Двойная ставка

​Окинув комнату беглым взглядом в поисках потенциальной жертвы для их пари, Адам разочарованно вздохнул. ​Как бы ни было завышено самомнение Лоу, о своём умении влюблять в себя девушек он не врал. Да и парней тоже. ​Адаму требовался кто-то «крепкий», кого будет почти невозможно уломать, но ключевое слово тут — «почти». Подсунуть Лоу какого-нибудь гомофоба или лесбиянку значило убить весь азарт. Адаму нужна была не просто победа, а само шоу и тот драйв, который оно с собой принесёт. ​Глядя на это, Кэмерон мог только закатывать глаза. Из всех пари это явно было одним из худших, но кто бы стал слушать его претензии? Уж точно не эти двое. ​Заметив, как напряженно сжались плечи Кэмерона, Джером поспешил подойти ближе и ободряюще коснулся его локтя, и тем самым невольно указал Оливии на идеальную кандидатуру. ​— Адам, подойди сюда, — подозвала она парня. — Видишь вон того? ​Шерр проследил за направлением её руки. В конце прихожей стояли двое: Орсон Моро, председатель клуба искусств, и его заместитель. Лицо Адама помрачнело, но, не желая обижать Оливию, он наклонился и уточнил: ​— Ты про Моро, серьёзно? Все же знают, что он «не качается». ​Адама встретил лишь холодный взгляд Оливии. Тот поспешил закрыть рот, ожидая объяснений. ​— Я в курсе, — холодно отчеканила она. — И я говорила не о нём, а о Хитклифе. ​Адам вновь перевёл взор на парней, наконец хорошенько приглядевшись к заместителю. Хитклиф учился с ними на одном курсе; лично Шерр с ним не общался, но ничего дурного о нём не слышал. ​— Думаешь, с ним сработает? — вновь повернувшись к девушке, спросил он. ​— Уверена. Оливер хорошо общается с Леоном из их клуба, — Оливия наклонилась поближе к Адаму, понизив голос. — По его словам, Готье не против парней, только вот в отношениях не был ни с ними, ни с девушками. Он будет сложной мишенью, особенно если учесть его брата, но не невозможной. ​Губы Адама расплылись в улыбке. Чмокнув девушку в щеку за прекрасную работу, он уже собирался сообщить Лоу имя жертвы, но вовремя остановился. Состроив самую жалобную гримасу, на которую только был способен, он спросил: ​— Я надеюсь, у тебя есть идеи, как их свести? ​Девушка устало вздохнула и вынула из сумки листовку. ​— Готье собирается открыть литературный клуб, которым будет руководить самостоятельно. Скэриэл может под предлогом записи сблизиться с ним. А как именно — уже ему решать. ​Ещё раз поцеловав Оливию, Адам взял листовку и направился прямиком к Скэриэлу, который по-хозяйски устроился в кресле. ​— Уже выбрал? — лениво протянул тот. ​— Хитклиф, — уверенно произнёс Адам. ​Голова Скэриэла медленно наклонилась набок. Почесав затылок, он всё пытался вспомнить, о ком говорит Шерр, но, сдавшись, спросил: — Какой Хитклиф? ​Вместо ответа Адам развернул Скэриэла и указал пальцем на парня, стоявшего в коридоре. Тот, видимо, заметил пристальное внимание к своей персоне и медленно направился к ним. ​— Как его зовут хоть? — Скэриэл почувствовал, будто время вокруг остановилось. Плечи его напряглись, а взгляд бегал по сторонам в поисках чего-то, что могло бы помочь. Он не мог испортить первое впечатление. ​— Могу я вам чем-то помочь? — Хитклиф оказался ниже их ростом, но крепкие плечи и уверенная походка выдавали, что он не из робкого десятка. ​— Готье, здравствуй! — Адам привстал и пожал Готье руку. В его расслабленной позе ничего не выдавало былой нервозности. ​— Мы тут с другом как раз тебя обсуждали. — Шерр положил руку на плечо Скэриэла. — Слышали, открываешь литературный клуб? А Скэриэл как раз литературой интересуется, просто стеснялся подойти. ​Готье приподнял бровь и на мгновение перевел взгляд с Адама на Скэриэла, словно пытался разглядеть в этом развалившемся в кресле парне скрытого любителя литературы. Заметив это мимолётное недоверие, Адам потёр переносицу. Он уже начал жалеть, что выбрал Хитклифа своей мишенью. ​— Понимаю, выглядит странно: популярный парень, а стесняется такого. Но... — Адам подошёл ближе, указывая Готье на Скэриэла, который стыдливо сполз по спинке кресла, не смея встретиться с ним взглядом. — Скольких популярных людей ты знаешь, которые вступают в литературный клуб? Вот именно — единицы! А для таких, как Скэриэл, это вообще табу. ​Вытерев несуществующую слезу, Адам продолжил: — Я знаю, ты неплохой парень и не станешь болтать об этом направо и налево. Может, сделаешь нам маленькую услугу? ​В последний раз взглянув на Скэриэла, Готье упёр руки в боки и без особого интереса спросил: — Какую? ​— Можешь, пожалуйста, тайно записать его в ваш литературный клуб?

***

Скэриэлу хотелось убить Адама. Желательно медленно и мучительно. ​Роль стеснительного парня ему ни в какую не подходила — он же Скэриэл, мать его, Лоу. Тот самый человек, из-за которого, по слухам, в такой древней академии решили пересмотреть правила. Как человек, добившийся такого, может быть стеснительным? ​Скэриэл этого не знал. ​Медленно шагая, он пропускал монотонный лепет Хитклифа мимо ушей, больше волнуясь о своём впечатлении и о том, насколько оно испортило его шансы выиграть пари. ​— Ну и наконец, здесь будут проходить все встречи литературного клуба, — Готье остановился, указывая рукой на дубовую дверь. — Ты всё запомнил? ​Заметив, как Скэриэл трёт шею, Готье устало потёр переносицу, что-то бормоча себе под нос. Наконец его серо-голубые глаза устремились на Скэриэла; Хитклиф скрестил руки на груди, и в его голосе проступила сталь: ​— Слушай, Лоу, если ты просто проиграл своему приятелю пари и поэтому здесь, то не трать моё время. — На обычно бесстрастном лице промелькнуло отвращение. — Такие как вы всё равно не то что искусством, а даже литературой не интересуетесь. ​Последнее заявление заставило Скэриэла стиснуть зубы. ​— «Какие такие»? ​В ответ он получил лишь снисходительный взгляд. Готье пожал плечами, больше не желая смотреть Лоу в глаза. ​— Я видел твоего дружка. Он мог хотя бы не так откровенно пялиться на меня в коридоре, — отрезал Хитклиф. — А насчёт «таких как вы»... тут уж прости, Адам сказал факты. Популярные люди не горят желанием вступать в наш клуб, да и знаниями… ​— Ты, может, забываешь, но в Академию попадают не дураки. — Плечи напряглись, и Скэриэл максимально сдерживал себя от того, чтобы не сказать лишнего. ​— Возможно, но это не отменяет вышесказанного. — Готье, похоже, не собирался уступать своих позиций. ​Услышав всё это, Скэриэл сделал пометку: помимо того чтобы охмурить, нужно ещё и доказать этому зазнайке, что популярность не равна тупости. ​Сделав глубокий вздох, Лоу вернул себе спокойствие и наконец смог продолжить разговор. ​— Готье, возможно, у тебя сложилось обо мне неправильное впечатление. Я всё понимаю: слухи и всё такое… — Расправив плечи, Скэриэл натянул самую доброжелательную улыбку, на которую только был способен. — И всё же можешь мне поверить: я обожаю литературу. ​Готье обвёл его медленным, оценивающим взглядом. Выглядел он не убеждённым, но перебивать не стал. Облокотившись на стену, он всё так же незаинтересованно продолжил слушать. ​— Папа всегда говорил, что лучше доказывать слова действиями, — в глазах Скэриэла блеснул опасный огонёк. — Так как насчёт пари? ​Глаза Хитклифа расширились. Это было последнее, чего он ожидал от «звезды академии». ​— Допустим, — всё ещё с явным сомнением произнёс он. — Но какие правила? ​— Всё просто. Ты обещаешь проводить со мной как можно больше времени, а я обязуюсь доказать, что в литературе смыслю не меньше твоего. Если выиграю — ты официально признаешь свою неправоту и задолжаешь мне желание. ​— А если выиграю я? — Готье нахмурился, скрестив руки на груди. ​— Тогда любое желание исполню я. По рукам? Хитклиф смотрел всё ещё с недоверием. Всматриваясь в лицо Лоу, он пытался выяснить истинный мотив. Впрочем, азарт был сильнее. ​— По рукам. ​Руки сжались в рукопожатии. Лоу уже чувствовал вкус победы.

***

​— И чего ты так бесишься? — Джером закинул сумку на плечо, наконец подняв взгляд на Кэмерона. ​— Ты ещё спрашиваешь? — Клебер недовольно вскинул руки. — На прошлые их пари мне было откровенно похуй, некоторые даже казались интересными, но такое... ​Кэмерон всё махал в воздухе руками, Батлер же, смотря на это, мог лишь тихо вздыхать. Ничего такого он в пари не видел, но зато прекрасно знал Клебера и понимал причину его недовольства. ​— Кэм, я знаю, что ты не любишь, когда мы вот так играемся с отношениями, но лучше не обращать внимания, — Джером медленно положил руку на плечо парня. — Ты знаешь Адама и Скэра, они упрямые бараны. Главное, что это не коснулось нас. ​Клебер недовольно закатил глаза. Быстрым движением он скинул руку Батлера с плеча и схватил свой рюкзак. ​— Тебе повезло, что я тебя люблю, а то бы правда вмазал. — Прервал Кэмерона звонок телефона. Достав из кармана мобильный, парень вновь посмотрел на Батлера: — Это твой. ​На экране высветился знакомый номер. Звонил Скэриэл. Для чего — пока было непонятно, но, зная друга, Джером предполагал: либо чтобы поныть, либо чтобы похвастаться. Приняв звонок, Батлер приложил трубку к уху. ​— Алло? ​— Джером, блять! Где тебя носит? — В трубке раздался недовольный голос Лоу. — Я тебя тут уже двадцать минут жду! Ты вообще выходить собираешься? ​— Ждёшь? ​— Жду! Если ты не забыл, мы договорились вместе к тебе пойти, твоя мама меня на обед пригласила. ​— Чёрт, Скэр, я забыл. ​— Да неужели! Давай, прощайся там со своей любовью — я знаю, что вы вместе — и бегом ко мне. Пирог твоей мамы сам себя не съест. ​Не дав ответить, Лоу сбросил трубку. Кинув извиняющийся взгляд на Клебера, Джером поспешил к выходу, напоследок помахав парню. По правилам бег в коридоре считался нарушением, но после уроков мало кто обращал на это внимание. Наконец Батлер добрался до выхода из корпуса, который, к счастью, находился рядом с воротами. ​Силуэт Лоу виднелся издалека. Тот, как всегда, был в любимой кожанке. Скэриэл напряжённо уставился в экран, между бровей даже залегла глубокая упрямая складка. Заметив приятеля, он расслабился и легко помахал рукой. ​— Ну наконец-то, — начал Скэриэл без приветствий. — Идём уже, твоя мама заждалась. ​— Ты, по-моему, больше меня хочешь домой попасть, — усмехнулся Джером, но всё-таки пошёл за другом. — Извини, что опоздал, заболтался с Кэмом. ​— Догадался. — Скэриэл скрестил руки на груди, фыркнув. — А я вообще-то тут тебя ждал, хотел рассказать, как дела с этим Готье прошли. Теперь вот не хочется. ​— Вот и славно, значит, дойдём в тишине. ​Дом Джерома был не особо далеко от академии, так что в хорошую погоду он был не прочь прогуляться пешком. Скэриэл эту страсть разделял, только вот молчание было выше его сил, так что уже через пять минут он начал очередной монолог. Батлер внимательно слушал, киная там, где надо. ​— Кстати, насчёт Готье, — в глазах Скэриэла заиграли весёлые огоньки, — я с ним тоже заключил пари. ​— И какое же? — спросил не особо удивлённый Джером. ​— А тебе всё скажи! — Скэриэл озорно улыбнулся, явно довольный своей проделкой. — Я уговорил его проводить со мной много времени, чтобы доказать свою любовь к литературе. ​— Тебе придётся её доказывать? — Глаза Батлера округлились от услышанного. — Он тебя что ли на парах не слышал? Ты там чуть ли не каждую минуту кого-то цитируешь. ​— А не всё ли равно? Главное, что я таким образом убиваю двух зайцев. — Руки Лоу сложились в подобие пистолета. — Провожу много времени — значит, доказываю, что люблю литературу, вдобавок влюбляю. А значит, выигрываю два пари. Всё просто. ​Остаток дороги парни болтали, перескакивая с темы на тему, пока наконец не дошли до маленького дома в конце улицы. ​Постучав в дверь, они принялись ждать. С той стороны послышались шорохи, вскоре дверь открылась, и на пороге появилась маленькая девочка. Джоанна, младшая сестра Батлера, счастливо ринулась к старшему брату, напрочь игнорируя присутствие Лоу. Девочка его почему-то не особо любила, хотя Скэриэл всеми силами пытался заполучить её одобрение. Подхватив сестру на руки и зайдя в дом, Джером осмотрел её. Та всё ещё была в балетной форме. ​— Ты была на балете? — удивлённо спросил Батлер. ​— Да, мы недавно записались, — из-за угла послышался знакомый голос. — Привет, мальчики! ​Шарлотта стояла в коридоре всё ещё в фартуке. Она тепло улыбалась им, держа в руках тарелки. ​— Вы немного рано, я ещё не успела накрыть на стол. ​— Ничего, мам. — Джером опустил сестру на пол. — Давай поможем. ​Джером попытался подойти ближе, чтобы забрать посуду, но мать быстро отвернулась. ​— Так, не надо мне тут! — сказала она строгим голосом. — Грязными ладонями посуду трогать! Идите лучше помойте руки, а мы с Джоанной сами всё сделаем. ​Не став спорить, Джером со Скэриэлом направились в ванную. Даже оттуда до парней доносился вкусный аромат запеканки Шарлотты и её фирменного пирога. ​Зайдя в столовую, парни увидели, что стол уже накрыт. Когда они сели на свои места, Шарлотта принялась раскладывать порции. Противиться этому смысла не было — традиция. ​— Папа опять на работе застрял? — наконец нарушил тишину Джером. ​— Да, ты же знаешь его, — мать пожала плечами. — Тот ещё трудоголик. ​— Миссис Батлер, ваша запеканка, как всегда, восхитительна! — с набитым ртом произнёс Лоу. ​— Ой, ты мне льстишь! ​За столом царила уютная атмосфера. Взрослые члены семьи непринуждённо болтали, пробуя при этом запеканку и яблочный пирог. ​— Ой, кстати, — вдруг подала голос Джоанна, — я на балете с новой девочкой познакомилась! Она такая хорошая! ​— Правда? — Джером изобразил удивление. — И кто же она? Как зовут? ​— Её зовут Габриэлла! Она уже давно ходит на балет, обещала, что во всём мне поможет! — Девочка восторженно лепетала, рассказывая о новой подруге. ​— Какая у тебя хорошая новая подруга! — вставил было Скэриэл, но его комментарий остался незамеченным. ​— И правда, замечательная девочка! — вступила в разговор Шарлотта. — И брат у неё такой вежливый, выглядел как ваш ровесник. Его, вроде, Готье звали, да, милая? ​— Да! — Глаза девочки загорелись. — Он очень красивый и ещё милый! ​Парни удивлённо взглянули друг на друга. Совпадение было неожиданным. Батлер принялся расспрашивать сестру: ​— А какая у них фамилия? У твоих новых приятелей? ​— Вроде Хитклифы. Они, кажется, дети того банкира, — задумчиво сказала Джоанна. ​Джером медленно перевёл взгляд на Скэриэла. Тот выглядел довольным, слишком довольным. Хитро прищурившись, он медленно откусывал очередной кусок пирога. Видимо, и тут нашёл свою жилу.