Я научу тебя родину любить

Солнце уже клонилось к закату, когда Су Ель, прихрамывая, доковылял до пластикового стула и тяжело опустился на него. Палата, ставшая за последние дни почти родной, была наполнена стерильной тишиной и запахом хлорки, к которому он так и не смог привыкнуть. Рядом стояла полупустая спортивная сумка, в которую Рю методично складывал немногочисленные вещи: сменное бельё, которое привезла мама, пару книг, так и оставшихся нечитанными, зарядку от телефона. Движения давались с трудом – рёбра ещё ныли при каждом наклоне, а ожоги на руках противно стягивали кожу, напоминая о себе при малейшем движении. Но главное – он был жив. Жив и готовился к выписке. В голове, пока руки занимались делом, крутилась невесёлая мысль: кто наорёт на него быстрее, когда он завтра же, вопреки предписаниям, сунется в участок? Хи Гем, которая ясно дала понять, что две недели отпуска — это не шутка? Или Кей, который последние дни и так смотрел на него с таким выражением, будто Рю был сделан из хрусталя и мог разбиться от любого неосторожного движения? Су Ель усмехнулся собственным мыслям. Спорить с Хи Гем было бесполезно — она умела быть убедительной, особенно когда дело касалось дисциплины и приказов. Но Кей… Кей был страшнее. Потому что его тихое ворчание и обеспокоенные взгляды действовали на Рю сильнее любых приказов. Су Ель усмехнулся сам себе. Забавно. В начале их знакомства он боялся получить в бубен, а сейчас боится расстроить Кея своими решениями. Интересно развернулась жизнь за последние два с половиной месяца. — Собираешься или уже собрался? — раздалось где-то со стороны двери, и Су Ель вздрогнул от неожиданности. На пороге стоял Кей. Одетый в красно-чёрную толстовку, с трудом натянутую на перевязанное плечо, с такой же спортивной сумкой, перекинутой через здоровое плечо. Внешне он был расслаблен и даже слегка улыбался, но даже сквозь эту завесу приподнятого настроения было видно, как он внимательно осматривает Рю, словно проверяет, не случилось ли чего за те полчаса, что они не виделись. — Да почти, — Су Ель кивнул на сумку. — Ещё мелочёвка кое-какая осталась. Ты готов? — Готов, — Кей вошёл в палату и, игнорируя свободный стул, прислонился к стене, наблюдая за сборами. — Врач сказал, что подпишет выписку, как только я заберу свои бумаги. Так что торопись, пока я не свалил без тебя. Су Ель усмехнулся — куда Кей без него денется, — но ускорился, закидывая в сумку последние вещи. Через пять минут они уже шли по длинному больничному коридору к выходу, и каждый шаг отдавался в теле глухой болью, но Рю старался не подавать виду. Кей шёл рядом, чуть сзади, и Су Ель спиной чувствовал его внимательный взгляд. На улице вечерело. Воздух после больничной духоты казался невероятно свежим, почти пьянящим. Су Ель глубоко вздохнул, зажмурился на секунду, позволяя себе насладиться этим моментом свободы. — Машина на стоянке? — спросил Кей, оглядываясь по сторонам. — Да, Хи Гем пригнала вчера, вон там, — Рю махнул рукой в сторону ряда припаркованных автомобилей. Через несколько минут они уже сидели в салоне авто. Су Ель повернул ключ зажигания, двигатель привычно заурчал. Кей устроился на пассажирском сиденье, закинув сумки на заднее. — Куда? — спросил Рю, выруливая со стоянки. — Тебя домой подбросить? Кей покосился на него с хитрой ухмылкой. — А что, есть варианты? — замурлыкал парень. — Я думал, ты сразу в участок рванешь, нарушать предписания врачей и приказы начальства. — Я… — Су Ель замялся, — вообще-то хотел предложить заехать куда-нибудь поесть. Нормально поесть. Не больничную кашу. Повисла пауза. Кей смотрел на него, и в этом взгляде читалось что-то странное — смесь удивления и удовлетворения. — То есть ты предлагаешь мне… свидание? — медленно протянул он, и в голосе его зазвенели привычные насмешливые нотки. Су Ель поперхнулся воздухом и резко повернул голову, едва не врезавшись в бордюр. — Что? Нет! — выпалил он, чувствуя, как предательски теплеют щёки. — То есть да, почему нет… Так, стоп, это изначально была просто благодарность! За то, что спас меня. За то, что вытащил. Ну и вообще… — Он замолчал, понимая, что оправдывается слишком рьяно. Это было немного странно для того, кто уже успел познать прелести секса с мужчиной парой недель ранее. Но время привыкнуть, что он ходит на свидание с Кеем, ещё нужно было. Кей хмыкнул и отвернулся к окну, но Рю успел заметить, как дёрнулся уголок его губ в попытке скрыть улыбку. — Ладно, — сказал Кей, глядя на проплывающие мимо огни. — Веди, благодарный. Только не в какое-нибудь пафосное место, где порции меньше, чем моя ладонь. Я есть хочу по-человечески. Такое ощущение, что на больничном питании я сбросил несколько кило... Посмотри, где мои мышцы?! Су Ель прыснул со смеху. Внутри разлилось тепло от привычного и дурашливого Кея. Кажется, из-за этой операции парень слишком долго был серьёзным, и теперь ему нужно отыграться. В целом Су Ель был только рад. Он свернул в сторону района, где знал одно небольшое, но уютное местечко. Кафе было малоизвестным и располагалось в небольшом помещении старого здания, но Рю часто в детстве ходил сюда с братом и отлично знал это место. Внутри пахло жареным мясом, чесноком и уютом. Деревянные столы, приглушённый свет — здесь было хорошо и спокойно. Хозяйка, полная женщина лет пятидесяти, узнала Су Еля и всплеснула руками: — Ой, господин Рю! Давно вас не видели! А что это вы такой бледный? Болели? Сейчас, сейчас, я вас накормлю, мигом поправитесь! — любяще, словно по-матерински, захлопотала женщина. Она усадила их за столик в углу и умчалась на кухню, откуда уже доносилось аппетитное шипение. Они сидели напротив друг друга, и впервые за долгое время вокруг не было ни больничных стен, ни камер, ни планов операций. Только они двое, холодное пиво для Кея, кола для Су Еля и тихий гул чужих разговоров где-то вдалеке. Кей, кажется, тоже чувствовал эту непривычную лёгкость. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, и рассматривал интерьер с ленивым любопытством. — Уютно, — признал он наконец. — Не ожидал от тебя такого выбора. Думал, потащишь в какой-нибудь модный ресторан, где официанты кланяются ниже пояса. — Я сам не люблю пафосные места, — пожал плечами Су Ель. — Даже когда был… не совсем хорошим, тяжело переносил пафосные места и ходил туда ради имиджа и связей. Сейчас в этом нет толку. А здесь кормят по-настоящему вкусно. И хозяйка добрая, я давно её знаю. Довольно быстро им принесли еду — дымящееся токпоки, острые рёбрышки в соусе, кимчи и целую гору риса. Кей оживился, глаза его заблестели, а язык быстро проскочил по губам. — Вот это я понимаю, — довольно заурчал он, ловко орудуя палочками здоровой рукой. — А то в больнице… — Он поморщился, не договорив, и быстро запихал в рот токпоки. Какое-то время они ели молча, и это молчание было удивительно комфортным. Лишь иногда Кей что-то довольно урчал или восклицал о вкусе еды. Парень весь светился удовольствием, и его настроение заставляло душу Рю наполняться теплом. Было приятно видеть близкого человека вновь счастливым. Су Ель то и дело ловил себя на том, что смотрит на Кея — на то, как тот сосредоточенно жуёт, как улыбается и жмурится от удовольствия, если кусочек попадается особенно вкусный, как поправляет рукой растрёпанные волосы, вечно лезущие в глаза. И от каждого такого наблюдения внутри разливалось тепло. — Кей, — наконец нарушил тишину Су Ель, отодвигая пустую тарелку. — Можно спросить? — Можно, — пробубнил Кей с набитым ртом и поднял на него взгляд. — Как ты вообще оказался в той команде захвата? Я имею в виду, — Рю запнулся, подбирая слова, — как ты попал в оперативную группу Хи Гем? Ты же не полицейский. Кей вздохнул, отложил палочки, вытер губы ребром ладони и откинулся на спинку стула. На его лице появилось то самое выражение — чуть смущённое, чуть насмешливое. — Если коротко, — начал он, глядя в сторону. — Я уже давно, типа, консультирую Хи Гем. Неофициально. Город я знаю лучше всех, сам знаешь. Все эти закоулки, подворотни, заброшки… Я много где лазал в своё время. Иногда это довольно полезно. Он замолчал, словно решая, стоит ли продолжать. Су Ель ждал, не торопил. — А после того, как ты пошёл под прикрытие… — Кей снова запнулся, и на скулах его выступил лёгкий румянец. И почувствовав это, парень слегка нахмурился, словно стараясь выглядеть менее смущённым. — Я просто… не мог сидеть сложа руки. Вдруг ты там вляпаешься во что-нибудь. Да и ты сам слишком нервничал… В общем, не мог я это оставить просто так, а Хи Гем нужна была помощь, вот я и согласился. Я же обещал, что твоя задница будет в безопасности рядом со мной. Последние слова он произнёс почти скороговоркой, отводя взгляд. И Су Ель почувствовал, как сердце пропускает удар. Этот парень, который так старательно притворяется вечно уверенным и беззаботным, словно в этом мире ничего не может пойти не так и Су Елю не стоит переживать, на самом деле всё это время был рядом. Следил. Волновался. Рисковал. — Кей… — голос Рю дрогнул. — Спасибо. Правда. Я даже не знаю, что бы я без тебя делал. — Да ладно, — отмахнулся Кей, но по тому, как он дёрнул плечом, стало ясно — ему приятно. — Ты бы справился. Ты же у нас герой. — Герой, которого ты вытащил из самой задницы, — усмехнулся Су Ель. — Так что не скромничай. Скорее ты из нас двоих герой. Они помолчали. Допили свои напитки. За окнами кафе окончательно стемнело, и жёлтые фонари отражались в окнах соседнего дома. — Я завтра выйду на работу, — вдруг сказал Су Ель, глядя в свою пустую чашку. — Знаю, что Хи Гем убьёт меня за это. Знаю, что ты будешь ворчать. Но я не могу сидеть дома, когда там ещё столько дел. Ен сдала все имена, нужно довести всё до конца. Но… — он поднял взгляд на Кея, — я обещаю: в оперативных действиях участвовать не буду. Только само расследование в офисе и координация. Кей слушал, не перебивая, а потом он фыркнул, но на губах его появилась улыбка. Словно безумно гордая за Су Еля. За его стремление помогать другим. — Ты? Не будешь лезть? — улыбаясь, протянул Кей. — Да если там запахнет жареным, ты первый побежишь в самое пекло. Теперь уж точно. — Нет, правда, — настаивал Су Ель. — Я буду осторожен. — Ладно, — Кей усмехнулся, прикрывая глаза. — Но если ты куда-то полезешь — я буду с тобой. И не спорь. Су Ель улыбнулся. Широко, открыто, с таким облегчением, будто с плеч свалилась тяжёлая ноша. — Конечно, — сказал он тихо. — Куда я без тебя. Кей отвернулся к окну, широко улыбаясь. Мысли обоих были наполнены теплом и пониманием, что Су Ель окончательно поменялся. Удивительно, как за столь короткий срок один человек рядом может перевернуть жизнь в лучшую сторону. *** Войдя в участок, Су Ель слегка поморщился от громкого гула голосов, резкого запаха кофе и бумажной пыли. Несмотря на поздний вечер, здесь кипела работа — операция по зачистке картеля вышла на финишную прямую. Хи Гем, увидев его, сначала замерла, потом её лицо исказила такая гамма эмоций, что Рю на секунду испугался за свою жизнь. Но лейтенант, видимо, решила отложить воспитательную беседу на потом — слишком много было дел. — Явился, герой, — только и сказала она, но в голосе её, помимо усталости, слышалось что-то тёплое. — За мой стол не садись, будешь работать на том, в углу. И чтобы никаких выездов, ясно? — Ясно, — кротко согласился Су Ель, проходя к указанному месту. Работа закипела. Следующие дни пролетели как один долгий, выматывающий марафон. Они сверяли показания Ен с оперативными данными, вычисляли адреса, маршруты, связи, ещё несколько раз допрашивали девушку, что давалось с трудом из-за её подколов и увиливаний. Су Ель сидел над бумагами, сверял места, писал запросы, и каждый вечер валился с ног от усталости. Но внутри жило странное удовлетворение — он был нужен. Он делал важное дело. Он делал правильное дело. Дополнительно выматывали и постоянные походы к врачу. Им с Кеем нужны были перевязки, поэтому в больницу они ходили вместе. И на удивление эти выезды были самым спокойным из того, что происходило в жизни Су Еля сейчас. Только в больнице он мог спокойно закрыть глаза и удобно уложить гудящую голову на плечо Кея рядом. Руки всё еще болели, как и нога и многие гематомы. Но постепенно боль уходила, а раны затягивались, оставляя после себя лишь шрамы. Кей появлялся в участке регулярно, несмотря на свою работу. То приносил кофе, то садился рядом и молча помогал разбирать какие-то документы, то просто сидел в углу и рассказывал истории о тупых клиентах, дабы поднять настроение команде. Никто не задавал вопросов — все уже привыкли к этой странной фигуре, вечно маячившей рядом с Су Елем. Операции по захвату оставшихся глав картеля прошли успешно. Хи Гем лично возглавляла выездные группы, и каждый раз возвращалась с победой. Коррумпированные чиновники, чьи имена назвала Ен, один за другим получали повестки и отправлялись в камеры уже под предводительством Су Еля. И наконец-то эти победы ощущались правильно. Заслуженно. А не как сделка с дьяволом за повышение. Дело разрасталось, как снежный ком, и в нём уже мелькали фамилии из высших эшелонов власти. Су Ель работал, не жалея себя. Иногда, когда усталость брала верх, голова шла кругом, а от напряжения начинали болеть и не до конца зажившие раны, он позволял себе пару минут отдыха, закрыв глаза и прислонившись к спинке стула. И почти всегда, открыв глаза, встречал обеспокоенный взгляд Кея. — Я в порядке, — шептал он. — Врёшь, — фыркал Кей и садился рядом, притягивая мужчину ближе и давая опереться на себя. И вот, спустя три недели, наступил момент, когда последняя бумага была подписана, последний обвиняемый доставлен в камеры временного содержания, последний отчёт отправлен в прокуратуру. Утром, едва Су Ель переступил порог участка, его перехватила секретарша начальника: — Господин Рю, вас и лейтенанта Ли срочно вызывают к руководству. Су Ель удивлённо моргнул, промычал что-то вроде «скоро будем» и быстро умотал в отдел к Хи Гем. Девушка, услышав новости, удивилась не меньше. Они переглянулись и молча направились к лифту. Внутри у Су Еля всё сжалось в тугой комок — вызовы к начальству редко сулили что-то хорошее. Но кабинет начальника встретил их неожиданно радушно. Сам шеф, пожилой мужчина с усталым, но довольным лицом, поднялся им навстречу и крепко пожал руки обоим. — Садитесь, — кивнул он на стулья. — Разговор у нас будет короткий, но приятный. Су Ель и Хи Гем сели, с детским любопытством глядя на начальника, который словно пообещал показать им удивительный фокус. — Я не буду ходить вокруг да около, — начал мужчина, садясь в своё кресло. — Дело, которое вы провернули, громче некуда. Картель, который мы не могли расколоть годами, развалился за несколько месяцев. Коррупционная сеть вскрыта, аресты идут по всей стране. Это ваша заслуга. Ваша и ваших команд. Он помолчал, давая словам улечься. — Поэтому, по решению руководства, лейтенант Ли Хи Гем получает звание капитана и должность начальника отдела по борьбе с наркотиками. А вы, господин Рю, — он перевёл взгляд на Су Еля, — повышаетесь до капитана отдела по борьбе с коррупцией. Поздравляю. У Су Еля перехватило дыхание. Он мельком взглянул на Хи Гем — та сидела с каменным лицом, но в глазах её плясали чертики. — Это… спасибо, — выдавил он. — Я не ожидал. — Вы заслужили, — отрезал полковник. — Работайте и дальше так же. А теперь идите, отмечайте. Но завтра чтобы оба были на месте как штык. Дел ещё много. Они вышли из кабинета, перед этим учтиво поклонившись, и только в коридоре позволили себе расслабиться. Хи Гем вдруг рассмеялась — звонко, почти по-девчоночьи, чего за ней обычно не водилось, и радостно подпрыгнула несколько раз. — Ну что, капитан, — она хлопнула Су Еля по плечу, — дослужился! А самое главное — честным путём. Поздравляю с повышением! — И тебя, Хи Гем, — улыбнулся Рю. — Ты заслужила это повышение больше, чем я. Девушка отмахнулась, и они немного постояли молча, глядя друг на друга. А потом Су Ель сказал то, что действительно вертелось на языке: — Знаешь, я рад не столько повышению, сколько тому, что мы это сделали. Закончили. Спасли столько людей. Поймали тех, кто годами отравлял жизнь. Хи Гем посмотрела на него с каким-то новым выражением. Не как на коллегу или друга, а как на человека, который вновь обрёл вес в её глазах. Как на кого-то очень важного. — Знаешь, Рю, — сказала она тихо, — а ты всё-таки стал настоящим полицейским. Я рада, что ты вернулся на этот путь. Су Ель хотел ответить что-то вроде «спасибо», но слова застряли в горле. Потому что внутри, глубоко, он знал: настоящим полицейским его сделал не он сам. И даже не Хи Гем. Его сделал Кей. Кей, который выбил из него дурь и показал правильный путь. Кей, который вытащил его из того ангара. Кей, который несколько месяцев назад пугал его до чертиков, теперь был самым близким человеком. Кей, который смотрел на него так, будто Рю был самым важным человеком на земле. — Я… пойду, — сказал он, отводя взгляд. — Надо кое-кому рассказать новости. Хи Гем понимающе усмехнулась. — Иди. Только не забудь, завтра к восьми. *** Родной Владивосток встретил Андрея промозглым ветром и мелким, противным дождём. Корабль причалил к пирсу глубокой ночью, когда порт почти пустовал, и только редкие фигуры работников дока маячили в тусклом свете фонарей. Андрей сошёл по трапу, держа в руке небольшую сумку с самым необходимым. Документы, которые ему передали корейцы, лежали во внутреннем кармане куртки. Они обещали, что проблем на границе не будет. И, кажется, не обманули. Он быстро зашагал к выходу из порта, стараясь не привлекать внимания. Слишком много лет привычки — быть тенью, быть незаметным. Капли дождя стекали по лицу, смешиваясь с солёными брызгами моря, но Андрей не замечал холода. В голове было пусто и одновременно слишком много мыслей. Она осталась там. Ен. Его Ен. Он обещал себе, что вернётся. Что найдёт способ вытащить её из этой корейской тюрьмы, из этого ада, куда они оба угодили по собственной глупости и жестокости судьбы. Уже на приличном расстоянии от причала, там, где начиналась дорога, уходящая в огни города, Андрей остановился. Обернулся. Море было тёмным, почти чёрным, только где-то на горизонте мерцали огни редких кораблей. Там, за этим морем, осталась Корея. Осталась она. — Я вернусь, — сказал он вслух, и ветер унёс его слова, смешал с шумом волн. — Я тебя вытащу. Жди. И, развернувшись, зашагал в сторону города, растворяясь в серой пелене дождя. --- В камере предварительного заключения было тихо. Ен сидела на жёсткой койке, прижавшись спиной к холодной стене, глядя в пустоту перед собой. За решёткой маленького окна начинался рассвет — бледный, нерешительный. Она думала об Андрее. Представляла, как он сейчас где-то там, далеко, сходит на берег. Как оглядывается на море. Как, наверное, уже планирует, каким способом вернуться за ней. Девушка ухмыльнулась. — Идио-от, — по-русски протянула она. — Забудь. Живи. Не лезь больше в это дерьмо. Найди себе нормальную жизнь, без криминала, без всего этого. Она знала, что он не послушает, даже если на самом деле услышит её. Андрей был упрям, как все русские медведи. Если он что-то вбил себе в голову — не переубедить. Ен усмехнулась, мотнув головой. Какая ирония: всесильная босс наркобизнеса, которую боялись даже те, кто никогда не видел её в лицо, сейчас сидит в камере и переживает за единственного человека, который был ей дорог. И знает, что он, скорее всего, уже ищет способ её спасти. Ищет и не остановится, пока не найдёт. Она закрыла глаза и вдруг, сама не зная почему, тихо запела. Старую детскую песенку, которую когда-то, очень давно, пела им добрая воспитательница в детском доме. Русскую. Ту самую, что она слышала в раннем детстве, до того, как жизнь выкинула её на улицу, заставила стать той, кем она стала. Голос звучал тихо, почти беззвучно, но в пустоте камеры он казался громким, наполняя серые стены чем-то давно забытым — теплом, которого здесь никогда не было. Спят усталые игрушки, книжки спят... Она пела, и где-то там, далеко, за тысячи километров, Андрей, шагая по мокрой владивостокской улице, вдруг остановился на мгновение, словно услышав что-то. Он поднял голову к небу, с которого всё ещё лил дождь, и ему показалось, что ветер донёс до него этот тихий, детский мотив. — Я вернусь, Ен, — повторил он. — Обязательно вернусь. А в камере, за тысячи километров от него, женщина с холодными глазами и мёртвой душой всё пела, и впервые за много лет по её щеке скатилась слеза.