Я научу тебя родину любить

Утро встретило Ли Хи Гем серым, безрадостным светом, сочащимся сквозь жалюзи её кабинета. Кружка с остывшим кофе стояла нетронутой уже час, а в голове пульсировала тупая боль, видимо два бессонных дня все-таки сказались на ней. Операция завершилась. Формально – успехом. Груз перехвачен, основные подозреваемые задержаны. Но внутри не было ничего, кроме выматывающей пустоты и глухого раздражения, которое росло с каждой минутой. Девушка медленно поднялась со стула и глубоко вдохнула. На секунду она прикрыла глаза, собирая остатки сил в кулак. Она вышла из кабинета, хлопнув дверью и быстро двигаясь по лабиринту полицейских коридоров. Хи Гем вошла в допросную, даже не постучав. Металлическая дверь с лязгом ударилась о стену, и этот звук разнесся по маленькому помещению, отразившись от бетонных стен. Босс Ен сидела за столом, неестественно спокойная, словно не её люди парой часов ранее были скручены в пыльном ангаре. Наручники поблёскивали на её запястьях, но в осанке читалась прежняя уверенность хищницы, которую посадили в клетку, но не сломили. Да и не хватит у полиции столько сил, чтобы сломить этот дух. Она подняла взгляд на вошедшую Хи Гем, и на её губах заиграла лёгкая, почти снисходительная улыбка. — Лейтенант. Какая честь. Не спалось? — голос Ен звучал ровно, с лёгким мурчанием и насмешкой, будто она только что вернулась с прогулки, а не провела ночь в камере. Хи Гем молча села напротив. Папка с материалами по делу была небрежно брошена на стол, но судя по взгляду эта папка легко могла прилететь по логове самой Ен. Ли сложила руки на столе, сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели. В каждом ее движении читался едва сдерживаемый гнев. — Будем играть в молчанку или сразу перейдём к делу? — спросила Хи Гем, глядя прямо в глаза напротив. Взгляд у неё был тяжёлый, давящий, но в то же время безумно уставший. — К делу? — Ен изогнула бровь. — Я вся во внимании. Хотя, признаться, не совсем понимаю, о чём нам говорить. Вы меня поймали. Поздравляю. Зрелище было… захватывающим. Особенно финал. — Она усмехнулась, и в этом смешке четко читалось что-то тёмное. — Заткнись, — коротко бросила Хи Гем. Голос её зазвенел, как натянутая струна. — Меня не интересуют твои театральные сценки. Меня интересуют имена. Все, кто работал с тобой. Все, кто прикрывал. Все, кому ты платила. Ен откинулась на спинку стула, насколько позволяли наручники, прикованные к кольцу на столе. Она рассматривала Хи Гем с ленивым любопытством, словно изучала редкое насекомое, прежде чем попробовать его на зуб. — Лейтенант, вы же умная женщина. Неужели думаете, что я вот так просто возьму и сдам всех? Это мой бизнес. Моя жизнь. Моя репутация. — В её голосе проскользнули бархатные нотки, которыми она, вероятно, умело пользовалась, когда хотела что-то получить. — Давайте не будем тратить время на этот наивный спектакль. — Спектакль? — Хи Гем резко подалась вперёд, и стул под ней противно скрипнул. — Ты называешь это спектаклем? Из-за твоих игр, из-за твоего чёрного бизнеса один очень важный для меня человек сейчас валяется в больнице, и врачи до сих пор не могут сказать, выкарабкается он или нет! Голос её сорвался, разнёсся эхом по камере, и в нём впервые за всё утро проступило нечто живое – боль, смешанная с яростью. Она сама не ожидала от себя такой вспышки, но слова вырвались наружу, проломив плотину профессиональной сдержанности. Усталость и раздражение, копившиеся все это время, окутали Хи Гем с головой, не давая ей больше мыслить более здраво и действовать спокойно. Она хотела вцепиться Ен в волосы и несколько раз приложить об стол. И бить до тех пор, пока она не назовет все имена. Но в голове всплыл голос Ген Тэ, который сейчас скорее всего спал где-то в отделе на скамейке. Парень следил за делом дистанционно и оказывал поддержку вернувшейся после задержания Ли. И она помнила, он сказал, что что-бы Ен ни делала, Хи Гем должна оставаться спокойной. Они должны все узнать ради Су Еля. Ради Су Еля… Девушка прикрыла глаза, глубоко вдыхая и стараясь вернуть контроль. На лице Ен мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. Она чуть склонила голову набок, разглядывая побледневшее лицо Хи Гем. — Один из ваших людей? — протянула она задумчиво. — Неужели тот самый… как его… Су Ель? — Имя она произнесла с такой небрежностью, что зубы Ли скрипнули от вновь вернувшейся злости. — Ах да, наш бывший протектор. Предатель. — Она усмехнулась. — Что ж, он получил своё. За предательство нужно платить. Сами знаете, такое не прощают. Хи Гем сжала кулаки под столом. Ей потребовалась вся выдержка, чтобы не вскочить и не ударить это спокойное, насмешливое лицо. Но профессионализм и слова Ген Тэ взял верх. Она глубоко вздохнула, загоняя гнев обратно в клетку, и её лицо вновь обрело маску ледяного спокойствия. — Значит, ты не хочешь говорить, — констатировала она ровно. — Что ж, твоё право. Посмотрим, как ты запоешь лет через двадцать в колонии. А сидеть тебе там остаток жизни. И ты совсем не подумала о своем приятеле… а вроде так дорожила им. Андрей, да? Жаль больше вы не увидитесь. Женщин и мужчин в одну тюрьму не сажают. Она сделала вид, что собирается встать. И в этот момент в глазах Ен что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть, на миллисекунду, но Хи Гем, опытный следователь, уловила эту перемену. — Постойте, — голос Ен утратил прежнюю бархатистость, стал суше, жёстче. Хи Гем замерла, не садясь обратно, лишь опёрлась ладонями о стол, нависая над допрашиваемой. — Я слушаю. Ен помолчала, словно взвешивая каждое следующее слово. Взгляд её метался по столу, по своим скованным рукам, по лицу Хи Гем. Уверенность хищницы дала трещину, и сквозь неё проступило нечто человеческое – страх. Страх за кого-то другого. — Сделка, — выдохнула она наконец. — Я даю вам имена. Всех. Всю верхушку. Тех, кто имеет больший вес чем я, кто финансирует, кто прикрывает на самом верху. Я даю вам дело, от которого ваше начальство умрет от счастья. — Она говорила быстро, торопливо, сбиваясь. — Взамен… вы отпускаете Андрея. Хи Гем не шелохнулась. Только бровь медленно поползла вверх. — Андрея? Твоего пса? — Моего друга, — отрезала Ен, и в голосе её звякнул металл. — Вы делаете вид, что его не было. Что он сбежал во время суматохи. Помогаете ему добраться до России. С документами. С билетом. Чтобы он был в безопасности и под вашим прикрытием до самого конца. — Ты просишь отпустить убийцу, — констатировала Хи Гем. — Человека, который пытал моего коллегу. — Я прошу спасти единственного человека, который был мне дорог за последние пятнадцать лет! — выкрикнула Ен, и впервые за весь разговор, нет, за всю жизнь, маска идеального спокойствия слетела с неё окончательно. Перед Хи Гем сидела не всесильная босс картеля, а женщина, загнанная в угол, готовая торговаться за чужую жизнь. — Вы получите всё! Всех, кого захотите! Большую рыбу! А я… я сяду. Я приму своё наказание, сколько бы лет вы мне не приписали. Но Андрей… он просто выполнял приказы. Он не должен гнить в тюрьме из-за меня. Она замолчала, тяжело дыша и глядя на Ли с ледяным гневом и одновременно мольбой. В допросной повисла тишина, густая и вязкая. Хи Гем смотрела на неё долго, изучающе. Внутри неё боролись профессионал, жаждущий справедливости, и женщина, понимающая цену привязанности. Она вспомнила Кея, склонившегося над Су Елем в том ангаре. Вспомнила его глаза, полные ужаса и любви. — Гарантии, — наконец произнесла она. — Какие у меня гарантии, что имена настоящие? — А какие гарантии у меня, что вы не кинете меня после того, как я всё расскажу? — парировала Ен, но в голосе её уже не было прежней дерзости, только усталость. — У тебя нет выбора, — жёстко ответила Хи Гем. — Но слово лейтенанта полиции и хорошего друга, понимающего твои чувства, я могу тебе дать. Если информация приведёт к реальным арестам, Андрей уедет в Россию. Ты получишь доказательства, что он в безопасности. Видеозвонок. Фото. Что скажешь. И никто не узнает о нашей сделке. Ен молчала целую минуту. Пальцы её, сжатые в кулаки, побелели. Потом она медленно кивнула, и в этом кивке было столько смирения, сколько Хи Гем не видела за всю свою карьеру. — Хорошо, — выдохнула Ен. — Записывайте. Начнём с того, кто сдал вас и вашу операцию мне накануне. *** Через два часа Хи Гем вышла из допросной. Глаза потухли окончательно. Никакие новости не могли ее так ошарашить, как имя собственного начальника. Он сдал их, предал... человек, которого она любила и уважала как отца. Тупая боль сжала грудь. Ей нужно было поплакать и поспать. Желательно вместе по очереди. Она коротко кивнула конвоиру: — Увести. В камеру. Режим усиленный, но без глупостей, не трогать ее. Она нам ещё нужна. Сама она быстрым шагом направилась в комнату совещаний, где её уже ждали сонный Ген Тэ и пара доверенных офицеров. На доске, прикреплённые магнитами, висели фотографии, схемы, распечатки. — Итак, слушайте сюда, — Хи Гем хлопнула ладонью по столу, привлекая внимание. — У нас два плана. Оба срочные. Оба жизненно важные. Первый: на основе показаний Ен мы берём оставшихся глав картеля. — Она вывела на интерактивный экран несколько фотографий. — Вот эти господа сегодня даже не подозревают, что их ужин будет прерван нашим визитом. Прорабатываем маршруты, точки захвата, синхронизируем время. У нас есть около суток, пока Ен официально не дала показания и информация не утекла наверх. Она глубоко вздохнула и обвела взглядом присутствующих. Девушка заметила, как болезненно исказились лица, стоило ее коллегам увидеть босса самой Хи Гем на экране. Их верного покровителя… как оказалось не такого верного. И это ранило. Она чувствовала их боль и от этого становилось только больнее. — Второй план. Неофициальный. — Она понизила голос. — Мы отправляем Андрея в Россию. Организуем ему безопасный коридор. Мы перевезем его на пароме до границы с Россией под видом работника корабля. Документы готовит Хи Сок, он у нас спец по липовым паспортам. У этой безопасности крайняя степень секретности. Если информация всплывёт, мы все слетим с должностей. Но слово я дала. И своё слово я держу. Ген Тэ привстал, опасливо и обеспокоенно глядя на Хи Гем. — Лейтенант, вы играете с огнём… Не слишком ли это опасно? — Я играю по-крупному, — отрезала Хи Гем. — Информация стоит того. Тем более ты сам сказал — ради Су Еля Приступаем. *** Больничная палата Кея была безумно тихой, пропахшая насквозь лекарствами, от насыщенного запаха которых слегка кружилась голова. Или кружилась не от запаха, а от потери крови и общей усталости, навалившейся тяжёлым грузом, как только адреналин схлынул. Плечо было туго замотано бинтами, не давая нормально шевелить рукой. Боль пульсировала глухо, но терпимо, обезболивающие все еще действовали с последнего приема. Врачи сказали, что повезло – пуля прошла навылет, не задев кость и крупные сосуды. Зашьют, заживёт, будешь как новенький. Кея это волновало меньше всего. Он сидел на жёстком пластиковом стуле, придвинутом вплотную к койке Су Еля. Рю лежал бледный, с красной разбитой рукой и ярко фиолетовым синяком под глазом, с повязками на руках и ноге, сквозь которые проступали следы мази от ожогов. Дышал он ровно, но слишком тихо. Слишком незаметно. Иногда, когда Кей прикрывал глаза, пытаясь поспать эту маленькую секунду, ему казалось, словно грудь Су Еля переставала вздыматься. И каждый раз тревога стискивала горло, заставляла подлететь и продолжить сверлить взглядом бессознательного Рю. Врачи обещали, что он скоро очнется. И Кей поклялся, что если они врут, то никакой раненое плечо не спасет эту больницу от его гнева. В руках Кей держал яблоко и нож. Лезвие тонко срезало кожуру длинной, непрерывной лентой, падающей на газетку, постеленную на тумбочке. Движения были автоматическими, почти бессознательными – руки делали своё дело, а взгляд всё время возвращался к лицу Су Еля. Тот пошевелился. Видимо, казнь врачей придется отложить. Сначала дрогнули веки, потом пальцы на одной руке слабо сжались в кулак. Су Ель что-то прошептал неразборчиво, мотнул головой по подушке и наконец медленно открыл глаза. Судя по всему, даже это простое действие далось ему с трудом. Несколько секунд он смотрел в белый потолок, не понимая, где находится. Потом его взгляд медленно сфокусировался на Кее. — Кей… — голос был хриплым, чужим, словно не его. Кей от неожиданности и облегчения резко дернул рукой с ножом, едва не порезавшись. Он наклонился ближе, вглядываясь в лицо Рю с такой внимательностью, будто пытался просветить его рентгеном. — Тише, — сказал он, и голос его, вопреки обычной насмешливости, прозвучал глухо, с нежностью, как тогда, в ангаре. — Не дёргайся. Ты в больнице. Всё хорошо. Су Ель поморщился, пытаясь приподняться на локтях, а Кей мягко, но настойчиво прижал его за плечи обратно к подушке. — Лежи, сказал. — Что… что случилось? — Рю облизнул пересохшие губы, ощутив солоноватый привкус крови. — Ен? Андрей? Операция? Чем все кончилось? Воспоминания словно в тумане… Кей, не отвечая, протянул руку к стакану с водой, стоящему на тумбочке, и поднёс трубочку к губам Су Еля. — Пей сначала. Потом вопросы. — строго ответил Кей. Су Ель послушно сделал несколько глотков. Вода показалась невероятно вкусной, живительной. Когда он отстранился, Кей убрал стакан и только тогда соизволил ответить. — Ен и Андрей в наручниках, Хи Гем сейчас их прессует в участке. Груз перехватили. — Он говорил отрывисто, коротко, но в каждом слове чувствовалось напряжение, которое никак не желало отпускать. — Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? В глазах не двоится? — Кей, я в порядке, — Су Ель попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой из-за разбитой губы. — Спасибо тебе. За то, что пришёл. За то, что спас. Кей фыркнул. Обычное его "фырк", но в этот раз оно прозвучало как-то по-особенному, без привычных веселых ноток, словно он пытался скрыть за ним слишком много эмоций сразу. — Спас… Конечно спас! — проворчал Кей, возвращаясь к своему яблоку и принимаясь резать его на дольки. — Опять без меня влез в историю. Что я тебе говорил? Что я говорил про геройство? Ничего без меня не можешь. Су Ель слабо усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Кей ворчит – значит, всё действительно не так плохо, как кажется. — А ты долго ехал, между прочим, — парировал он, собрав остатки сил. — Я там уже всё, прощаться с жизнью начал, думал, завещание писать, а ты только под конец подоспел. Теряешь хватку, Ки Хен. Кей дёрнул головой, отбрасывая чёлку с глаз, и бросил на Су Еля возмущённый взгляд. — Долго? Я, между прочим, на мотоцикле летел, как ненормальный, все посты перекрытые объезжал, а он говорит – долго! — Он ткнул в Рю остатком яблока. — Не нравится – в следующий раз вообще не приеду. Сам будешь из передряг выбираться. — В следующий раз? — Су Ель приподнял бровь. — Ты планируешь, что у меня будет "следующий раз"? Оптимист. — С тобой, Рю, по-другому нельзя, — буркнул Кей, но губы его наконец-то растянулись в улыбке, давая отпустить остатки напряжения. — Ты же у нас везунчик. Вечно влипаешь. — А ты вечно вытаскиваешь, — тихо ответил Су Ель, и в его голосе прозвучало столько искренней благодарности, что Кей на мгновение замер, не зная, куда деть глаза. — Заткнись уже, — буркнул он и на щеках парня явно проскочил румянец, протягивая Рю дольку яблока. — Ешь давай. Вон, отощал весь из-за этой операции. Су Ель взял яблоко, чувствуя, как от этого простого, будничного жеста у него странно сжимается сердце. Кей чистит для него яблоко. Кей режет его на дольки. Кей ворчит и злится, но при этом сидит рядом, не отходя ни на шаг. — Спасибо, — сказал он, глядя прямо в глаза напротив. Кей только отмахнулся здоровой рукой, но по тому, как он отвернулся, стало понятно – ему тоже трудно справляться с эмоциями. В голове Кея вообще творился бардак последние сутки. Только с пробуждением Су Еля этот бардак начал складываться в единую картину. В палату вошли двое врачей – пожилой мужчина в очках и молодая медсестра с тележкой, полной бинтов, мазей и инструментов. — Ну-с, молодые люди, — бодро начал врач, — давайте-ка посмотрим, что у нас тут. С кого начнем? Осмотр занял около получаса. Су Елю сменили повязки на руках и ноге, обработали ожоги какой-то резко пахнущей мазью, перевязали ребра. Кею обработали рану на плече, поменяли бинты и сделали укол обезболивающего. Су ель, видимо, находился под каким-то более мощным обезболивающим, раз даже движение обожженными руками не приносили ему никакого дискомфорта. А может это всё ещё были отголоски пережитого стресса. Всё это время Кей не сводил взгляда с Рю. Он смотрел, как медсестра аккуратно касается его травмированной кожи, как Су Ель морщится, но не от боли, а скорее от ужаса. На его руки и правда было больно сейчас смотреть. И с каждым движением медсестры в груди Кея что-то болезненно сжималось. Когда врачи наконец ушли, пообещав зайти вечером, Су Ель повернул голову к Кею и замер. Тот сидел, уставившись в одну точку на полу, и в его глазах было столько боли, словно это его пытали, а не Су Еля. — Ки Хен? — тихо позвал Рю. — Что с тобой? Ты чего такой? Кей слегка дёрнулся, словно очнувшись. — Всё нормально. — Не ври, — мягко, но настойчиво сказал Су Ель. — Ты как открытая книга со своими эмоциями. Что случилось? Кей молчал долго. Так долго, что Су Ель уже начал думать, что он не ответит. Но потом парень поднял на него глаза, и в них плескалась такая мука, что у Рю перехватило дыхание. — Я виноват, — выдохнул Кей едва слышно. — Я… если бы я быстрее догадался. Если бы сразу понял, куда они тебя увезли. Если бы не тратил время на дурацкие поиски… ты бы не получил всё это. — Он кивнул на повязки. — Не лежал бы сейчас здесь. Су Ель смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается горячая волна нежности. Этот дурак. Этот бесконечно преданный, упрямый, любящий дурак винит себя в том, что случилось не по его вине. — Иди сюда, — позвал он, приподнимая слабые перемотанные руки. Кей непонимающе нахмурился, но подался ближе. Су Ель, собрав остатки сил, обхватил его за шею и притянул к себе, насколько позволяла легкая боль в рёбрах. Кей замер, боясь пошевелиться, боясь причинить лишний дискомфорт. — Ты ничего не должен был угадывать быстрее, — прошептал Су Ель ему в макушку. — Ты сделал невозможное. Ты спас меня. Ты рисковал своей жизнью, ты словил из-за меня пулю, ты рисковал всем, что у тебя есть, ради меня. И после этого ты смеешь говорить, что виноват? Ки Хен, если бы не ты, я был бы уже мертв. Кей молчал, уткнувшись лицом в больничную пижаму Су Еля, и Рю чувствовал, как мелко дрожит его здоровое плечо. — Спасибо тебе, — повторил он. — За всё. А потом, повинуясь внезапному порыву, чуть отстранился, заглянул в глаза Кею – удивлённые, слегка влажные, широко раскрытые – и быстро, украдкой, пока никто не видит, коснулся его губ своими. Поцелуй длился всего секунду. Лёгкий, почти невесомый, но в нём было столько всего, что не выразить словами. Благодарность. Нежность. Обещание. Кей отдёрнулся, словно обжёгшись. Лицо его покраснело, а брови сдвинулись к периносице от непонятного возмущения. — Ты… — начал он, но голос сорвался. — Совсем с ума сошёл? У тебя рёбра сломаны, руки в ожогах, а ты… целоваться лезешь! — А что такого? — Су Ель улыбнулся совершенно счастливой улыбкой, словно никакого кошмара не происходило в их жизни. — Я по тебе соскучился. Нельзя? Кей открыл рот, закрыл, снова открыл, но вместо слов только беспомощно махнул рукой и, ворча что-то неразборчивое про "ненормальных копов", уложил Су Еля обратно на подушку, бережно, словно тот был сделан из хрусталя. — Лежи уже, герой, — проворчал он, но в голосе его не было ни капли злости. Только усталость и бесконечная нежность, которую он так отчаянно пытался скрыть. Но долго полежать спокойно не удалось. Дверь распахнулась, и на пороге появилась заплаканная женщина средних лет, а за ней – взволнованный не меньше женщины молодой человек, очень похожий на Су Еля. — Сынок! — мама Рю бросилась к койке, едва не сбив по пути тумбочку. — Сынок, что с тобой? Нам позвонили, сказали, ты в больнице! Мы так испугались! — Мам, всё хорошо, — Су Ель попытался приподняться, но мать уже сама склонилась над ним, ощупывая его лицо, волосы, плечи, словно проверяя, настоящий ли он, живой ли. — Мам, правда, всё нормально. — Нормально?! — всхлипнула она. — А это что? — Она осторожно коснулась повязки на его руке. — А это? — Перевела взгляд на разбитую губу. — Сынок, кто это с тобой сделал? Брат Су Еля подошёл ближе и положил руку на плечо матери и мягко погладил его, стараясь успокоить, пусть и сам явно был в ужасе от состояния Рю. — Мам, дай ему вздохнуть. Видишь, он живой, разговаривает, значит, всё не так плохо. — Взволнованно заговорил Дон Ель ,а затем перевёл взгляд на Кея, стоящего в стороне, и поклонился ему. — Спасибо. Нам сказали, это вы его вытащили. Кей улыбнулся приветливо, словно стараясь успокоить родственников Рю своим обаянием. — Да, но я был не один. Команда работала. — Спасибо вам всем. Приходите в наше кафе, обещаю вкусно вас накормить. Пусть вся команда приходит, мы найдем, куда усадить каждого. — Дон Ель улыбнулся, благодарно глядя на Кея. Разговоры заняли ещё пол часа. Мама Су Еля никак не желала успокаиваться, то промокала глаза платком, то вновь принималась ощупывать сына, то начинала расспрашивать врачей, влетевших следом за ней. В конце концов, брату удалось её увести, пообещав вернуться вечером с нормальной едой, а не этой "больничной гадостью". — Держись, — шепнул он Су Елю на прощание, покосившись на Кея с каким-то странным, хитрым выражением лица. — Хорошего парня себе нашёл. Су Ель поперхнулся воздухом и заалел, словно помидор, но стоило ему открыть рот для возмущенного восклицания, как брат уже вывел мать за дверь, при этом довольно улыбаясь. Едва за ними закрылась дверь, как в палату вошли Хи Гем и Ген Тэ. Выглядела лейтенант так, будто не спала трое суток, но в глазах её горел торжествующий огонь. — О, боец, ты наконец проснулся. — Хи Гем облегченно улыбнулась и плюхнулась на свободный стул, бросая на Су Еля оценивающий взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — Жить буду, — усмехнулся Рю. — Судя по твоему лицу, у тебя хорошие новости. — Лучше не бывает, — подхватил Ген Тэ, сияя не хуже новогодней елки— Ен раскололась. Сдала всех, согласившись на сделку! Но на секунду глаза его поблекли и он отвел взгляд. Су Ель непонимающе нахмурился и глянул на Хи Гем, которая, кажется, стала выглядеть совсем не живой от непонятной тоски. — Что случилось? Кто в этом списке? —  Мой босс… —  монотонно ответила Ли и Су Ель прикусил язык. Он как никто другой знал о теплых отношениях Господина Пака и Хи Гем. И он понимал, какой груз от предательства ей придется нести с собой какое-то время. Рю неловко протянул руку и коснулся плеча девушки. Та слегка вздрогнула и подняла на него свой потухший взгляд. Су Елю стало слегка жутко, он никогда не видел её такой… —  Все наладится. Мы переживем это вместе. Ты сильная, Ли, не дай предательству себя подкосить. Девушка усмехнулась и негромко сказала спасибо, проводя рукой по лицу. — Что с ним сейчас? — вклинился в разговор Кей, что-бы немного перевести тему разговора. — Взяли сегодня утром, — ответил Ген Тэ. — Сидит в соседней камере с Ен. Думаю, им будет о чём поговорить. — А сделка? — Су Ель. — Что она попросила взамен на имена? Хи Гем переглянулась с Ген Тэ. — В процессе выполнение части сделки для неё. К завтрашнему утру Андрей будет в России, она попросила его свободы в обмен на информацию. Ен получит доказательства. А мы получим ещё пару десятков имён, которые она пообещала назвать после того, как убедится, что её дружок в безопасности. Су Ель кивнул. Голова слегка кружилась от новостей, от боли, от усталости, но внутри разливалось странное спокойствие. Всё кончилось. По-настоящему кончилось. И он всё сделал правильно впервые за долгие годы. — Спасибо, — сказал он, глядя на Хи Гем. — За всё. За операцию. За то, что рисковали. — Не меня благодари, — отмахнулась она, кивнув в сторону Кея. — Своего героя благодари. Это он нас вывел на ангар и он понял, куда увезли груз. Это он под пулю ради тебя полез полез. Без него все бы к черту полетело. Кей дёрнулся, собираясь возразить, но Хи Гем уже поднялась. — Ладно, отдыхайте. Мы пойдём, у нас там ещё куча бумажной работы. Ген Тэ, пошли. У двери она обернулась и бросила через плечо: — Су Ель, ты в отпуске на две недели. Приказ подписан. Чтобы через две недели был как огурчик. А ты, — она ткнула пальцем в Кея, — проследи, чтобы он не делал глупостей. — Это невозможно, — усмехнулся Кей. — Он только ими и занимается. Хи Гем улыбнулась и вышла, утаскивая за собой не менее довольного Ген Тэ. В палате вновь стало тихо. Кей постоял у окна, глядя, как за стёклами медленно темнеет небо, потом подошёл и сел на стул, придвинув его вплотную к койке. Так близко, что Су Ель чувствовал тепло его тела. — Слышал? — тихо спросил Кей. — Герой. Спас. Вытащил. — Он горделиво заулыбался и выкатил грудь колесом, вызывая у Су Еля легкий смех. — Ты как? — Устал, — честно ответил Су Ель. — И немного… странно. Что всё кончилось так хорошо… И что я наконец-то на правильной стороне. Знаешь, я и забыл, как это приятно. — Вот видишь, ты не такой уж и плохой, как считал — довольно промурлыкал Кей. — Всё кончилось благодаря тебе. Ты был приманкой, втерся в доверие, рисковал. Ты выдержал пытку и не сломался. Знаешь, как это называется? — Идиотизмом? — предположил Су Ель. — Героизмом, — фыркнул Кей, не сдерживая улыбки. — Ты герой, Рю. Мой герой. Су Ель почувствовал, как щёки начинают гореть. Он смущённо отвернулся, пряча глаза. — Я просто делал свою работу, — пробормотал он. — Ты делал больше, чем работу. Я знаю. Ты переломил прежнего себя и стал лучше, — Кей осторожно взял его здоровую руку в свою, переплёл пальцы. — И знаешь что? Я горжусь тобой. В палате повисла тишина, но не тяжёлая, а тёплая, уютная, наполненная чем-то очень важным. Су Ель молчал, переваривая эти слова. Никто никогда не говорил ему такого. Никто не смотрел на него так, как Кей смотрел сейчас – с гордостью, с восхищением, с бесконечной нежностью. — Спасибо, — прошептал он, сжимая пальцы Кея в ответ. Кей ничего не сказал. Только кивнул и остался сидеть рядом, глядя, как медленно закрываются глаза Су Еля, как дыхание его становится ровным и глубоким. Он сидел так долго, пока Рю не уснул окончательно, расслабившись во сне, уйдя в спасительную темноту без снов и боли. Тогда Кей осторожно высвободил свою руку, поправил одеяло, убрал прядь волос со лба Су Еля. Задержал взгляд на его лице – спокойном, расслабленном, таком беззащитном сейчас. — Спи, герой, — прошептал он едва слышно. — Ты заслужил. И, стараясь не шуметь, вышел из палаты, чтобы вернуться в свою, упасть на койку и, наконец, позволить себе закрыть глаза.