Закон Мёрфи

Такое ощущение, будто что-то изменилось. Возможно, это только у меня так, но энергия в воздухе другая. Во многом она та же, во всех важных отношениях, но всё же другая. Мы с Билли молчали всю дорогу до её дома. Она кивает в такт музыке и время от времени поглядывает на меня. Я слишком боюсь сказать что-то, что разрушит этот мир, в котором мы находимся. Билли держит меня за руку по пути от машины до дома, и я думаю про себя: "Я могла бы к этому привыкнуть". Акула, словно ракета, ждёт нас, когда мы открываем дверь, и, не подавая виду, Билли ведёт нас на задний двор, чтобы он сделал свои дела. Вроде бы мне не нужно быть рядом, но Билли не отпускает мою руку. Я не жалуюсь. Я делаю из наших рук сэндвич, играя с её кольцами, своей другой рукой. Она бросает на меня взгляд, который ясно показывает, что она не ожидала от меня такого непринуждённого, интимного прикосновения. Ей лучше к этому привыкнуть. Как только мы возвращаемся в дом, Билли даёт Акуле кость, которая ему очень нравится, но как только она попадает ему в рот, он убегает, как будто боится, что она заберёт её обратно. Мы до сих пор не сказали ни слова. Только когда мы дошли до её комнаты и дверь за нами закрылась, Билли отпустила мою руку. Она начала переодеваться, и мне захотелось сказать ей что-нибудь, прежде чем всё зайдёт дальше. Неужели она думает, что всё будет как обычно? Я уйду утром, и мы продолжим этот токсичный цикл, в который я нас втянула? Я не хочу, чтобы она об этом переживала. – Билли... — Не надо, — качает она головой, доставая две футболки из верхнего ящика комода. Она подходит и протягивает мне одну. Голос у неё хриплый, усталый. — Ночь была долгой. Давай просто ляжем спать. Я киваю. Сегодня с ней спорить не буду. Сделаю всё, что она попросит. Начинаю переодеваться. В одной только её огромной футболке Gorillaz и трусиках я иду за ней в ванную. Моя зубная щётка всё ещё стоит в стаканчике у раковины, и это зрелище заставляет меня улыбаться. Мы чистим зубы и умываемся рядом друг с другом. Всё это время я смотрю на Билли в зеркало, наблюдаю за каждым её движением, впитываю её. Она просто занимается своими делами, как обычно. Когда она расчёсывается, она протягивает мне расчёску, и я делаю то же самое. Сейчас в воздухе висит так много невысказанных мыслей. Мне хочется прикоснуться к ней, поговорить с ней, побыть с ней, но что-то подсказывает мне, что этот наш тихий момент слишком важен. Мне кажется, она не уверена, что я буду рядом, когда она проснётся, и просто хочет провести со мной столько времени, сколько сможет. Думаю, быть рядом с ней по утрам – это лучшее, что я могу сейчас сделать. Действия говорят громче слов. Когда мы выходим из ванной, Билли останавливается, открывает ящик рядом с раковиной, достаёт кусочек скотча и протягивает его мне. Я не знаю, смеяться мне или плакать. Моё сердце только что выросло в три раза из-за куска грёбаного скотча. Я беру его у неё, но оставляю на тумбочке, когда мы ложимся в постель. Не теряя времени, я притягиваю её к себе, как только мы обе оказываемся под покрывалами, и она удивлённо вскрикивает. Я усмехаюсь. Переплетая наши тела, я захватываю её губы своими, показывая ей, почему я решила сегодня не заклеивать свои губы. Поцелуй нежный и интимный, и в нём – всё, что я хочу сказать ей прямо сейчас. Билли поддаётся ему, обнимая меня, притягивая нас ещё ближе. Мы задерживаемся, позволяя страсти естественным образом угаснуть. Билли зарывается головой мне в шею, когда мы наконец отстраняемся, и я засыпаю, крепко обнимая её. Я никуда не уйду. *** Меня будит не солнце. Оно уже почти взошло, когда мы легли спать. Нет, меня будит прядь волос Билли у меня во рту. Я вздрагиваю от этого ощущения и тут же понимаю, где нахожусь. Внезапно это оказывается самым безобидным волоском, который когда-либо был у меня во рту. Я отворачиваюсь от её красных локонов и смотрю на время. Уже час дня. Смутно помню, как она встала через несколько часов после того, как мы уснули, наверное, чтобы покормить Акулу и выпустить его, но она тут же вернулась в постель. Наши ноги всё ещё переплетены, я лежу на боку, обнимая её за талию, пока она лежит на спине рядом со мной. Думаю, я смогу снова к этому привыкнуть. Теперь, когда я проснулась, я не уверена, что смогу снова заснуть, но стараюсь не двигаться, чтобы она могла отдохнуть. Однако это длится недолго: вскоре она переворачивается на бок лицом ко мне и прижимает меня к себе, бормоча что-то невнятное. Я не могу понять, бодрствует ли она сейчас и осознаёт ли вообще, что делает. — Билли, — шепчу я, откидывая волосы с её лица. Её глаза начинают трепетать, и я думаю: она бы ни за что не подумала, что я всё ещё собираюсь причинить ей боль, если бы увидела моё лицо сейчас. Готова поспорить на всё, что у меня есть, что большинство сочло бы этот взгляд проявлением любви. — Билли, — тихо повторяю я. Провожу большим пальцем по её щеке, и, даже не открывая глаз, она прижимается губами к моей челюсти, целуя всё выше и выше. Я тихонько смеюсь. Мне очень нравится сонная утренняя Билли. — Мёрфи, — шепчет она в ответ. Моё имя звучит на её губах как молитва. — Билли... — я углубляю поцелуй, обхватив её одной рукой ещё крепче, а другую просовываю под её футболку, поднимаюсь по её телу и обхватываю её грудь. Она стонет мне в рот, и мне кажется, что я попала в рай. Билли отстраняется и наконец открывает глаза, чтобы посмотреть на меня. — Мёрфи, — произносит она моё имя на этот раз с лёгким недоверием, словно до этого момента всё ещё находилась в полусне. Она захватывает мой рот в гораздо более страстном поцелуе, расставив руки на моей пояснице и переместив ногу, которая оказалась между моих ног, так, чтобы её бедро оказалось именно там, где мне нужно. Я всхлипываю и двигаю бёдрами, чтобы притупить боль в глубине души. — Мёрфи, — повторяет она, целуя меня в подбородок. Моя рука скользит вниз, под пояс её шорт, и я наслаждаюсь звуком, который она издаёт, когда мои пальцы находят её клитор. Сейчас мы позволяем нашим телам говорить за нас. Мы показываем друг другу, что именно чувствуем, синхронизируя наше дыхание и биение сердец. Я так близко, просто катаясь на её бедре, и чувствую, как её стенки сжимаются вокруг моих пальцев, словно говоря мне, что она рядом со мной. Целый месяц я думала только о ней. Только о её коже, её губах и её голосе. Прикосновение к ней теперь – словно сбывшаяся мечта. Держать её в своих объятиях – величайшая привилегия. И я могу только надеяться, что она чувствует то же самое. Могу только надеяться, что её тело говорит мне правду. Сейчас мне страшно как никогда, но уже не по тем причинам, по которым раньше. Раньше я боялась даже испытывать чувства. Теперь я боюсь, что она не ответит мне взаимностью. Что она не захочет быть со мной из-за того, как я вела себя до этого времени. Билли проводит большим пальцем по моему клитору, кончая. Я кончаю с её именем на губах, притягивая её к себе для поцелуя. Моё собственное поражение становится причиной её поражения, и она бьётся в меня, бесстыдно используя мою руку, чтобы продлить своё наслаждение. Билли на минуту опускает голову мне на грудь, пока мы переводим дыхание. Я не отпускаю её, наверное, сжимаю сильнее, чем нужно. Когда она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, слова вырываются, прежде чем я успеваю сформулировать какое-нибудь безупречное признание. — Я плоха в отношениях. — Что? — Билли нахмурилась. Она пристально посмотрела на меня, и я продолжила. — Я никогда в них не была, потому что не умею подпускать людей, — объясняю я. Понятия не имею, что говорю, просто знаю, что это правда. — И все, с кем я сближаюсь... уходят. Билли отчаянно качает головой, теперь на её лице написано несогласие. — Я хочу сказать вот что, — не даю ей вставить ни слова. — Я плоха в отношениях, и у меня есть все основания полагать, что буду плохим партнёром. И я, блять, просто кошмар. Но я хочу тебя. Я хочу попробовать с тобой. Потому что ты запала мне в душу, и то, что между нами, постоянно сидит у меня в сердце и заставляет меня забывать обо всех своих инстинктах. Мои стены рушатся, и это чертовски страшно, но я хочу впустить тебя. Закончив, я делаю глубокий вдох. Пытаюсь вспомнить всё, что только что сказала, чтобы понять, имело ли это хоть какой-то смысл, но не могу вспомнить ни слова. Помню только непроницаемое выражение её лица, когда я это говорила. Билли просто смотрит на меня. У меня такое чувство, будто я только что выпрыгнула из самолёта и замерла в тот самый момент, когда должен раскрыться парашют. Он раскроется, или я упаду насмерть? Поймает ли меня Билли, или я буду падать одна? — Скажи что-нибудь, пожалуйста, — умоляю я, одной рукой всё ещё обнимая её за талию, а другой обхватывая её челюсть, мой большой палец касается её губ, словно я пытаюсь вытянуть из неё слова, которые хочу услышать. — Ты приглашаешь меня на свидание? Мои руки взлетают к лицу, заглушая стон. Билли смеётся и отдёргивает их, так что мне приходится снова смотреть на неё. — Я тоже тебя хочу, — улыбается она, её глаза всё ещё блестят от недавнего смеха. Но, очевидно, она снова серьёзна. — Мы не будем торопиться, хорошо? Я киваю, чувствуя, как по моему телу разливается чувство чистого облегчения. — Кстати, это значит, что мы теперь только друг для друга, — продолжает Билли. Она говорит своим поддразнивающим голосом, и моя улыбка не может быть шире. — Больше никаких ужинов с бывшими. Я снова киваю и сквозь слёзы у меня вырывается смех. — Хорошо. — Хорошо, — повторяет она. Ощущение, будто мы только что подписали контракт, произнесли клятвы или что-то в этом роде. Билли обнимает меня, вытирает слёзы и нежно целует. Она довольно мычит, когда мы останавливаемся, наши губы всё ещё приклеены друг к другу, но не двигаются. — Давай закажем поесть, — она отстраняется и хватает телефон с тумбочки. — Я, блять, умираю с голоду. Я запрокидываю голову назад от смеха, не переставая удивляться двойственности этой девушки, лежащей рядом со мной. — Я знаю, ты снова меня хочешь, — драматично вздыхает она, глядя не на меня, а в свой телефон. Я умираю от смеха. — Но сначала нам нужно топливо. Господи.