Осколки, что цветут

ГЛАВА 16. ПЕРВАЯ УЛЫБКА ЭРИ (И РЕВНОСТЬ) Эри улыбнулась на восьмой неделе. Джинкс уже почти привыкла к улыбкам Абель — тихим, задумчивым, появляющимся как будто не вовремя. Но Эри молчала. Хмурилась. Смотрела исподлобья. Экко шутил, что она «копит характер». А потом в один вечер Джинкс кормила обеих — Эри сосала грудь, Абель лежала рядом, перебирая пальчиками мамину футболку. И вдруг Эри остановилась. Отстранилась. Посмотрела на Джинкс синими глазами — точь-в-точь как у неё — и улыбнулась. Не дежурно. Не сквозь сон. А широко, открыто, с ямочкой на щеке. Джинкс замерла. — Экко, — позвала она шёпотом. — Экко, иди сюда. Он прибежал из мастерской с отверткой в руках. — Что? Что случилось? — Посмотри. Эри, будто понимая, что стала центром внимания, улыбнулась снова. И добавила к этому звук — не то смех, не то всхлип, нечто среднее, что заставило сердце Джинкс сжаться. — Она улыбается, — сказал Экко. — Я вижу. — Ты плачешь. — Я не плачу. У меня глаза потеют. Экко сел рядом. Обнял её за плечи. Они смотрели на Эри, которая теперь разглядывала свои кулачки с выражением крайнего изумления. — Она будет артисткой, — сказал Экко. — Она будет взрывницей. Как я. — И артисткой. Будет взрывать со сцены. — Ты идиот. — Но ты меня любишь. — Люблю, — вздохнула Джинкс. — Даже когда ты глупый. --- Проблемы начались на следующий день. Абель, которая всегда была спокойной и неприхотливой, вдруг... обиделась. Джинкс не знала, можно ли обижаться в два месяца, но Абель это явно умела. Она отворачивалась, когда Джинкс брала её на руки. Отказывалась от груди. Смотрела в стену с выражением «меня никто не любит». — Это из-за того, что мы радовались улыбке Эри? — спросила Джинкс у Экко. — Не может быть. Ей два месяца. — А ты посмотри на неё. Экко посмотрел. Абель встретила его взгляд синими глазами — спокойными, ровными, но с таким холодком, что даже он поёжился. — Ладно, — сказал он. — Может, может. Джинкс взяла Абель на руки. Прижала к груди. Прошептала: — Ты моя хорошая. Ты первая улыбнулась. Ты вообще вся первая — первая родилась, первая улыбнулась, первая начала спать по ночам. Я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Просто Эри громче. Но ты — глубже. Ты — мой тихий океан. Абель слушала. Потом медленно, величественно, как королева, повернулась и прижалась к маминой груди. Эри, увидев это, заорала. — Она ревнует, — сказал Экко. — Они обе ревнуют. Мои маленькие собственницы. — В кого бы это? — Заткнись. Он не заткнулся. Он засмеялся. А потом взял Эри на руки и начал кружить по комнате, напевая какую-то дурацкую песенку про зелёные глаза. Джинкс замерла. — Почему про зелёные? — спросила она. — Не знаю. Сама придумалась. — Не пой её больше. — Почему? — Не нравится мне эта песня. Экко пожал плечами. Перешёл на мелодию про синее небо. А Джинкс почему-то вспомнила ту девушку с рынка. Дарью. С чёрными волосами и ядовито-зелёными глазами. «Странно, — подумала она. — Почему я о ней вспомнила?» Она не знала ответа. Но сердце билось быстрее.