Осколки, что цветут

ГЛАВА 17. ДВА ГОДА (И НОВАЯ ВСТРЕЧА) Два года пролетели как один долгий, бессонный, прекрасный день. Эри и Абель росли. Эри — громкая, быстрая, вечно в синяках, потому что лезла везде. Абель — тихая, наблюдательная, предпочитавшая разбирать механизмы, а не бегать с палкой. Виолет приходила почти каждый день. Она уже ходила в школу — маленькую заунскую школу, где учили читать, писать и правильно дышать в газовой атаке. Но после уроков она мчалась к «своим девочкам». — Эри, смотри, что я умею! — кричала Виол и показывала боксёрский удар. Эри тут же пыталась повторить, падала, вставала и снова махала кулаками. — Абель, — говорила Виол более спокойно, — я принесла книжку. Хочешь, почитаем? Абель кивала. Садилась на колени к Виолет. Слушала. Училась. Джинкс смотрела на них и иногда не верила, что это её жизнь. Экко всё чаще пропадал в мастерской — строительство «нового Зауна» отнимало много времени. Они всё ещё были вместе, но что-то менялось. Джинкс чувствовала. И не знала, что с этим делать. --- Они встретили Дарью снова на рынке. Эри вырвалась из коляски и побежала — прямо между ног прохожих, с визгом, на который оборачивались все. — Эри! — крикнула Джинкс. — Стоять! Эри не стояла. Она врезалась в чьи-то ноги, упала на пятую точку и уставилась вверх. Дарья Ласнецова наклонилась над ней. — О, — сказала она. — А это, кажется, та самая громкая девочка. С хвостиками. Эри моргнула. Потом подняла руки — «возьми меня!». Дарья взяла её на руки. Посмотрела на Джинкс. — Привет, — сказала она. — Давно не виделись. — Привет, — ответила Джинкс. Она вдруг почувствовала, что не знает, куда девать руки. И зачем-то поправила волосы. — Ты изменилась, — сказала Дарья. — В хорошем смысле. Выспавшаяся, что ли? — Дети наконец-то начали спать по ночам. — Поздравляю. Это победа. Дарья опустила Эри на землю, но девочка ухватилась за её штанину и не отпускала. — Она липнет к тебе, — удивилась Джинкс. — Обычно она не любит чужих. — Может, я не чужая, — улыбнулась Дарья. В зелёных глазах — тот самый странный огонёк. — Ты теперь в Зауне живёшь? — Да. Сняла комнату над мастерской часовщика. Знаешь такого — старый ворчун, который всё время пьёт чай? — Это напротив Экко. — Точно. Мы соседи. Я его инструмент иногда чинить прошу. — Ты умеешь чинить инструменты? — Я умела. В прошлой жизни. Сейчас учусь заново. Джинкс хотела спросить «что случилось в прошлой жизни?», но не решилась. Абель в коляске заворочалась. Подала голос — тихий, мелодичный. — Это твоя тихая, — сказала Дарья, заглядывая в коляску. — Аннабель, да? Аннабелька. Абель посмотрела на неё. Без страха. С интересом. — Ты знаешь наши имена, — сказала Джинкс. — Заун маленький. Слухи расходятся быстро. — Какие слухи? — Что у бывшей террористки растут две синеволосые красавицы. И что она стала хорошей мамой. Джинкс покраснела. Впервые за много лет. — Я не... я просто... — Всё нормально, — Дарья мягко коснулась её плеча. — Я не осуждаю. Я вообще никого не осуждаю. У меня самой скелеты в шкафу. — Например? — Например, я умею стрелять. И плавать. И лгать так, что враги верят, а друзья — нет. — Это полезные навыки. — Иногда. Они помолчали. Эри наконец отпустила штанину Дарьи и побежала к коляске — проверять, не обижают ли сестру. — Хочешь, зайдём как-нибудь в гости? — спросила Джинкс. — На чай. Я умею заваривать чай. Ну, почти умею. — Хочу, — сказала Дарья. — Очень. Они разошлись. Джинкс везла коляску домой и чувствовала, как сердце стучит быстрее обычного. «Это просто усталость, — сказала она себе. — Просто радость от нового знакомства». Она не знала, что это начало конца. И начала чего-то нового. --- Вернувшись домой, она долго сидела на кухне, пила чай и смотрела на зелёное одеяло Абель. — Мам, — позвала Эри, дёргая её за штанину. — Мам, смотри, я построила башню. Башня из кубиков шаталась. Джинкс улыбнулась. — Красивая башня, Эри. — Абель разрушила. — Абель не разрушила. Абель посмотрела, и она упала сама. — Абель сильным взглядом. — Да, — Джинкс подняла дочку на руки. — Абель у нас сильная. А ты громкая. — Я как мама. — И это тоже. Она поцеловала Эри в макушку. Пахло синими хвостиками — её шампунем, который Экко приносил с верхнего рынка. Экко. Он пришёл поздно. Усталый. Грязный. — Всё в порядке? — спросила Джинкс. — Всё хорошо. Просто работы много. — Мы сегодня встретили ту девушку. Дарью. Она теперь живёт напротив твоей мастерской. — Знаю, — Экко поморщился. — Она странная. — Мне она показалась доброй. — Ты всем показываешься доброй, а потом оказывается, что ты террористка. — Экко! — Я не о тебе. Я о ней. Джинкс замолчала. Она смотрела на мужа — уставшего, отстранённого, чужого — и вдруг поняла: что-то сломано. Не громко. Не со взрывом. Тихо. Незаметно. Как башня из кубиков под взглядом Абель.