочь умрет от неизвестного проклятия? Сломался ли он уже, когда увидел ее едва живую на белых простынях? — У меня есть книги, в существовании которых даже ты сомневаешься, Малфой, — настаивал Тео. — Я дам тебе все! Любой ресурс! — Ты знаешь мой ответ, Тео. Нотт раздраженно всплеснул руками. Обстановка настолько накалилась, что казалось, витражи вот-вот треснут. Марго Идрис сжалась; цвет ее кожи будто бы стал серым за несколько минут этого разговора. И вдруг Тео замер. Он смотрел на Драко, а глаза его потемнели, точно дымка покрыла своей пеленой зрачки. — Я заберу ее домой. Голос прозвучал громче. Эхом отразился от стен. Драко на мгновение прикрыл глаза и набрал в лёэегкие побольше воздуха. — Я не позволю, — на выдохе произнес он. Тео усмехнулся: — Ты не смеешь помешать мне. Она моя дочь, я вправе забрать ее домой. — Будь ты хоть Министром магии — мне плевать. Кристина останется здесь. — Ты угробишь ее своим бездействием, Малфой! — он перешел на крик. Отчаянно. Жутко. — Хочешь сам ее угробить? Давай, пожалуйста! Прикажи своему дворецкому рыть могилу рядом с Пэнси! Марго Идрис прикрыла рот рукой, шокированно глядя на неожиданно разъяренного Драко. — Убей еще и ее! — не унимался теперь Малфой. Слова потоком срывались с его языка, оставляя на Тео глубокие раны. — Уложи ее в ту же постель, закрой дверь и жди, когда она умрет! Давай, Тео, будь смелее! Чертов защитник… Решил стать хорошим отцом, после того как отнял у своей дочери нормальное детство? Думаешь, заберешь ее и все сразу разрешится? Думаешь, что Кристина тут же откроет глаза и побежит к своему папочке? Черта с два, Тео. Она умрет. Умрет на твоих руках. Твой первенец умрет, потому что ты не учишься на своих ошибках. А потом ты обвинишь меня. Снова. Ты убил ее мать самым жестоким способом, потому что посчитал, что справишься сам. И что, понравилось? Как тебе теперь сидится у ее могилы? — Драко, не надо, — встрял Альбус, надеясь остановить эту лавину. Но разве было это в его силах? Малфой завелся не на шутку, и он собирался идти до последнего. Даже если его слова были жестоки, они оставались правдой. Такова реальность, от которой не убежать. Он не мог позволить Тео ошибиться снова. Кристина не заслужила такой участи. Она всего лишь ребенок непутевого родителя, не знающего, как поступить. Драко хотел спасти ее не меньше, чем хотел бы спасти одну из своих дочерей. Все понимали это. Но Тео был непреклонен. А Джеймс услышал намного больше, чем должен был. Он смотрел на взрослых, которые ругались друг с другом, будто дети. И голос мистера Малфоя, который забивал молотком гвозди в пустой гроб Кристины. Они обсуждали страшное и жуткое так, словно вопрос не заключался в спасении жизни. Больше было похоже на спор из принципа. Принцип Драко Малфоя заключался в том, чтобы не навредить. Это было слишком понятно и просто, но в чем был принцип Теодора Нотта? Он так громко кричал о том, что хочет спасти свою дочь, но почему-то не позволял Малфою это сделать. Джеймс верил Драко Малфою. Верил в его правоту и желание помочь. Верил, что каждый из лежащих тут находится под его защитой. И было удивительно, что Нотт имел другое мнение. Джеймс не знал подробностей, не знал ничего о том, что происходит на самом деле, он лишь винил себя в случившемся. — О чем они, Альбус? — тихо обратился он к брату. Но вдруг наступила тишина. Все обернулись к Джеймсу, стоящему в самом центре. Взгляд его был потерянным и даже немного напуганным. Он смотрел на Альбуса в поиске ответов, но тот не мог ничего сказать ему. Не было ни единого слова, которое смогло бы урегулировать ситуацию. Казалось, скажи что угодно, и разразится очередной скандал. — Почему этот мальчишка все еще здесь? — возмутился Нотт. Малфой бросил взор на Альбуса, намекая на то, что Джеймса нужно вывести из крыла. — Альбус? — в голосе проскользнула тревога. — Уходи, Джим, у тебя занятия, — он подошел к брату и аккуратно сжал его плечо. Но вряд ли что-то заставило бы Джеймса отсюда уйти. — Черная магия оскверняет душу, ведь так? Отец нам говорил, ты помнишь? — Джеймс, не время… Малфой отошел от Нотта, вновь намекая на окончание неприятного разговора, но тот, увидев движение, снова шагнул к нему, возвращая их обоих в прежние позиции. Еще немного — и в руках мужчин вполне могли оказаться волшебные палочки. Марго Идрис бледнела с каждой минутой все больше. — Ал, они ведь не станут, да? — Джеймс с надеждой взглянул на брата, молясь услышать хотя бы один ответ на множество вопросов. — Скажи, что они не станут делать это с ней… — Салазар! — вдруг вскипел Нотт. — Каждый считает, что имеет право лезть в это? Даже чертов Поттеровский мальчишка! — Тео, — тихий голос Марго Идрис никто даже не услышал. — Я заберу ее и найду тех, кто не испугается использовать что-то мощнее чертовых микстурок, Малфой. Теодор резко развернулся и широкими шагами устремился к койке Кристины. Марго Идрис ухватила его за плечо, но тот вновь одернул ее руку, будто не заметив этого сопротивления. Драко бросился за ним, понимая, что хочет сделать друг. Это могло быть чревато. Чревато самыми страшными последствиями. И Джеймс, растерянно смотрящий на присутствующих, вдруг сбросил свою сумку на пол и преградил путь Теодору Нотту, встав прямо перед ним. Они были почти одного роста, мужчина возвышался на несколько сантиметров, но взгляд Поттера, смотрящий в его лицо, был будто бы внушительнее. Перед ним был сильный юноша. Сильнее многих взрослых. — Это просто смешно, — раздраженно усмехнулся Теодор. Малфой тут же оказался рядом с Джеймсом, обрывая путь к Кристине для ее отца. — Она умрет, если заберешь ее, Тео. — Закрой свой чертов малфоевский рот, Драко. Помещение пропиталось злостью и отчаянием. И даже витражи, казалось, зазвенели. Марго Идрис отчаянно пыталась сдвинуть мужа с места, вцепившись в его предплечье. Ее глаза наполнились тревогой, а Альбус подумал о том, что Гермионы никогда нет в нужный момент. Она бы точно сумела разрешить ситуацию безболезненно для каждого из присутствующих. — Ты должен довериться мне, чтобы спасти ее, — настаивал Малфой. — Чтобы ты развел руками и сказал, что она умрет, как это было с ее матерью? — Пэнси была проклята из-за твоей глупости и гордыни, Нотт! — выкрикнул он. — Хватит говорить о ней так, будто я ее убил! Я делал все, что в моих силах! — Этого было недостаточно! Джеймс внезапно шагнул ближе, оставив Драко за собой, будто защищая. — И какой смысл в том, что было тогда, если помочь нужно сейчас? — голос Джеймса прозвучал слишком громко. — Джим, не влезай, — предостерег брата Альбус. — Если кто-то и умрет, то по моей вине! — выкрикнул он. — Хватит меня оправдывать, Ал, я ведь знаю, что виноват. Но я не хочу, чтобы у нас вообще не осталось шансов! Теодор прищурился, глядя на мальчишку. Что-то насторожило его в словах, сказанных так громко и звонко. — О чем это он? — Нотт не спускал взгляда с Джеймса. Малфой продолжал молчать, не давая ответа на прозвучавший вопрос. Он задумался о том, стоило ли рассказывать Тео всю правду, когда он в состоянии бешенства. — Это я их всех проклял. — Ты не проклинал, — тут же влез Драко. — Это случайность. — Малфой, что происходит? — голос Нотта стал требовательным. — Что он сделал? — Я прок… — Заткнись, Джеймс! — рявкнул Драко на гриффиндорца. — Давай обсудим это позже, Тео? — Думаешь, после такого признания я оставлю свою дочь здесь еще хоть на минуту? Ты из ума выжил? Драко чуть не завыл от безысходности. — Заклятие было в книге, которую я поднял с пола в библиотеке, — не унимался юноша, подписывая тем самым себе приговор. — Я прочитал его, а оно оказалось зачарованным. Все, кто был в библиотеке в тот вечер, оказались под его воздействием. Они не винят меня, но я знаю, что большая часть ответственности на моих плечах, хоть я и не знал, что произойдет после прочтения. Альбус сказал, что они смогут спасти всех, что нашли все нужные ингредиенты для целебного зелья… Мистер Нотт, пожалуйста, не забирайте Кристину, — глаза Джеймса заблестели от подступивших внезапно слез. Теодор смотрел прямо сквозь него. Взгляд его будто затуманился, а зрачки расширились. Что-то переменилось в лице Нотта от услышанного. Джеймс был готов к тому, что разъяренный отец взорвется, узнав правду, узнав о том, кто виновен. Но он даже не пошевелился. Замер. Марго Идрис осторожно подошла к мужу и положила теплую ладонь на его плечо. Она поджала губы, ожидая самую страшную реакцию, но ее так и не последовало. Теодор Нотт не мог раскрыть рта, а язык так и прилип к нёбу. Альбус, воспользовавшись этими секундами тишины и замедления, схватил брата за рукав и с силой потащил к выходу, взглядом приказав заткнуться. Поттер-младший старался сопротивляться, но тотчас очутился уже за порогом лазарета. Альбус посмотрел на него строго, напомнив в это мгновение отца, когда тот отчитывал их за слишком серьезные шалости в детстве. — Поговорим, когда я сам за тобой приду. Исчезни и не попадайся. Но последнее, что он смог услышать, была слишком тихая просьба Нотта из глубин помещения: — Драко, можем поговорить наедине? Дверь шумно захлопнулась.

***

Лили никак не решалась постучать. Она мялась возле стен в подземельях, трусливо подходя ко входу в гостиную и отходя обратно. Ей казалось, что она будет выглядеть глупо, а любой мимо проходящий слизеринец обязательно кинет что-то нелицеприятное ей в спину. Потому она постоянно прижималась к выступу ниши возле статуи, чтобы не привлекать внимание. Она могла попросить младшекурсников, которые вошли в гостиную минут двадцать назад. Могла подойти к ребятам из команды, ушедшим часом ранее. У нее было несколько шансов, но ни один не был использован. Лили снова шагнула к сырой стене и занесла руку (четырнадцатый раз за всёэе время нахождения в этом коридоре), чтобы постучать, как вдруг камень начал отъезжать. Девушка быстро отошла к противоположной стене. Из гостиной вышли слизеринки с шестого или седьмого курса. Они покосились на Лили и зашептали друг другу что-то едва слышное. Одна из них хмыкнула и послала ей презрительной взгляд. Невысокая брюнетка обронила вполне различимое, хоть и тихое «привилегированная сука». Очень мило с их стороны. Следом из гостиной вышла Кассандра. Лили готова была провалиться сквозь землю в ту самую секунду, как увидела золотисто-пшеничные волосы девушки. Та смерила ее вполне равнодушным взглядом. Девочки снова зашептались. — Лили, — приветственно кивнула Блэквуд. — Ты что-то хотела? Поттер замешкалась от неожиданности. — Да, я хотела спросить, эм… Она выглядела как полная дура в окружении хмыкающих слизеринок. Один из самых позорных моментов ее жизни. — Скорпиус не спускался в гостиную сегодня, — спокойно произнесла Кассандра. — Я могу его позвать, если нужно. — Если не будет затруднительно, — вымолвила Лили. Кассандра слегка улыбнулась и вновь скрылась за стеной, оставив ее наедине с кучкой девчонок, которые явно не были рады ее присутствию. Повисло неловкое молчание, по ощущениям продлившееся несколько часов. И когда Кассандра вернулась, Лили испытала ужасное облегчение. — Хорошего вечера, Лили Поттер, — произнесла та спокойно. — И тебе, Кассандра. Спасибо. Девушка подошла к своим сокурсницам и что-то им тихо сказала. Те обернулись на Лили, смерив ее пронзительными взглядами, от которых захотелось поскорее спрятаться. Стена вновь отворилась, а на фоне темного и сырого коридора образовался беловолосый юноша. Лицо его тут же осветила лучезарная улыбка, которую он сразу попытался подавить, увидев остальных девчонок поблизости. — Лили! — слишком радостный тон. Будто бы он весь день ждал только ее. Кассандра Блэквуд, больше не взглянув в сторону Лили, медленно направилась к выходу из подземелий. Ее однокурсницы последовали за ней, иногда оборачиваясь. И как только коридор опустел, Скорпиус молниеносно нагнулся к Лили и, обхватив ее лицо ладонями, запечатлел на губах поцелуй. Она почти сразу отпрянула, шокированно распахнув глаза. — Тебе последние мозги вышибли? — возмутилась она. — Что не так? Мы ведь целовались уже. — Ты бы еще потащил меня в гостиную целоваться, чтобы все видели! — А я не особо против, — хмыкнул Малфой. Лили зарделась. Такая глупость, правда? Никого ведь не было, но он был бы не против, если бы присутствовали зрители. Скорпуис обвил ее талию руками и медленно прижался к Лили, положив голову в изгиб ее шеи. Девушка прерывисто выдохнула, ощутив тепло его дыхания на своей коже. Ее руки зависли в воздухе от переизбытка таких новых и трепетных для ее тела ощущений. Он так крепко ее обнял, что ни одной мысли в голове не осталось. Абсолютная тишина и полное спокойствие. Безопасность. — Как ты себя чувствуешь? — шепнула она ему на ухо. — Теперь потрясающе, — так же тихо пробормотал он ей в шею. — Почему ты не пришла раньше? Лили все же обхватила его торс руками, позволяя объятиям стать теснее и теплее. — Я не готова к клубку змей, знаешь ли, — усмехнулась она. — Я передам Альбусу. Обязательно. Но позже, — Скорпиус усилил хватку, — сначала хочу насладиться моментом. — Может, не здесь? Кто-то может выйти и увидеть нас. — Мы не скрываемся, Лили, — выдохнул он устало. — Ты перестала быть тайной. — Лишний повод для сплетен. Эти девочки так на меня смотрели… — Пусть смотрят, — голос Скорпиуса стал еще более мягким. — Каждая из них хотела бы оказаться на твоем месте. Лили фыркнула, но не стала ничего говорить о его самооценке, которая, судя по последнему высказыванию, превышала все допустимые лимиты. — А вот на твоем месте далеко не каждый хотел бы оказаться, — подметила она. Скорпиус поднял голову и вопросительно взглянул на Лили, не сразу поняв, что она подразумевает. — Джеймс, — самый очевидный и понятный ответ. Юноша усмехнулся и чуть отстранился от нее, чтобы лучше видеть. И это было самое прекрасное, что довелось видеть его глазам. Лили была невероятной. Даже когда ерничала. И когда ее пальцы пробежались по его лицу в тех самых местах, где еще совсем недавно сочилась кровь и алели ссадины, он понял, что ни за что бы не отказался от взбучки Джеймса. Она того стоила. Скорпиус вновь обхватил ладонями ее лицо, большими пальцами погладив румяные щеки. Она вновь покраснела и попыталась опустить взгляд, но юноша не позволил, удерживая лицо так, чтобы она смотрела только на него. — Ты чего? — шепнула Лили смущенно. — Все еще не верю, что могу быть так близко к тебе, а ты даже не сопротивляешься. Она издала смешок. — Смейся, Лили Поттер, — Скорпиус широко улыбнулся. — Родишь мне парочку спиногрызов лет через пять, там точно будет не до смеха. Глаза девушки тут же расширились, а улыбка спала с лица. Она оттолкнула Малфоя под его заливистый смех. — Малфой! Ты остатки мозга потерял?! Она стукнула его по плечу, но Скорпиус уже загибался от смеха, не имея даже шанса остановиться. — Это не смешно, кретин! — Поверь, — выдавил он сквозь смех, — я не могу это контролировать. Лили сложила руки на груди, выжидающе глядя на юношу, который действительно не мог остановиться. Смех его был таким громким и искренним, что ей едва ли хватало сил сохранять лицо и не подхватить эту волну веселья. Ну какие дети, если они сами еще не выросли? Скорпиус вдруг резко сменил выражение лица на более серьезное. Лили немного отодвинулась, ища в его глазах причину такой внезапной перемены. Он поднял руку к ее лицу и заправил за ухо выбившуюся из косы прядь волос. Лили смотрела прямо в его серо-голубые глаза, так пристально изучающие ее лицо, будто впервые. — Все ведь хорошо? — тихо спросил он. — Не думаю, что сейчас хорошее время… — Нет, — он нахмурился, — хорошо ли все у нас? — Почему ты спрашиваешь? — Боюсь, что ты вновь мне снишься, — Скорпиус провел пальцем по ее щеке. — Боюсь проснуться, а ты снова обходишь меня стороной, и каждая моя попытка приблизиться разбивается о твою ладонь, выставленную вперед, будто щит. — Ты же знаешь, почему я так делала, — выдохнула Лили. — Ведь так больше не будет? Правда? Пообещай мне. — Я не буду обещать ничего, — она покачала головой. — Лили, пожалуйста, — Скорпиус настаивал. Лили взяла его ладонь в свою и переплела их пальцы, а после поднесла к губам, оставляя на этом замке тихий поцелуй. — Ты нравишься мне. Очень сильно. Давно. Этого должно быть достаточно. — А если ты… — Нет никаких «если», Малфой. Есть я. Мой ответ четкий и понятный. Я пришла сюда, потому что переживала за твое состояние после драки. Мне не все равно. Это не значит, что я стану от тебя шарахаться, как раньше. — Уверена? — А ты уверен? Скорпиус замолчал, не зная, что ответить. Он был уверен в своих чувствах, но слова считал недостаточными для того, чтобы Лили поняла всю глубину его сердца. Он так юн и категоричен, но в то же время неуверен в том, что кто-то может подобное чувствовать к нему. — Джим может избивать меня каждый раз, когда раны будут заживать. Ты того стоишь, Лили Поттер. Лили улыбнулась, даря ему тепло. — Ты разговаривала с Кассандрой, да? — Откуда ты знаешь? — Она сказала. Сегодня утром. — Оу, — выдохнула она нечленораздельно. — Спасибо тебе. — За что? — недоумевающе спросила Лили. Скорпиус разжал объятия и взял Лили за руки. — Ты поговорила с ней, ей стало легче. Я знаю, что вина на мне, ведь я это начал, но то, что ты не позволила этому случиться раньше времени, помогло Кассандре выдохнуть. Она чувствует себя обманутой. Это справедливо по отношению ко мне, потому что я правда ее обманул. И она не держит зла на тебя. — Правда? — Да. Девчонки шепчутся в гостиной, — он пожал плечами. — Знаешь, очередная драма, словно из дешевого романа. Они любят болтать и сочинять подробности. Кассандра заколдовала Парису Макграт, когда та сказала, что ты меня опоила амортенцией. Теперь у Парисы клюв вместо рта. Лили прыснула. — Тебе не стоит переживать ни о чем. Они поливают грязью только меня. — Я не хочу, чтобы ты страдал… — Брось! — отмахнулся он, широко улыбаясь. — Это даже весело! И они отвяжутся от Клементин. Поэтому мне не сложно побыть козлом отпущения. Пусть я буду главным злодеем в школе, зато мои любимые девочки будут в безопасности от сплетен. И так тепло стало на душе от этого «мои девочки», будто мягкое одеяло окутало сердце Лили. — Не будешь бегать от меня по коридорам? — Скорпиус прищурился. — Не буду! — подтвердила она. — Я запомню это, — шутливо пригрозил юноша. — А теперь перейдем к приятной теме. — Какой?.. Едва Лили успела задать вопрос, как Скорпиус тут же прижал ее к себе, чтобы затянуть в долгожданный для него поцелуй. А Лили вовсе и не была против. Пусть целует столько, сколько хочет. Пусть. Ей нравилось чувствовать это. И теперь все, что она ранее отвергала, стало внезапно таким необходимым. Каждое прикосновение и вздох, каждый взгляд и шепот. Вернись она на несколько месяцев назад, то точно приняла бы Скорпиуса раньше. Ведь разве можно так холодно и сухо отталкивать юношу, что сейчас нежно и трепетно целовал ее посреди подземелий? Но это уже совсем не важно.