Embers — A Twilight Story

Пламя парило над ладонью Скарлетт, как живое существо. Она сидела, скрестив ноги, в углу кухни, спиной опираясь на шкафы, и с легкостью перебирала огонь по кончикам пальцев. Маленькая сфера ярко светилась и тускнела, когда она её вертела, создавая тихое отвлечение, которое соответствовало беспокойному вихрю внутри её груди. Преобразование огня в формы всегда помогало сосредоточиться. Но не сегодня. В доме было слишком тихо. Слишком напряжённо. Воздух слегка гудел от электричества семьи, находящейся на грани принятия решения, которого они не хотели принимать. Шаги приближались, мягкие, но четкие. Сначала вошёл Карлайл, за ним — Эсми. Они обменялись взглядом — одним из тех тихих, супружеских взглядов, которые передают целые разговоры. В выражении Эсми была печаль, которая заставила что-то скрутиться в груди Скарлетт. Она погасила пламя. Следующим вошёл Эдвард, с напряжёнными плечами и зажатой челюстью. Он избегал взгляда всех. Элис появилась предпоследней, её лицо было необычно мрачным. Скарлетт наблюдала за ней, любопытная, но не удивлённая. Она чувствовала, как что-то тянет её к краям её чувств — предстоящее изменение, что-то неправильное в самом воздухе. Джаспер занял последнее место за столом, наклонившись вперёд на локтях, пальцы стучали ритм, который он не мог почувствовать. Он бросил на Скарлетт взгляд, который говорил: «Приготовься». Розали и Эммет вошли вместе: первая была раздражённой, второй — мрачным. Это само по себе было знаком. Скарлетт осталась сидеть на полу, подбородок опирался на колено. Семья устроилась вокруг стола так, будто готовилась к судебному разбирательству. Карлайл заговорил первым. «Нам нужно поговорить о прошлой ночи». Тишина повисла тяжёлой и полной. Скарлетт резко выдохнула. «Мы все знаем, что произошло. Джаспер потерял контроль. Я почти тоже…» Она отвела взгляд. «Кровь Беллы…слишком». Джаспер вздрогнул. Она почувствовала волну стыда, исходящую от него, и толкнула его лодыжку своей ногой в знак солидарности. Карлайл кивнул. «Именно поэтому мы должны пересмотреть возможность оставаться в Форксах». Эдвард напрягся. «Я знаю». Элис покачала головой. «Эдвард…» «Нет», — перебил Эдвард, голос был низким, но твёрдым. «Ты видела, что произошло, Элис. Даже с учётом всех мер предосторожности… Белла не в безопасности». Скарлетт фыркнула, позволив маленькой искре вспыхнуть между пальцами. «Белла не в безопасности нигде. Бегство ничего не исправит». Эдвард наконец повернулся к ней, глаза тёмные. «Это не бегство». «Правда?» — Скарлетт приподняла бровь. «Потому что кажется, что ты мчишься куда угодно, лишь бы подальше от нее». Эммет скрестил руки, его голос гремел. «Вы двое связаны душами. Оставить её? Это…тяжело». «Это жестоко», — добавила Розали, неожиданно мягко. Эдвард прошёл вдоль стола, движения были быстрыми и хрупкими. «Чем дольше она остаётся рядом с нами, тем больше она в опасности. Если Джаспер не может…» Джаспер тихо перебил его. «Эдвард, я уже извинился перед ней. И я могу справиться…» «Нет, не можешь», — резко сказал Эдвард, жестче, чем намеревался. Комната замерла. Джаспер отвёл взгляд. Скарлетт встала, скрипя стульями. «Ты не имеешь права использовать Джаспера для оправдания своего комплекса мученика». «Это не обо мне», — сказал Эдвард. «Это полностью о тебе», — возразила Скарлетт. «О том, что ты считаешь лучшим для неё. Ты хочешь оставить её ради её же блага? Это не благородно — это высокомерие под видом жертвы». Элис решительно кивнула. «Белла любит тебя. Твой уход не защитит её. Это уничтожит её». Эсме шагнула ближе, нежно положив руку на руку Эдварда. «Ты боишься за неё. Это естественно. Но не путай страх с мудростью». Эдвард тяжело сглотнул, боль мелькнула на его лице. «Вы все думаете, что я не прав». Скарлетт подошла ближе, голос стал тише, более уязвимым. «Я думаю, что ты боишься признать, что она твоя судьба». Это слово ударило, как пощечина. Эдвард замер. Затем он прошептал: «Я никогда не говорил, что она…». «Тебе не нужно». Голос Скарлетт смягчился, несмотря на неё саму. «Это очевидно». Он развернулся к ней — действительно развернулся — и холод в его глазах поразил даже её. «А откуда…» — медленно произнес Эдвард, голосом, словно вырезанным из мрамора, — «ты знаешь, как выглядит судьба?» Скарлетт моргнула, сбитая с толку. Эдвард продолжал, слова были точными и жестокими: «У тебя её нет». Тишина, последовавшая за этим, была удушающей. Джаспер встал со своего места. «Эдвард», — предостерёг он. Рука Эсми метнулась к её губам. Розали шипела сквозь зубы. Эммет пробормотал: «Чёрт возьми». Но Эдвард не отводил взгляда. Он держал зрительный контакт с Скарлетт с горьким, оборонительным вызовом — как будто причиняя ей боль, он облегчал свою собственную. Скарлетт почувствовала, как искра внутри неё вспыхнула ярко, огонь рванулся к кончикам её пальцев. Её голос вышел низким, контролируемым, как лезвие бритвы. «Ты прав», — сказала она. «У меня нет. Но по крайней мере я не бегу от своей». Эдвард вздрогнул. Скарлетт сделала шаг назад, позволяя своему огню полностью погаснуть. «Ты совершаешь ошибку», — прошептала она. «И что ещё хуже — ты делаешь это в одиночку». Она выскочила прочь, прежде чем кто-то смог бы заговорить, дверь хлопнула за ней. Ночной воздух ударил её холодной волной. Она подошла к перилам веранды, крепко ухватившись за них, пока они не треснули под её пальцами. Гнев бурлил в ней — на Эдварда, на себя, на ту ужасную правду, которую он бросил ей в лицо. Ей было ненавистно, что это больно. Ей было ненавистно, что он увидел это. Внутри голоса семьи поднимались в приглушённой ссоре. Скарлетт стояла одна на холоде, со сжатой челюстью, огонь кипел под её кожей.