Закон Мёрфи

Я в двух часах езды от Лос-Анджелеса, адрес Билли вбит в навигатор, и вдруг понимаю, что это, возможно, глупая идея. Уже почти час ночи, и я думаю, что неплохо было бы просто заявиться к ней посреди ночи? Она, наверное, спит. Я останавливаю музыку и решаю сначала позвонить, но колеблюсь. Ответит ли она вообще? Всё ещё злится на меня? Если она спит, это тоже её разбудит. Эта девушка спит меньше всех, кого я знаю. Ненавижу её будить. Эти мысли продолжаются почти час. Я всё время пытаюсь ей позвонить, но потом бросаю. Или нажимаю на «Карты», чтобы проложить маршрут домой, но потом отказываюсь и от этого. Наверное, я сейчас выгляжу такой жалкой, когда в одиночестве сижу в этой машине и переживаю приступ. Поэтому я почти радуюсь, когда меня пугает звонок. Мне даже всё равно, кто это, мне просто нужно выкинуть себя из головы. Но потом я смотрю на экран на центральной консоли, и у меня отвисает челюсть. Вселенная, должно быть, надо мной издевается. Звонит Билли. Она не звонила мне с того дня, как мы с ней зашли во френдзону после рождественской вечеринки. Несколько сообщений по мелочам, но звонков ноль. Я мысленно ругаю себя, чтобы выбросить это из головы и ответить на этот чёртов звонок, пока она не сбросила. Когда я это делаю, я готова расплакаться от звука её голоса. Я так скучаю по её голосу. —Мёрфи! — в голосе Билли слышится настойчивость. На заднем плане раздаются какие-то неопознанные звуки, и я прищуриваюсь, словно это поможет мне лучше их расслышать. — Билли? — Мёрфи, где ты сейчас? — продолжает она кричать. Я чувствую радостный подтекст в её голосе. В её голосе слышится улыбка, и это заставляет меня улыбнуться. — Я в десяти минутах езды от Лос-Анджелеса. Что такое? — Приходи к Финну, — не тратит она времени. Кто-то ей что-то говорит, и она бормочет в ответ: "Ага". — Что? Зачем? — Просто приходи к Финнеасу и Клаудии. Прямо сейчас. Пожалуйста, — перебивает она меня. Её голос становится тише, словно она теперь говорит только мне. — Всё в порядке? — Всё замечательно. Праздник какой-то. Только, пожалуйста, приходи, — практически умоляет она. Я уже перенаправила навигатор на первом же «приходи к Финну», ей не нужно просить дважды. — Я уже еду, — уверяю я её. — Буду через полчаса. — Хорошо, — выдыхает она. Мы обе молча сидим у телефона секунду. Нам больше нечего сказать, но я не хочу вешать трубку. Я хочу, чтобы она оставалась на связи, пока я не доберусь, как будто если она повесит трубку, я пойму, что всё это было во сне. — Ты собираешься... — я начинаю спрашивать, в чём дело, но меня прерывает громкий смех с её стороны. — Мне пора, — говорит она. — Увидимся через полчаса. Она вешает трубку. Я начинаю превышать скорость. *** Я съезжаю на улицу Финнеаса и Клаудии и паркуюсь прямо за машиной Билли. Я изо всех сил старалась сохранить безупречный внешний вид на каждом светофоре по дороге сюда. Моя аптечка оказалась очень кстати, и я расчёсывалась и жевала жвачку каждую свободную секунду. Я нанесла последний пшик духов и бросилась к их входной двери. Я рискнула потянуть за ручку, даже не постучав, и обнаружила, что входная дверь открыта. Слышу их голоса, доносящиеся из кухни, а затем раздаётся громкий хлопок. Меня это пугает, и я ещё быстрее бросаюсь за угол. — Что это было? — лихорадочно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Замечаю бутылку шампанского в руке Финнеаса, переливающуюся ему на руку, пока Клаудия пытается поймать жидкость бокалами для шампанского. Я с облегчением выдыхаю, когда мои ноги отрываются от пола, а знакомые руки обнимают меня за торс. — Мёрф! — кричит Билли мне в волосы. Я разражаюсь смехом, первым настоящим, искренним смехом за месяц. — Я так рада, что ты здесь, — говорит она тише, только для меня. — Я тоже, — смеюсь я и толкаю её за плечи, что бы она меня спустила. — Что, чёрт возьми, происходит? — спрашиваю я. Как только мои ноги снова оказываются на полу, а Билли немного отступает, я впитываю в себя её черты, как изголодавшаяся женщина. Её глаза, губы, веснушки, волосы... — Мы закончили альбом! — взволнованный голос Финнеаса выводит меня из транса. Мой взгляд метнулся к нему и Клаудии, улыбающейся во весь рот, а затем снова к Билли. У неё такой взгляд, которому я не могу дать точное определение, но он всё равно заставляет меня нервничать. — Закончили, закончили? — спрашиваю я её. — Закончили, закончили, — кивает она с улыбкой. — Будет готово к началу следующего месяца. — О боже! — теперь я повышаю голос. Я знаю, как усердно она работала над этим альбомом. Она безостановочно рассыпалась в поэтических речах, когда мы общались каждый день. — Поздравляю! Это потрясающе! Я обхватываю её лицо руками, но понимаю, что целовать её уже не в моих привилегиях. Руки я, правда, не убираю. Билли лишь лучезарно улыбается, её руки взлетают вверх и сжимают мои запястья, словно она тоже не хочет, чтобы я ими двигала. — Ну, мы хотим это услышать! — смеётся Клаудия, и это возвращает нас к реальности. Я отпускаю Билли и поворачиваюсь к Финнеасу и Клаудии. Финнеас доливает вторые два бокала шампанского и кивает на них, молча предлагая мне взять по одному. Я иду к острову, Билли следует за мной, и наклоняюсь, чтобы взять оба бокала, протягивая один Билли. Она с улыбкой принимает его и обнимает меня за талию, вставая рядом со мной. Не могу не заметить, что нас всего четверо. Клаудия – первая, кому звонит Финнеас с хорошими новостями, по понятным причинам, но они живут вместе, так что ему не пришлось далеко ходить. Тот факт, что я была единственной, кому звонила Билли... — Ага, да! — восклицаю я, словно и так очевидно, что мы хотим это услышать. — Мне нужно, чтобы мои уши немедленно благословили. Билли смеётся рядом со мной. Улыбка не сходит с моего лица. — Но сначала тост, — я поднимаю бокал, и все делают то же самое. — За третий студийный альбом Билли, — начинаю я. Я вижу, как Финнеас и Клаудия смотрят друг на друга с такой любовью в глазах. Это побуждает меня посмотреть на Билли. Она уже смотрит на меня. Всё моё тело гудит. — И это её лучший альбом на данный момент. Мы все поднимаем бокалы и ликуем, потягивая шампанское. Краем глаза я вижу, как целуются Финнеас и Клаудия, но смотрю только на Билли. — Ты его ещё не слышала, — смеётся она, проглотив шампанское. — Откуда ты знаешь, что это "лучший на данный момент"? — У меня просто такое предчувствие. Мы улыбаемся друг другу, как идиотки. Она смотрит на мои губы, и, клянусь, я вижу, как свет в её глазах немного меркнет. Раздаётся звук соединения блютуз, и она снова жива, как будто ничего не произошло. — Ну что, ребята, готовы? — спрашивает Финн, отрываясь от телефона. Он явно только что подключился к колонкам в их доме и собирается нажать кнопку воспроизведения на телефоне. — Ох, чёрт, — мои брови взлетают вверх, словно это важный момент, а я к нему не готова. Я ставлю бокал, расстёгиваю толстовку, кладу её на островной стул и потягиваюсь. — Ладно, я готова, — улыбаюсь я и поднимаю бокал. Билли смеётся и хватает бутылку шампанского, чтобы налить нам ещё, в то время как Финнеас нажимает кнопку воспроизведения. А потом следующие 43 минуты я испытываю практически все человеческие эмоции. Я танцую и вот-вот расплачусь, её вокал меня душит, а тексты песен вызывают смущение. Мы заканчиваем прослушивание, и моя челюсть отвисает. Билли смотрит на меня так, будто мои следующие слова очень важны для неё. — Ну, я была права, — заявляю я, вскидывая руки, чтобы показать, насколько несправедлива их гениальность. — Это твоя лучшая работа. Это просто шедевр, чёрт возьми. Билли лучезарно улыбается мне, и они с Финнеасом тут же начинают делиться своими мыслями о каждой песне и процессе её создания. Я ловлю каждое её слово. Мы переслушиваем несколько песен, смеёмся вместе и до трёх часов ночи едим всякое из их кладовки. — Ладно, нам правда пора спать, — зевает Клаудия. Финнеас соглашается и начинает убирать кухню. — Но нам стоит устроить праздничный ужин на этой неделе. Взгляд Клаудии метнулся от меня к Билли, словно она пыталась понять, останемся ли мы в хороших отношениях к концу недели. Как будто она вообще не понимала, что Билли вообще имеет ввиду, когда зовёт меня сюда. — Конечно, — отвечаю я, улыбаясь Билли. Надеюсь, это словно передаст, как сильно я хочу быть рядом с ней на этой неделе и на каждой следующей. — Ладно, да, — вздыхает Билли, собирая вещи. — Мы пойдём. Спокойной ночи вам, ребята. Люблю вас. Она подходит к ним и обнимает их обоих. Я благодарю их за то, что пригласили меня в гости (хотя, без сомнения, меня пригласила Билли), и мы с Билли выходим. Пока мы идём к машинам, я не знаю, что делать. Не знаю, что сказать. Я уже готова выпалить какую-нибудь чушь, но Билли спасает меня от неловкого положения. Она останавливается у своей машины и нежно берёт меня за руку. — Поехали со мной домой, — шепчет она. — Что? — глупо это говорить, но у меня такое чувство, будто мои уши меня обманывают. — Поехали ко мне домой сегодня. Прямо сейчас. Это простая просьба, но в её голосе столько тоски. — А как же моя машина? — снова глупость. Кажется, я пытаюсь её отговорить. Проверяю, серьёзно ли она к этому относится. — Завтра заберём. Я смотрю в её глаза, пока она смотрит в мои. Я открываю рот, чтобы ответить, но она не даёт мне это сделать. — Поехали со мной домой, — вздыхает она. Она повторяет эту фразу уже в третий раз, и каждый раз я слышу в её голосе всё больше отчаяния. Неужели она не знает, что я была готова сказать «да» ещё до того, как она сама задала этот вопрос? — Мне всё равно, что ты собираешься разбить мне сердце. Просто, пожалуйста, останься со мной сегодня. Я не собираюсь разбивать твоё сердце. Пожалуйста, не разбивай моё. – Хорошо.