louder than bombs

***

Хосок обводит взглядом полупустую комнату, в последний раз осматривая стены, которые были его домом больше десятка лет, выглядывает сквозь полупрозрачный тюль на ночной город. Он смотрит на почти идеально круглую луну и семь звёзд, особенно ярко вспыхнувших в тёмном небе среди миллиардов себе подобных. Только он понимает, что связывает эти семь сияющих точек. Хосок не знает пока только одного: какой из них вскоре предстоит погаснуть. Сейчас он выйдет из дома и запустит эту цепочку. Действие первое, акт первый. Хо задёргивает шторку. Занавес открывается…

***

Чонгук бежит по ночному городу, стараясь в темноте улиц не нарваться на грабителей или кого пострашнее. Из головы не выходит мысль об услышанном. Их с Тэхёном секрет не так прост. Гук давно предполагает, что принц понимает и знает гораздо больше него самого. Почему-то Тэ сразу знал, что ему нужен именно Чонгук, знал, что тот, как бы ни сопротивлялся, всё равно будет его. Он настойчиво следил за ним в образе кота, провожая взглядом с ветки дерева, выглядывая зелёным глазом из-за угла или не скрываясь сидя прямо перед дверью пекарни.       В какой-то момент черный кот вбежал в пекарню, украл со стола свежую булку хлеба и скрылся за входными дверьми. Чонгук бросился следом и... Впереди за поворотом вдруг появился дрожащий от ветра свет факела, выводя парня из задумчивости. Гук скользнул за ближайшую дверь, оказываясь во вполне уютной и тихой корчме. В животе недовольно забурчало, напоминая о том, что последний раз он ел почти сутки назад. Чон проскальзывает к столику, рукой поманив девчонку-подавальщицу:  — Что-нибудь съедобное и выпить, — Гук откидывается на спинку стула, всматриваясь в очень запоздалых или наоборот слишком ранних посетителей. Всего их пять, четверо — одна компания, и ещё в стороне один человек в плаще, спрятавший лицо под капюшоном. Еду ему принесли очень быстро, но Чон даже не смотрел на тарелки. Его ум занимали альфы и омеги… Почему эта детская сказка его не отпускает? Уж он то точно знает, что нет у королевской четы никаких прекрасных дочерей, способных поразить своей красотой. Взглядом Чон следил за лысым хвостом пробегающей туда-сюда вдоль края стены крысы, а пальцами постукивал по шершавому дереву стола. К нему подошёл одинокий человек в капюшоне.  — Разрешит ли юный господин подсесть к нему скромному магу? — приятным голосом поинтересовался незнакомец.  — Смотря какие цели преследует скромный маг, — выходя из задумчивости, Чонгук перевёл глаза на подошедшего. — Я никакой не господин.  — Пока ещё да, — протянул загадочный человек. — Что терзает Вас столь тяжёлыми думами, что лицо Ваше так тягостно? Чонгук скривился от этих высокопарных формулировок.  — Приближение Новой луны, — соврал Гук.  — Так Вы, господин, не так просты, — удивлённо приподнялся капюшон, но лица всё же не было видно. Вдруг голос изменился, стал ниже и тише, заговорщицки произнёс: — Между Новой и Старой луной всего тридцать лун. Эти тридцать ночей решат несколько тысяч судеб, в том числе твою. Твоя тайна не будет раскрыта, но и не останется с тобой, — Гук внимательно слушал, будто его заколдовали, чтобы он не мог отвернуться. — У тебя осталось меньше суток, успей сделать то, что ты так желаешь. Чонгук смотрел на — он уверен, — сумасшедшего, скрестив руки на груди. Безумец говорил что-то страшное, чего Гук не мог понять, но чувствовал, что встреча с этим человеком не случайна, как и его слова. Чон услышал грохот слева — девица уронила поднос, а когда обернулся, от человека в капюшоне не осталось и следа. На столе на кусочке коричневатого пергамента было всего несколько слов: ''Их семеро будет, но выживут шесть…''

***

Чимин всю ночь просидел на мостике, соединяющем берег и корабль, всматриваясь в бесконечное небо над головой и перебирая пальцами рукоять небольшого кинжала, котором обычно уютно располагался в специальном карманчике в голенище сапога. Парнишка-булочник зацепил его, оставил на душе какое-то поганенькое послевкусие, будто что-то было в нём, что он не успел разглядеть. За спиной первые лучи солнца уже осветили давно проснувшийся город, когда рядом присел Намджун.  — Я отправил дежурных подремать до начала праздника, — сказал он, вглядываясь в блеск куполов местной церкви. — Тебе тоже на даёт покоя эта ситуация? Кажется, что что-то не сумел увидеть в Чонгуке?  — Да, — просто ответил Чим.  — Хочу сегодня отпустить команду в город, — брови младшего поползли вверх. — Знаю, что не положено, но парни заслужили. За Троем и Питом присмотрит Джейк, на борту останутся трое абордажных, их вполне хватит, а больше причин сдерживать их я не вижу.  — Наконец-то ребята немного отдохнут, — мягко улыбнулся Чимин.  — Ты не откажешься сходить со мной на праздник?  — Начальству не отказывают, — Пак весело толкнул Джуна в плечо. Тот негромко хмыкнул. Они посидели ещё немного, выискивая в окружающем их пейзаже крупицы приближающего праздника: по порту несколько широкоплечих мужиков тащили на плечах столб, к верхушке которого потом привяжут ленты с фонариками и растянут их между близко стоящими домами; на улицы выходят торговцы цветами, для сегодняшнего дня сделавшие яркие венки; приезжие купцы начинают выносить товар на специальные небольшие столики с крышами на случай дождя. Город готовится праздновать.  — Когда выходим? — спросил Чим, ловким движением возвращая кинжал в голенище.  — Да хоть прямо сейчас.  — Тогда вставайте, капитан, нас ждёт праздник, — с смешком в голосе протянул Пак, уже спускаясь по мостику. В городе даже более многолюдно, чем когда штурман был здесь вчера. Приезжие, местные, горожане, селяне, купцы — все смешались в бесконечный поток лиц. Пак заворожённо застыл, разглядывая лавку ювелира с украшениями ручной работы, которые отгораживала от любопытных толстая стенка прозрачного горного хрусталя. Будь он сегодня не гостем, а пиратом, то не преминул бы ударить по прозрачному вызову, показывая, как хрупка это невидимая защита. Это же почти вызов. Хотя, когда на улицах столько стражи, бояться стоит только мелких карманников, а именно от них этот хрустать и поставлен.              Намджун шёл в толпе уверенно и целеустремлённо, будто знал каждую улочку. Чим спешно шагал следом, вглядываясь в окружающую его суматоху. Местные рослые детины затеяли игру: двое поднимаются на не очень широкое бревно, примерно в ступню шириной, берут в руки по длинной подушке, вроде тех, на которых живописцы обычно рисуют гаремных наложниц, и пытаются сбросить друг друга. Рыжий, с круглым как тарелка лицом парень явно деревенского происхождения, кричал:  — Опробуй силушку свою! Покажи ловкость и смекалку! Пак и Ким остановились, внимательно наблюдая за двумя дерущимися детинами.  — Не хошешь попробовать ишпытать шебя? — весело спрашивает Джун, на ходу жуя купленный у одной из бойких торговок пирожок. Чимин пожимает плечами в ответ, а через пару минут они уже стоят напротив друг друга на бревне и сжимают огромные длинные подушки, которые оказались настолько необъятными, что схватить их удобно было даже труднее, чем балансировать. Намджун делает первый выпад, пытаясь подсечь Чимину ноги, но тот ловко подпрыгивает, подушкой в прыжке ударяя в подставленную спину ещё не разогнувшегося Джуна, и мягко, как кот, приземляется на босые пятки. Ким покачнулся, забавно прижимая к себе орудие жёсткого убийства, но устоял, тут же нацелившись Чимину в живот. Пак, хорошо знавший главный недостаток Джуна — неповоротливость, просто сделал шаг назад. Ким, не встретив сопротивления, по инерции полетел вслед за тяжеленной подушкой и свалился на мат. Зрители засвистели и захлопали, поддерживая победителя. Чим торжествующе вскинул руки, но Намджун запустил в него свою, уже не годную ни для чего более действенного, подушку, попав в грудь, и Чимин, картинно задрав ногу, упал спиной вперёд на второй мат. Они, довольные и возбуждённо-весёлые, вновь шли сквозь толпу, по известному одному Намджуну маршруту.  — Откуда ты так хорошо знаешь город? — спрашивает Пак, скользя рядом с капитаном в потоке.  — А я не говорил? Это мой родной город, — штурман всегда понимал, почему у Джуна такая смуглая кожа и южный говор, но не подозревал, что они плывут на родину капитана. И даже не обмолвился! — Я прожил здесь лет до пятнадцати. Потом родители перебрались туда, где мы с тобой встретились, но, это ты уже знаешь, отец погиб в шахте, а мама нас с братьями прокормить не смогла и сдала в приют.  — Намджун, мы куда? — всё же интересуется Чим, когда они заходят в один из переулков, который вчера Чимин не заметил.  — В конце концов никто не отменял того, что команде необходим маг, — подмигивает капитан, открывая одну из внешне непримечательных дверей. — А когда знаешь, что искать и где, дело идёт намного быстрее. В проулок и так света пробивалось мало, а в волшебной лавке — а это была именно она, — царил почти полный мрак, но Чимин не увидел ни черепов, ни котлов с зельями, ни говорящих воронов. Только белый кот вальяжно развалился на одном из двух бордовых кресел. Из соседней комнаты донёсся скрип пола и из-за плотной занавески появилось лицо с тонкими чертами.  — Нерабочий день, заказов не принимаю, — бросило было лицо, вновь скрываясь из виду.  — Чон Хосок-щи, не так встречают лучших друзей детства, — отвечает Джун с ноткой разочарования в голосе. Человек вновь заинтересовано выглядывает.  — Не узнаю, — отвечает он.  — А если так? — капитан делает шаг навстречу, протягивая тому, кого он назвал Хосоком, ладонь для рукопожатия, но тут же перехватывает протянутую навстречу руку и ударяет по чужой ладони с тыльной стороны. В глазах Хосока мелькает понимание, он делает какое-то изворотливое движение ладонью и, восторженно улыбаясь, обнимает и хлопает по спине Намджуна.  — Намджун! Сколько лет прошло, а ты всё также забываешь третью комбинацию в нашем фирменном приветствии, — смеётся Хосок. — Откуда ты? Ну, рассказывай, что нового за… восемь, да, целых восемь лет? Джун только улыбается, говорит, что Хосок как был нетерпеливым и непредсказуемым, так таким и остался, и предлагает обсудить всё, включая цель его визита, за чашкой чая или чего покрепче на борту судна. Чон соглашается и скрывается в соседней комнате, пока Чим успевает задать Киму вопрос:  — А зачем тогда было меня посылать искать мага, если он у тебя уже был на примете?  — Ты хотел увидеть город, — я нашёл тебе повод это сделать. В этой стране магия — редкость, поэтому я был уверен, что мага ты не найдёшь, — просто отвечает Джун. — Отправишься с нами на ''Тихую Надежду'' или пойдёшь в город? — спрашивает Джун Чимина, когда Хосок показывается из-за дверей.  — Хочу ещё праздник посмотреть, — думая о том, что ему всё равно незачем быть рядом при долгожданной встрече друзей, сказал Чим.  — Тогда не забудь закрыть дверь, ключ под крыльцом, туда же и вернёшь! — улыбается Хосок, щёлкает пальцами, и они с капитаном растворяются в воздухе, оставив после себя сизый дымок с запахом грозы. Чимин удивлённо замер, понимая, что он остался один.

***

Чонгук вышел из корчмы-гостиницы на рассвете, оставив пару серебренников под грязной тряпочкой, которой корчмарь размазывал по стаканам грязь, якобы её же и вытирая. Город начинал праздничную суету, постепенно смазывая шестерёнки торговли и развлечений, чтобы праздник Новой Луны прошёл как по маслу. Из небольшой часовни, мимо которой неспешно шли первые прохожие, колокола играли звонкую мелодию начала праздника и звучал хор. Эта часть города на левом берегу реки тиха и уютна. Гук считает, что нет для него места в мире более родного и чужого одновременно. Эти тёплые и светлые улочки, небольшие, но ухоженные домики, тесно жмущиеся друг к другу — это так сердцу близки, что отрываться от этого места Чонгуку больно, как отрывать с раны присохшую повязку. Но одновременно Чон понимает, что единожды оторвавшись, уже не захочет сюда вернуться никогда. Ему чужда эта тихая жизнь, родна и привычна, но чужда. До встречи с принцем у Чонгука ещё целый день. Праздничный день. Чон бы хотел сейчас пойти в самую гущу толпы, впитать эту атмосферу главнейшего праздника его народа, но он вместо этого уходит в один из переулков, чтобы выйти к тому самому секретному домику, где, он уверен, Тэхён уже оставил всё необходимое для бала. Чонгук несколько раз проникал во дворец, но всякий раз под видом слуги. Роль гостя опаснее в разы. Каждого, кто имеет право быть на этом балу, король знает чуть ли не поимённо, поэтому Гук рискует. Очень рискует. Король выделил на охрану своего дворца, а именно — наследников, в нём находящихся, столько же солдат, сколько для охраны золотого фонда казны во втором по величине городе государства. Наследники — главная тайна королевской фамилии. Почему их так скрывают, не знает почти никто. Даже Гук не знает, потому что Тэхёна расспрашивать не стал. Сам расскажет, когда сочтёт нужным. Сворачивая к нужному дому, Чонгук увидел чёрный хвост кота, который он узнает из миллионов, скрывающийся за углом. ''Тэ как всегда вовремя! — думает Гук, но видит, как за котом вдруг скользит какая-то фигура. Он спешно идёт следом, стараясь не привлекать внимания. — Всевышний, пусть это будет совпадение, пусть его не раскроют!'' Когда Гук нагоняет следящего, оказавшись от него всего в десятке шагов, благо народа из-за праздника море, его сложно вычислить, он узнаёт следящего — тот самый парень, что покупал вчера булочку в их пекарне и перехватил Чонгука, когда тот пытался сбежать с корабля. Чёрный хвост петлял по переулкам, чувствуя слежку. Когда вокруг не оказалось никого, в совсем небольшом закутке, Чонгук перешёл на бег и схватил преследователя, прижимая к стене.  — Не рыпайся, — говорит он не ожидавшему такого расклада парню. Дождавшись, когда кот скроется из виду, благодарно махнув напоследок хвостом, Гук отпустил того. — Тебе лучше не знать ничего лишнего. Как тебя зовут?  — Чимин, — коротко бросает тот. — Я узнал тебя, Чон Чонгук. Почему ты остановил меня?  — Зачем ты следил за котом?  — Почему я должен тебе отчитываться? Ну увидел, как кот спрыгивает со стены замка, от нечего делать пошёл следом.  — Потому что ты только что чуть не подписал себе смертный приговор.