Полустанок откровенности

      Путь от каминов в атриуме Министерства до лифтов в это утро кажется Гарри самым нервным за все пять лет работы в Аврорате. А за это время успело произойти очень много изменений как в его понимании себя, так и в том, как его воспринимает магическое сообщество.       От подающего величайшие надежды новичка он успел пройти путь до статуса прирождённого аврора совместно с не менее удивляющим своими успехами напарником, Драко Малфоем, который за время стажировки успел стать его другом.       Но и этот статус в их отношениях задержался ненадолго. И постепенно их бурно развивающийся роман перешагнул из конфетно-букетного периода к многочисленным ссорам, влияющим на качество работы. А следом и стал достоянием общественности, когда Гарри решил поцелуем посреди Министерства доказать Драко, что не стыдится отношений с ним и плевать он хотел на мнение большинства.       Как можно представить, положительные последствия для их отношений продлились недолго. Устав министерства чётко гласит, что напарники не могут состоять в романтических отношениях, так как это напрямую влияет на результаты проделанной работы, чаще всего отрицательно. Ведь на самом деле мало кому удавалось полностью разделять работу и отношения, когда вы настолько близки друг с другом целыми днями. Рано или поздно это понесёт свои плоды и скажется на работе всего Аврората.       Конечно, и Гарри и Драко это понимают, но в их случае это только больше усилило общую напряжённость между ними. Робартс ясно дал понять, что им не стоит лишний раз на публике проявлять чувства каким-либо образом.       Но с другой стороны, Гарри наконец осмелился предложить Драко съехаться, а тот не побоялся согласиться. И всё проходило отлично, пока им не пришлось наложить дополнительные защитные заклинания на дом на Гриммо, чтобы никакие совы не могли подлетать ближе трёх километров, кроме Айны, их полярной совы с полностью белым оперением. Потому что количество письменных угроз и даже проклятий, присланных в сторону Драко или их обоих стало опасным для жизни даже обычных прохожих. А каминную сеть пришлось заблокировать для всех, кроме семейства Уизли и Нарциссы Малфой. Люциус не горел желанием посещать магловский Лондон, хоть и общался с обоими подчёркнуто нейтрально. Всё это накладывало свой отпечаток на их отношения, понемногу натягивая струну напряжения, которое они успевали сбросить лишь в постели, практически не проговаривая чувства.       Точнее, когда они пытались это сделать, то неизбежно сталкивались с пониманием, что раны, оставшиеся после пережитой войны, никто так и не успел залечить. Но как сказать обо всём этом оба не имели представления, ведь на работе они больше не пересекались так часто, а времени дома попросту не хватало.       И вот минуло уже полтора года с того знаменательного поцелуя посреди коридора Аврората. Жалеет ли Гарри о своём поступке? Если честно, он бы хотел вернуться в этот момент, когда страх, воодушевление и любовь в серебристых глазах напротив были полным отражением его собственных чувств, подпитывая смелость и уверенность в том, что он сделал правильный выбор. Гарри кажется, что в тот момент они с Драко были ближе всего к пониманию друг друга. Прокручивая в голове все пролетевшие года, он всё яснее чувствует, как земля уходит у него из-под ног. Будто именно сейчас, посреди грёбанного атриума, он развалится на кусочки, больше совершенно не понимая, куда приведёт его следующий пережитый час.       Нервно поправляя камзол униформы, Гарри приглушённо шипит от боли из-за того, что повязка на плече неприятно смещается. Это напоминает ему о его величайшем провале в должности аврора: спешка в ходе операции, которая завершилась поимкой преступника не благодаря, а вопреки его действиям. И помимо прочего из-за этих действий также пострадало ещё четверо авроров, включая Драко.       Сказать, что он винит себя, это как назвать лавину снегопадом. Но из-за того, что восстанавливаться после проклятия, чуть не отсёкшего руку, ему пришлось несколько дней, всё это время ему не удалось поговорить ни с кем, кроме Гермионы, которой разрешили его навестить, потому что она является одной из его экстренных лиц. Первым в списке стоит Драко, но нормального разговора у них не было уже около двух недель, так что Гарри бы скорее удивился его появлению в дверях палаты.       Даже несмотря на то, что его тоже серьёзно ранили и минимум сутки ему требовалось провести в Мунго.       Гарри вздыхает и просто чувствует, как его жизнь рушится с каждым новым шагом. Тело выполняет машинальные действия, чтобы добраться до второго уровня Министерства, а следом и до кабинета Главного аврора.       Напряжение и тревога внутри него скручивается в тугой узел, порождая новые и новые сценарии, по которым всё может пойти не так в ходе разговора с Гавейном Робартсом. Его понизят? Отстранят от работы? Уволят? Повесят вину за сорванную операцию, даже учитывая, что это дело чудом закрыто?       Кажется, он слишком устал от всех событий, происходящих за этот месяц, год, а может и больше, чтобы хотя бы попытаться придумать выход из ситуации. Кажется, его не спасёт больше ничего, потому что больше ничто не приносит ему удовольствия в этой работе. Но Гарри не успевает как следует обдумать эту мысль, потому что стучит в дверь и почти сразу заходит внутрь.       — Доброе утро, мистер Робартс, — стараясь звучать как можно более бодро говорит Гарри.       — Доброе, Поттер, — приветствует его Главный аврор, не отрывая взгляда от каких-то бумаг. — Прошу, садись.       Следуя сказанному, он проходит вглубь кабинета и садится напротив своего начальника.       — Напомни мне, когда тебя выписали? — продолжая копошиться в документах спрашивает Робартс.       — Вчера.       — Но у тебя же ещё должен быть осмотр, так ведь? — он наконец поднимает глаза на Гарри.       — Верно, сегодня в два часа дня, — сухо отвечает Гарри, а потом поспешно добавляет: — Завтра буду готов приступить к работе.       Но Робартс, кажется, его уже не слушает, кивая несколько раз и бормоча что-то себе под нос. Гарри нервно сглатывает, наблюдая за его действиями. На мгновение он понимает, что чувствует себя так, будто ему вот-вот объявят, какое наказание за его преступления против интересов Министерства Магии окажется правильнее: приличный срок в Азкабане или казнь.       — Ты ведь уже слышал, что этого мерзавца поймали?       — Да, — он отвечает машинально, стараясь не обращать внимание на усиливающийся шум в ушах.       — Реакция у Майерса, конечно, что надо, — посмеивается Робартс, собирая в несколько стопок какие-то бумаги. — Жалко конечно, что не удалось обойтись без травм, но тут уж ничего не поделаешь.       — Мистер Робартс, мне ужасно жаль, что из-за моей тупости Джону пришлось…       — Прекрати, Поттер, я не собираюсь отчитывать тебя, хотя возможно и стоило бы, — он покашливает и достаёт из ящика какой-то конверт. — Я прекрасно понимаю, что такой... эм… энергичный аврор, как ты, уже поставил крест на своей карьере из-за первого серьёзного промаха. А ещё я знаю, что твой напарник будет ещё долго припоминать этот день, но уверяю тебя, это быстро станет лишь забавной историей из первых лет работы.       — Тогда зачем вы… — начинает Гарри, заранее чувствуя, что в следующее мгновение станет безработным.       — Послушай, — Робартс придвигается ближе, опираясь локтями на стол, — я же вижу, как ты трудишься. Буквально из штанов выпрыгиваешь, чтобы сохранить все части своей жизни в порядке. И, поверь мне, я полностью это понимаю!       Сжимаясь всем телом от того, каким будет следующее «но», Гарри наблюдает за тем, как Робартс кладёт конверт в руках на стол и придвигает ближе к нему.       — Тебе просто нужно время, чтобы разобраться в том, что…       — Извините, мистер Робартс, — перебивает его Гарри, которому кажется, что он сейчас взорвётся от того, что начальник оттягивает неизбежное всякими вежливыми словечками. — Не могли бы вы выражаться яснее?       — Я отправляю тебя в отпуск. Всех вас, — просто отвечает Главный аврор, но Гарри думает, что внезапно разучился понимать английскую речь.       Он просто смотрит на него, не моргая около минуты, что вызывает у Робартса нервный хохот.       — А чему ты так удивлён? Гарри, ты ведь ни разу за эти года не брал отпускных. А я, знаешь ли, не хочу, чтобы моё имя возглавляло первые полосы газет, как виновника в смерти Спасителя из-за переработок.       Но слушая смех начальника, Гарри лишь продолжает недоумевающе смотреть на него, с трудом переваривая всё, что он говорит.       — Вот, — он вновь придвигает конверт ближе к Гарри, — здесь вся информация. Поезд выезжает завтра днём, надеюсь, ты успеешь собрать вещи к тому времени? Ну, в любом случае, ты можешь, конечно, отказаться от поездки, но тогда проведёшь эти три недели в стенах своего дома, постоянно размышляя о том, что мог бы сейчас гулять по красивым улочкам южной Европы.       — Но почему вы вообще… эм… организовываете подобное?       — Ну, не именно я… э-э… это… ну, считай это своего рода премиальными, но в виде поездки, — Робартс заметно теряется, но Гарри не обращает на это должного внимания, слыша, насколько медленно скрипят шестерёнки в его голове, пытаясь сопоставить всё происходящее.       Он берёт в руки конверт, открывает его и врезается глазами в данные билета на завтрашний поезд. Перечитывая их несколько раз, он наконец-то формулирует вопрос:       — А почему именно поезд?       — О, это всё из-за этого проклятия, мне прислали заключение, — поясняет Робартс. — В ближайшее время не стоит рисковать, телепортация на такое расстояние может серьёзно замедлить лечение, если не ухудшить ситуацию.       Гарри остаётся лишь кивать в ответ на его слова. Он вновь возвращается к бездумному разглядыванию времени отправления, прибытия и номеру места, остальное остаётся скрытым под бумагой конверта. Он не решается вытащить билет полностью, думая, что в любую секунду проснётся утром, и настоящий разговор с Робартсом ещё только предстоит пережить.       — Поезжай, Гарри, — как-то по-отчески произносит Главный аврор. — Вам обоим это необходимо.       Он подмигивает ему напоследок и отправляет восвояси. Гарри преодолевает всё расстояние от кабинета до каминов в атриуме в раздумьях, а когда оказывается в гостиной дома на Гриммо, впервые понимает, что нервный узел в животе начинает ослабляться, даже несмотря на то, что ему продолжает это всё казаться сном.       И тут его внезапно накрывает смех.       — Три недели… — выдыхает он, хватаясь за голову, а следом пробегается пальцами сквозь волосы с не верящим смешком.       «Да и к чёрту всё», — думает Гарри, бросая конверт на журнальный столик возле дивана. Он сверяется со временем и пытается вспомнить, где хранит чемоданы, не замечая, что ухмылка так и не сходит с его лица.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      Проверяя вещи на следующее утро и мысленно вспоминая дорогу до вокзала Кингс-Кросс, Гарри чувствует, как тревожный комок в горле формируется снова. Но на этот раз его переживания связаны лишь с Драко. Его не так волнует работа, сорванная операция, травмы коллег и предстоящая поездка. Всё, о чём он думает, это Драко. А точнее тот факт, что Гарри в последний раз видел его во время операции, а именно, когда преступник кинул в них череду жалящих и атакующих заклинаний.       Единственным, кто сумел вовремя отреагировать и защитить нескольких авроров это Джон Майерс, напарник Гарри. При этом он получил самые серьёзные травмы, в Мунго его доставили без сознания. Гарри, впрочем, совершенно не переживает о его благополучии. Будь с ним что-то серьёзное, он бы уже узнал об этом от Робартса или из газет. А к тому же поездку наверняка организовали и для него, учитывая, что именно благодаря его действиям они вообще остались живы.       Но где, чёрт возьми, Драко?!       Вчера, после запланированного осмотра в Мунго, Гарри обнаружил, что в шкафах подозрительно просторно. Сомневаясь, он спросил у Критчера, не собирал ли тот для него вещи, пока Гарри отсутствовал. Домовик отрицательно покачал головой. Тогда он уточнил: появлялся ли кто‑то в доме пока его не было? Снова «нет».       Озадаченный, Гарри замер, уставившись в стену. Он не мог быть уверен в том, что часть вещей исчезла именно в этот часовой промежуток, потому что часто не придавал деталям значения. Но потом он понял, что не доставало именно вещей Драко.       Что могло произойти? Гарри знает, что Нарциссе Малфой не здоровится последние пару месяцев, но вряд ли Драко стал бы переезжать в Мэнор. По крайне мере без предупреждения.       Не стал бы? А что, если он больше не хочет делиться с тобой деталями своей жизни?       «Не мог же я упустить момента, когда мы расстались?» — обеспокоенно размышлял он. — «Или Драко просто решил, что всё понятно без слов?»       В этих тревожных размышлениях он провёл весь вечер, с трудом решившись отправить Драко записку о том, что уезжает и надеется, что с ним всё хорошо. Даже если он больше не хочет быть вместе, Гарри имеет право переживать за человека, с которым провёл больше года под одной крышей, засыпая в одной постели.       Поразмыслив, Гарри так же решил сделать копию записки, передав её Критчеру на всякий случай, если первая не дойдёт до него.       А на следующий день, уже шагая по улицам Лондона, Гарри внезапно посещают мысли о том, что с Драко приключилась беда. Вдруг на него напал кто-то из пособников тех волшебников, которых они успели усадить за решётку за эти пять лет? Или кто-то из бывших Пожирателей? Что, если он сейчас находится в смертельной опасности, пока Гарри наблюдает за спускающимися с неба хлопьями снега?       Сердце Гарри бешено колотится от этих мыслей. Но что он может сделать сейчас? Сорваться на поиски? А что если Драко просто не хочет его видеть, а своим появлением Гарри уничтожит последний шанс на то, чтобы остаться с ним в хороших или хотя бы нейтральных отношениях?       Тяжело вздохнув, он оглядывается вокруг. Оказывается, он преодолел большую часть пути в пучине тревожных мыслей и не заметил, как вокзал появился из-за поворота. На фоне серого неба и снегопада здание отчего-то выглядит особенно привлекательно. В Лондоне в целом снег можно увидеть нечасто, а тот факт, что он сопровождает его именно в день отъезда, должно быть, является каким-то знаком. Гарри очень надеется, что хорошим.       «Главное, чтобы Драко был в порядке», — возникает у него в голове. — «Уж лучше видеть его обиженным, чем раненным или мёртвым».       Мысленно кивая этим мыслям, Гарри продумывает, как лучше сформулировать письмо для Робартса или Гермионы с просьбой разузнать всё ли в порядке с Драко. А если всё пойдёт наперекосяк, он готов использовать своё влияние, чтобы получить портключ в Лондон. Не зря же он, чёрт возьми, спасал Магическую Британию. Впервые всерьёз воспользоваться этим ради того, чтобы находиться рядом со своим парнем, которого многие до сих пор считают предателем, кажется отличной идеей.       Чуть не пропустив нужный поворот, Гарри ещё раз сверяется с билетом и движется к платформе номер семь. Проходя среди немногочисленных людей, стоящих возле путей, он наконец находит глазами арку между платформами семь и восемь, идентичную той, что расположена между путями девять и десять. Только в этот раз он попадёт на скрытую от маглов платформу 7½. Убедившись, что никто не наблюдает за его действиями, Гарри накладывает на себя заклинания сокрытия и проходит сквозь стену.       Он успел забыть, насколько воодушевляюще оказывается видеть, как вокруг тебя изменяется пространство, открывая то, что скрыто от большинства глаз. А в особенности, когда это красивый поезд с серой и тёмно-синей отделкой вагонов. Найдя нужный, он собирается было показать документы, но проводник, оглядев его беглым взглядом лишь широко улыбается, говоря:       — Добрый день, мистер Поттер. Проходите, ваше место номер пять в третьем купе, вас уже ожидают.       Поблагодарив мужчину, Гарри проходит внутрь, удивляясь тому, что Робартс или кто там занимался бронированием, приобрели ему место в купе первого класса. И откуда только у Министерства столько денег?       Он идёт по коридору со своим скромным багажом – одним чемоданом и сумкой – уже замечая какие-то движения в своём купе через открытую дверь. Гарри прокручивает в голове то, как он обменяется с соседом парой приветственных фраз, оставит вещи, а затем попросит у проводника бумагу и перо, чтобы отправить письмо заклинанием пока он ещё в Лондоне.       Но потом он делает ещё несколько шагов к купе и… замирает. Потому что спина его соседа по купе ему слишком хорошо знакома. А следом он замечает тёмно-синюю мантию на вешалке у двери, серебряные часы с тёмным циферблатом и белобрысый затылок. Гарри просто стоит без движения минуту или две, пока его присутствие не становится заметным для…       — О, надо же, ты даже не опоздал, — усмехается Драко, поправляя манжеты рубашки. Он делает так, когда нервничает, понимает Гарри.       — Но ты… я думал, что… — сбивчиво говорит он, не до конца понимая свои эмоции.       Гарри вновь прокручивает в голове то, что уже готов был сидеть у больничной койки умирающего Драко и усмехается.       — Почему ты… что ты вообще здесь делаешь? — находится наконец Гарри.       — Раскладываю необходимые вещи, — отвечает Драко с приподнятой бровью. — Нам ехать около тридцати часов, если ты…       — Нет, я о том, что ты делаешь здесь, — перебивает его Гарри, — в одном купе со мной?       — Ну вообще-то мне тоже выписали отпуск и, видимо, нас отправили на один курорт, не так ли? — подчёркнуто спокойно говорит Драко, приподняв подбородок.       «Он точно врёт». Гарри с прищуром вглядывается в лицо Драко.       — Ты не разговаривал со мной неделями, — начинает он. — А теперь мы внезапно едем в одном купе. Не считаешь это странным совпадением?       — Не понимаю, о чём ты.       Драко говорит это не смотря ему в глаза, садится и открывает книгу без каких-либо надписей на обложке. Гарри чувствует, что готов взорваться в любую секунду, а потому оставляет вещи под своей полкой и выходит из купе.       Сделав несколько широких шагов, Гарри доходит до туалета в конце вагона. Закрывается, включает кран с холодной водой, снимает очки и старательно умывается, пытаясь избавиться от негодования и раздражения. Он смотрит на своё отражение без привычных дужек и понимает, что выглядит, как идиот. Испуганный мальчишка в теле двадцатичетырёхлетнего мужчины.       Он глубоко вздыхает, судорожно соображая. Будет слишком странно просить проводника поменять ему место, не так ли? Особенно учитывая, что об их отношениях знает каждый, кто хотя бы раз за этот год читал газеты. А ещё учитывая, насколько сильно Гарри переживал о благосостоянии Драко.       Им нужно поговорить. И обстоятельства для этого складываются сейчас наилучшим образом.       Гарри кивает своему отражению несколько раз, надевает очки и решительно выходит их кабинки.       — У вас всё в порядке? — приветливо спрашивает проводник, в которого он чуть не врезается посреди коридора, когда поезд трогается с места.       — Д-да, конечно, спасибо, — бубнит Гарри, натянуто улыбаясь.       А достигая наконец третьего купе, он понимает, что впадает в ступор. Вся решимость испаряется в мгновение ока, когда он снова видит умиротворённого читающего Драко. Гарри просто садится на своё место, потом снова подскакивает, чтобы снять и повесить пальто. Поднимает сидушку, достаёт сумку, а затем судорожно пытается придумать, что ему может понадобиться. Вытаскивает наспех щётку и полотенце. Вспоминает, что полотенца в поездах точно выдают, кладёт его обратно. Достаёт какой-то смятый бюллетень про квиддич, который завалялся в кармане сумки, заталкивает сумку обратно и опускает сидушку спального места.       А следом садится и несколько раз с невероятным интересом перечитывает её содержание, периодически поглядывая на Драко.       — Мерлин, Гарри, прекращай.       — Что… о чём ты? — как ни в чём не бывало спрашивает он.       — Если хочешь что-то сказать – вперёд. Я уже не могу смотреть на то, как ты трясёшься.       — Трясусь?       — Да, как чихуахуа под дождём.       — Что ты… и почему вообще я должен говорить? — возмущается Гарри. — Это ты избегаешь меня и ночуешь на Гриммо максимум раз в неделю, вот и расскажи мне, что произошло!       — Моя мать…       — Нет, это отговорка больше не прокатит, Драко, — перебивает его Гарри.       — Это ещё почему? Я хочу заботиться о ней!       — Да? А почему ты не мог со мной поговорить об этом?       — Как ты себе это представляешь? Как бы моё очередное упоминание её болезни могло улучшить ситуацию?       — Очень просто! Мы могли бы, например, переехать в Мэнор на время!       — О, правда? Не лги мне, что согласился бы на это, — со скептичной усмешкой возмущается Драко.       — Согласился бы! — уже почти кричит Гарри. — Если бы ты имел смелость попросить!       — Ах, смелость значит! — восклицает Драко, громко захлопывая книгу и кладя её на стол. — Что, предлагаешь брать пример с твоего безудержного гриффиндорского безрассудства?       — Может, тебе и не хватает в жизни немного... — Гарри заминается, подбирая нужное слово.       — Хаоса?       — Нет, я не... И вообще, зачем ты говоришь о том, что минуло уже шесть лет назад? Не за что зацепиться?       — Ох, зря ты это затеваешь...       — А вот и не зря! Давай, выскажи всё! Кем ты меня считаешь на самом деле?!       — Помимо упёртого барана и шрамоголового идиота? — выстреливает Драко. Он давно не называл его так, и Гарри понимает, что даже в школе Драко не выглядел настолько взбешённым, как сейчас. А затем он делает вдох и говорит уже серьёзнее: — Я думаю, что в Аврорате тебе не место.       — Что... в каком..? — недоумение захлёстывает Гарри, а следом перерастает в злость и он подскакивает с места. — Ты за придурка меня держишь? Думаешь, я не способен справиться со своей работой из-за одного промаха?!       — Я этого не говорил! — перекрикивает его Драко, вставая следом.       — Тебе и не нужно, всё и так понятно!       — Ты, как всегда, меня не слушаешь!       Внезапно доносится громкий стук.       — Что?! — одновременно кричат они в сторону двери.       Она резко открывается, показывая за собой двух возмущённых женщин разного возраста.       — Молодые люди, будьте добры быть потише, — вежливо, но настойчиво говорит первая.       — Нечего орать на весь вагон! — поддерживает её та, что постарше.       — Многие здесь пытаются поработать или поспать, пока есть такая возможность, но...       — Но вы попросту не затыкаетесь! Обсуждайте свои дела спокойным тоном, Мерлина ради!!       — В самом деле, выслушайте друг друга спокойно, говорите по очереди, — старается говорить мирно женщина.       — А галдеть друг на друга и дома можете! — вставляет своё вторая и резко захлопывает дверь.       Не успев и слова вставить в эту тираду, они стоят почти соприкасаясь плечами и смотрят на дверь. Немного смутившись из-за того, что незнакомые люди принялись объяснять им нормы поведения, они прокашливаются и снова садятся напротив друг друга. Гарри не знает сколько проходит времени, пока они просто смотрят на пейзажи из окна, а внутри него снова закручивается ураган сомнений. Но в итоге, когда тишина в вагоне уже становится осязаемой, он подаёт голос:       — Прости, что я…       — Брось, Поттер, это мне стоит… — перебивает его Драко, не сводя взгляда с окна. — В общем, ты прав.       — В чём именно, стесняюсь спросить? — спрашивает Гарри, слегка улыбаясь в попытке разрядить атмосферу.       — В том, что… я отсутствовал не только из-за матери, — Драко мельком смотрит ему в глаза и тут же снова отворачивается. Гарри в голову приходит занятная мысль.       — Из-за Джона? — пробует он и тут же убеждается в своей правоте, когда видит, как напрягается челюсть Драко. — Но мы же… я думал, что мы всё обсудили, разве нет?       — Но после этого разве что-то изменилось? Он продолжает флиртовать с тобой на рабочем месте, а ты и не против! — выплёскивает наконец Драко.       — Флиртовать? Н-но я не… — искренне недоумевает Гарри. — Я думал, что ты просто завидуешь из-за того, что мы больше не можем быть напарниками, но…       — Не притворяйся идиотом, — зло и как-то плаксиво говорит Драко. — Даже моя мать уверена, что ты с ним уже…       — Что?! Какого…? О чём ты, блять, вообще? — снова повышает голов Гарри от недоумения и тут же говорит уже тише: — Ты думаешь, что я тебе изменил?       — Я в этом практически уверен, — он снова поправляет манжеты и приподнимает подбородок, что убеждает Гарри в том, что он не шутит.       — Но как ты можешь так думать? Я не…       — Я вижу, как он на тебя смотрит!       — Да что ты! И как?       — Как я, — выдыхает Драко, — когда мы только начали вместе работать и…       Он как-то резко замолкает и отворачивается к окну. Но Гарри видит по тому, как его глаза бегают из стороны в сторону, что Драко точно не сосредоточен на пейзаже и кусочке пролива, что виднеется впереди. Он открывает рот, чтобы сказать или спросить что-то ещё, но тут же слышит:       «Дорогие пассажиры, мы приближаемся к Ла-Маншу, просим Вас быть готовыми к перемещению. Повторяю, будьте готовы к…»       — Драко, — Гарри не дожидается окончания объявления и сам удивляется тому, как мягко произносит его имя сейчас, — я и не догадывался обо всём этом, честно.       Драко не смотрит на него и нервно сглатывает. Тем временем поезд стремительно приближается к проливу и кротовой норе, через которую окажется на другом берегу.       — Ты веришь мне? — настойчиво и с надеждой спрашивает Гарри, подаваясь вперёд.       Спустя несколько мгновений Драко всё-таки смотрит на него в ответ и глубоко вдыхает. И с выдохом изучает выражение его лица, вероятно, пытаясь разглядеть хоть каплю лжи или неуверенности.       — Да, — почти шепчет Драко, — я верю тебе.       Они не сводят глаз друг с друга несколько минут, пока не замечают искажения пространства за окном. Гарри уже пересекал пару раз Ла-Манш, в основном с помощью портключей и лишь единожды на метле, но ещё ни разу не делал этого на поезде. Но даже цветные полосы, создаваемые кротовой норой, не могут удержать внимание Гарри надолго, когда перед ним Драко Малфой. А в особенности его изящный немного печальный профиль, белоснежные пряди, падающие на лоб, и идеальная алебастровая кожа.       Мерлин, он почти успел забыть, насколько Драко прекрасен.       Когда переход завершается, они видят уже совершенно другой пейзаж: белые известняковые скалы Дувра и серое небо сменяются песчаными пляжами Франции с перепадами ландшафта и проглядывающим сквозь облака закатом. Вид и вправду завораживающий, но Гарри снова ловит себя на том, что любуется не уходящим за горизонт солнцем, а его отблесками на лице Драко.       — У вас всё в порядке? — приветливо спрашивает проводник, открывая дверь.       — Да, всё отлично, — отвечает Драко.       — Превосходно! Если что-то понадобится, вы знаете, где меня найти, — он улыбается и начинает закрывать дверь, но спохватывается и говорит, прежде чем уйти: — О, не забудьте, что завтра будет ещё один переход!       — Да, спасибо, — Драко натягивает улыбку и наблюдает за тем, как мужчина кивает и закрывает их купе.       — Постой, ещё один? — недоумевает Гарри.       — Ну да, такой же, как этот, — поясняет Драко, а следом ухмыляется и спрашивает: — Ты что, не знаешь, куда мы отправляемся?       — Ну, на юг, разве нет?       Искреннее недоумение Гарри, его незаинтересованность в месте назначения и общее невежество вызывают у Драко внезапный смех. А вкупе с тем, насколько абсурдной выглядит эта ситуация по сравнению с их серьёзным разговором до этого, его хохот становится неконтролируемым.       А затем Гарри не замечает, как подхватывает его смех. И они нем могут остановиться на протяжении следующих нескольких минут, уже даже не помня с чего всё началось. Их просто смешит сначала сам факт того, что они смеются вместе, а затем странный писклявый смех, который издаёт Гарри. Они хохочут, держась за животы, а следом пытаются успокоиться, не смотря друг на друга.       — Мерлин, мне кажется, я что-то себе надорвал, — жалуется Драко, тяжело дыша.       — От смеха? — усмехается Гарри, а в ответ получает лишь тычок ботинком.       Какое-то время они восстанавливают дыхание в тишине, пока Драко наконец не вспоминает, о чём они говорили до этого.       — Сицилия.       — Что? — не сразу понимает Гарри.       — Мы едем в Палермо, Сицилия, — поясняет Драко. А потом, подумав мгновение, продолжает: — Это в Италии, такой большой остров...       — Хорошо, да, я понял, я знаю, что такое Сицилия, — Гарри усмехается и пинает его в ответ.       — Ну, знаешь, учитывая, что ты не заметил подкатов Джона, лучше удостовериться в том, что ты вообще знаешь что-то, кроме своего имени, — подкалывает его Драко с усмешкой, но Гарри тут же становится серьёзным.       — Драко, я правда не знал, что в этом всё дело, — убеждает его Гарри, а следом решает сесть рядом с Драко и продолжает: — Никто кроме тебя не имеет значения.       — Что, даже семейство Уизли? — спрашивает Драко, заметно смягчаясь.       — Даже они, — серьёзно отвечает Гарри и произносит свою следующую мысль, как только она формируется в голове: — Иногда меня пугает это, знаешь. Что кто-нибудь узнает о том, насколько ты важен для меня и… воспользуется этим.       Немного страшась реакции на такую откровенную честность, Гарри поднимает взгляд на Драко и видит… нежность. Грозовые тучи в его глазах становятся предрассветным туманом. Чем-то бархатистым и умиротворённым.       Кажется, Драко в самом деле верит Гарри, раз позволяет ему сесть ближе и накрыть его руку своей. А следом скрещивает с ним пальцы, и Гарри наконец расслабляется. Он смотрит на их сцепленные руки, как загипнотизированный, и осторожно поглаживает руку Драко большим пальцем.       — Помнишь, как мы поругались в первый раз? — внезапно спрашивает Драко с расслабленной усмешкой.       — Из-за Джона? — уточняет Гарри.       — Боги, нет, забудь о нём вообще, — отмахивается Драко.       — Но он мой напарник!       — Значит, перестанет им быть, — заключает Драко, вызывая смех Гарри. Давно ему не было настолько наплевать на весь остальной мир.       — Итак, ты начал говорить про…       — Точно! Я о самой первой ссоре, ну, уже после эм… когда мы…       — Начали встречаться, ты об этом?       — Да-да, — отчего-то смущается Драко.       — Ну, вроде я помню, о чём ты, — продолжает мысль Гарри, напрягая память. — Это был тот случай, когда я вступился за тебя перед Робартсом?       — Да, выставив меня бесхребетным мальцом, — укоряет его Драко.       — Я тебя умоляю, никто так не думал! Этот… в смысле мистер Робартс был не прав, обязывая тебя выполнять столько дополнительных заданий и…       — О, я вспомнил! Ты тогда ещё постоянно рвался в бой и при любом намёке на то, что мы напали на след преступника, стремился закончить всё кулаками! — Драко тычет в него пальцем, вспоминая былое. Но Гарри и не думает обижаться, учитывая, что их руки всё ещё сплетены.       — Не всегда, тогда это попросту было быстрее, чем пытаться продумать какую-то тактику! — поясняет Гарри.       — М-да, я удивлён, что ты до сих пор умудрился обойтись без травм, — посмеивается Драко.       Они говорят и говорят о работе, прошлых стычках и первых шагах навстречу друг другу. Купе наполняется смехом, пререканиями, но в них больше нет напряжённости и злобы. С течением часов и приближением ночи мерный стук колёс убаюкивает их. Речи становятся спокойнее, а жесты плавнее.       — Знаешь… — задумчиво начинает Драко. Он уже какое-то время назад улёгся на плечо Гарри, а потому теперь и так тихая речь приглушается из-за того, что Драко утыкается носом ему в шею.       — Что? — с лёгкой насмешкой спрашивает Гарри, опуская голову ниже в попытке расслышать хоть что-то.       — Надо было… — снова начинает Драко. Он вздыхает и набирает побольше воздуха, чтобы протараторить: — Надо было всё спланировать по-другому…       Гарри хмурится, с трудом разбирая сказанное. Но он решает больше не уточнять, потому что слышит, что дыхание Драко заметно замедляется. Они сидят так несколько минут, пока Гарри не понимает, что тоже начинает засыпать, а в этой позе этого лучше не делать. На утро они точно станут кряхтеть и стонать от затёкших конечностей.       Потому Гарри осторожно укладывает Драко на подушку, снимает с него обувь и поднимает его ноги на матрас. Судорожно вспоминая заклинание пару минут, Гарри наконец наколдовывает под ним простынь, а следом накрывает одеялом. Он не решается испарить его одежду и наколдовать ему что-то более удобное, потому что тогда очень высок риск, что утром Драко убьёт его из-за этой дорогущей рубашки и брюк. Помятое можно расправить, а запах освежить.       Кивнув самому себе, Гарри застилает свою постель и переодевается. Затем он быстро чистит зубы, умывается, возвращается и на пару секунд замирает в дверях, разглядывая крепко спящего Драко со слегка приоткрытым ртом. Он умиляется и улыбается из-за этой картины, а затем забирается в постель и мгновенно засыпает, когда его голова касается подушки.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      На утро его будит настойчивый стук в дверь. Гарри не успевает до конца проснуться и понять что-либо, как тут же слышит звук отъезжающей двери купе и голоса.       — Доброе утро! — бодро начинает женщина в форме работников поезда, а затем спохватывается, когда видит Гарри, лежащего на постели лицом к стене, ойкает и продолжает уже шёпотом: — Может, я попозже принесу вам завтрак?       — Не переживайте, я уверен, что он скоро проснётся, а я сам умираю с голоду, — отвечает Драко. По звуку его голоса становится понятно, что тот приветливо улыбается, хоть и, вероятно, немного натянуто.       — Ну, как скажете, — она вздыхает и, судя по звукам, достаёт несколько тарелок с едой, параллельно тихо переговариваясь с Драко насчёт их предпочтений. Гарри не может сдержать улыбки, когда он просит заварить для них чёрный чай и учитывает все его предпочтения. Приятно осознавать, что кто-то знает его настолько хорошо.       Гарри дожидается, когда женщина уйдёт, чтобы медленно потянуться и встать. Он приветливо улыбается Драко и умилённо наблюдает за тем, как он его разглядывает и ухмыляется. Вероятно, у него всколочены волосы ото сна. Но Гарри абсолютно плевать на свой внешний вид, когда это может вызвать у Драко такую очаровательную улыбку.       Он оглядывает накрытый стол: две тарелки с глазуньей, сэндвичи с беконом, тонкие ломтики сыра, кусочек сливочного масла и две чашки свежезаваренного чая. От одного только вида на всё это у Гарри просыпается аппетит. И пока он идёт в туалет и обратно, то продолжает воображать, насколько сочной окажется яичница, а бекон будет хорошо прожаренным и хрустящим.       И именно таким и оказывается его завтрак. Одним словом, идеальным. А в особенности правильно приготовленный чай, завершающий эту гастрономическую симфонию.       — М-м, — мычит Драко от удовольствия. — Я, конечно, не планировал так наедаться с утра, но боги, как это вкусно!       Гарри посмеивается и кивает, смотря на него. А следом ему в голову внезапно приходит занятная мысль. Это может ничего не значить, но он всё равно решает спросить:       — Слушай, я тут вспомнил, — начинает он. — Вчера перед сном ты сказал кое-что.       — М, продолжай, — отвечает Драко, с удовольствием потягивая чай и хмуря брови, пытаясь предугадать то, о чём спросит Гарри.       — Ты сказал, что надо было всё спланировать по-другому, — поясняет Гарри. — Что ты имел в виду?       Хватает одного взгляда на Драко, чтобы убедиться, что это на самом деле было чем-то существенным. Он замирает с чашкой у самого рта, вздыхает и ставит её на блюдце так, что в наступившей тишине звон оказывается слишком громким.       — Ладно, признаю – я соврал, — начинает Драко, срывая пластырь. — Но только для того, чтобы ты точно поехал.       — А как давно ты это всё запланировал? —  отчего-то Гарри даже не чувствует сильного удивления.       — Когда? Ну… — он делает затянутую паузу и снова отпивает чай. — …полагаю, после того ужина в мэноре.       — Но это… — Гарри ожидает услышать, что Драко купил билеты недели две назад. Ну, максимум месяц. — Это было в начале августа…       — Надо же, рад, что с памятью у тебя неплохо.       — Драко, это ведь…       — Да, я знаю, не продолжай, — прерывает его Драко, отставляя чашку в сторону. — Ты же знаешь меня, я люблю быть уверенным, что впереди есть конкретное событие, которое мне нужно посетить.       — Конечно, но… почему ты не сказал мне?       — Это должно было быть сюрпризом, — он вздыхает, выглядя по-настоящему расстроенным. — Я планировал сказать тебе в начале декабря, но… ты помнишь, что тогда события были не совсем подходящими.       В начале декабря доктор, посещающий Малфой-мэнор чуть ли не на ежедневной основе, сообщил, что состояние Нарциссы начало ухудшаться. Пару дней после этого они снова сильно поругались из-за чего-то связанного с делом, и Драко впервые не ночевал в доме на Гриммо с тех пор, как они съехались. Он всецело скидывал вину на безалаберных врачей, за которыми нужен глаз да глаз, а Гарри продолжал верить ему. При этом тайно подозревая, что Драко мог пару раз прикрыться болезнью матери, чтобы изменить ему. Конечно, сейчас это кажется идиотизмом, но тогда между ними постоянно висела напряжённая атмосфера.       — И в итоге я в последний момент пришёл к Робартсу, чтобы обставить всё так, что это жест доброй воли для нашего героя, — Драко подчёркивает последнее слово, закатывая глаза, и продолжает: — И убедил его в необходимости этого тем, что ему точно бы не хотелось оказаться на первых полосах газет…       — …будучи виновником в смерти Спасителя из-за переработок? Да, он тебя процитировал, — посмеивается Гарри.       — Ну, все мы знаем, что воображением этот хрыч не блещет.       — Драко, ему и пятидесяти ещё нет!       — Ага, а кряхтит так, будто готов лечь рядышком с моим прадедом.       Они синхронно смеются и замирают в тишине, с улыбкой разглядывая друг друга. Как же давно Гарри не чувствовал между ними этой идиллии, которая однажды и заставила его поверить в то, что Драко стоит любого риска. Он готов потерять работу, признание общества, отношения с Драко и даже собственную жизнь, но только не самого Драко. Он готов жить в нищете, если такова будет цена счастья Драко.       Ведь если Драко Малфой будет счастлив, Гарри больше ничего не нужно.       И осознание этого сейчас, когда Драко смотрит на него с этой мягкой нежностью в глазах, вызывает у Гарри ощущение, что он взорвётся от любви. Он промаргивается, отводя взгляд, уже замечая промелькнувшую тень беспокойства в выражении лица Драко, как его спасает стук в их купе.       После короткого «Входите» от Драко они наблюдают за тем, как в дверях появляется та же женщина, спрашивающая разрешения забрать их грязные тарелки. Пространство заполняется глухими отзвуками посуды, которую складывают стопкой, и гудением собственных мыслей. Отчего-то в голове Гарри прокручиваются события последних дней из-за чего он не замечает, как женщина удаляется.       — Кстати, на самом деле, я думаю, ты тоже прав, — тихо бормочет Гарри, разглядывая свои руки. Отчего-то он немного побаивается смотреть на Драко, ожидая увидеть оскал насмешки.       — В чём именно? — вместо этого голос Драко звучит крайне заинтересованным и даже немного взволнованным.       — В том, что… — начинает Гарри, наконец подняв взгляд на собеседника. Он вздыхает и продолжает: — Возможно, работа аврора мне не совсем подходит.       — О, — удивлённо восклицает Драко. По его лицу видно, что он старательно подбирает следующие слова. — И что… что заставляет тебя так думать?       — Позавчера, когда я… — он внезапно смеётся от воспоминаний о собственной бессмысленной паники. — В общем, меня вызвал к себе Робартс, и я по дороге к нему прокручивал в голове тысячу вариантов, как меня могут лишить работы, свободы или даже жизни. И, если говорить начистоту, в какой-то момент увольнение перестало казаться чем-то ужасным. И, возможно… мне даже стало легче от мысли, что я больше не вернусь в этот офис.       На несколько мгновений воцаряется тишина, в которую Драко, видимо, пытается осмыслить сказанное и сформулировать не язвительный ответ. Вежливость часто требует слишком много усилий, однажды у них даже была дискуссия на эту тему, что сейчас вызывает у Гарри невольную улыбку.       — Вау, я… прости, я правда не думал, что в тебе скопилось столько всего по этому поводу, — говорит Драко, потирая переносицу. — Те слова были скорее… предположением, чем обвинением или чем-то таким.       — Всё в порядке, не переживай, — успокаивает его Гарри, ухмыляясь. — Я тогда так перенервничал, что даже не понял его намёка на то, что я еду не один ха-ха. А потом ещё написал эту записку, думая, что ты…       — Стоп-стоп-стоп, — резко прерывает его Драко. — О какой записке речь?       — Ты не… ты не получил её?       — Нет, вообще не имею представления, о чём ты.       — Оу, ну… — Гарри нервно смеётся и потирает затылок. — Я вроде как думал, что ты не появился после травмы из-за того, что ты пострадал где-то ещё или… или не знаю… что ты будешь задаваться вопросом, где я, когда вернёшься, так что…       — Так что, что? Решил написать мне ебучую записку, думая, что я мёртв? — недоумевает Драко с ухмылкой.       — Я не… я не думал, что ты мёртв! Я просто…       — Окей, ты думал, что я ранен, допустим, — перебивает Драко уже почти смеясь. — Как бы мне это, блять, помогло?       — Я не знаю, окей? — Гарри подхватывает его смех и говорит дальше. — У меня особо не было времени думать! Поезд отправлялся уже на следующий день и это первое, что пришло мне в голову!       — А ты думаешь, будь у тебя неделя, ты бы отправился на поиски? — Драко уже хохочет в открытую. — Поттер, ты просто невыносим! Ты же понимаешь, что это было ужасно тупо и грубо?       — Да, идиот, понимаю, отвали! — Гарри кажется, что ещё ни на какой тренировке он не напрягал так пресс, как во время этой их поездки в поезде. Он почти забыл, насколько приятно смеяться вместе с Драко. — И вообще, я уже давно тебе говорил, не называть меня Поттером!       — Перестану только, когда ты станешь Малфоем, — дерзко заявляет Драко, но по глазам видно, что он немного напуган и проверяет его реакцию.       А Гарри лишь замирает от неожиданности и резкого прилива радости от этих слов. Он видит в глазах Драко страх и сомнения и поддаётся порыву, вставая со своего места, чтобы поцеловать Драко. Настойчиво, с явным желанием. Ему хочется поделиться с ним своим восторгом по поводу его слов, и это единственное, что приходит ему в голову за эти пару секунд промедления.       — С чего ты взял, что я не сделаю тебя Поттером раньше? — почти шепчет Гарри у самых его губ.       Драко в ответ лишь широко улыбается и притягивает его ближе, усаживая к себе на колени и углубляя поцелуй. Гарри запускает руку в его белоснежные волосы и мычит от удовольствия только от одного ощущения, насколько они шелковистые. Драко тем временем блуждает руками по его спине, спускаясь ниже. А когда он слегка сжимает его ягодицы, Гарри не сдерживает стона и чувствует, что нарастающее возбуждение скоро не удастся скрыть.       Но тут кто-то стучит в дверь. Они оба чуть не подпрыгивают от неожиданности. Драко сбрасывает Гарри с колен, перемещая его на свободное пространство слева.       — Кхм, входите! — преувеличенно непринуждённо говорит Драко, открывая книгу на случайной странице. Гарри старается совладать с собой и принять максимально расслабленную позу, но он всё равно думает, что выглядит, как идиот, когда в дверях появляется всё тот же проводник.       — Прошу прощения за беспокойство, но через пять минут мы прибываем в Милан и стоим там сорок минут, — оповещает мужчина с широкой улыбкой. — Я подумал, что вы бы хотели прогуляться, потому что таких больших станций не будет до прибытия в Палермо.       — Отлично, спасибо, — Драко улыбается, наблюдая за тем, как проводник кивает и закрывает дверь.       А следом с резким выдохом опускает голову на стол и посмеивается. Гарри подхватывает его нервный смех и толкает его колено своим.       — Рядом с тобой всегда есть риск попасть в неприятности, не так ли? — говорит Драко с дурацкой улыбкой.       — Не говори, что тебе это не нравится, — поддразнивает его Гарри и получает в ответ такой же толчок коленом. Они синхронно смеются и разглядывают друг друга, пока замедление поезда не заставляет их опомниться и выбраться наконец из стен купе.       Вокзал Милана наполнен мириадой запахов, звуков и… рождественских украшений. Даже учитывая, что они видят лишь платформу, скрытую от глаз маглов, складывается впечатление, что волшебники Милана соревнуются с магловской администрацией города, пытаясь на одном кусочке вокзала реализовать максимум декора, какой только можно уместить. Буквально на каждом углу стоят яркие ёлки, переливающиеся разными цветами, а гирлянды украшают всевозможные карнизы и магазинчики сладостей и сувениров. В воздухе витает запах жжёной карамели, пряностей и хвои. И при всём обилии и многообразии цветов, вокзал не выглядит переполненным, наоборот, он будто самими стенами дышит радостью ожидания праздника.       Но помимо традиционных магловских атрибутов, создающих нужную атмосферу, по платформе также периодически пробегают керамические эльфы, позвякивая своими маленькими ботиночками в попытке сбежать от хозяев, а под потолком в хороводе пляшут восьмиконечные звезды, феи, мётлы и ёлочные шары. Пару раз игрушки сталкиваются друг с другом и звонко разбиваются, а из кафе неподалёку доносится смех вперемешку с крошечными фейерверками, запускаемыми посетителями из своих палочек.       Гарри не сразу замечает, что улыбается с самого выхода из вагона. Драко ловит его взгляд — и в его серых радужках тоже пляшут искорки веселья, а на губах расцветает игривая ухмылка.       Они бродят по вокзалу в полу объятиях, будто желая разделить друг с другом каждую эмоцию, каждый вздох и реплику. Драко указывает на что-то и ведёт туда Гарри без возможности возразить.       — Это что… фонтан? — удивлённо спрашивает Драко, подходя ближе к скульптуре, врезанной в рельеф стены.       — Похоже на то, — комментирует Гарри, ощупывая каменную… ракушку? А, может, это лист или просто какая-то миска, определить наверняка оказывается сложно. — Видимо, он заброшен, здесь давно никто не убирался.       — А может, он не хочет быть убранным, — пожимает плечами Драко.       — В каком смысле? — Гарри искренне недоумевает с того, что каменная скульптура может чего-то хотеть.       — Ну, такое часто бывает с древними артефактами, — как само собой разумеющееся говорит Драко. А затем он наблюдает за нахмуренными бровями Гарри, закатывает глаза и продолжает: — Когда что-то, созданное волшебником, существует в одной форме достаточно долго, оно начинает впитывать окружающую себя магию, в какой-то степени становясь живым существом. Возможно, этот фонтан пожелал остаться в первоначальном виде, вот и пылится в углу.       Гарри точно не находится сейчас в настроении, чтобы осознать в полной мере эту небольшую лекцию, так что просто кивает и шагает ближе к скульптуре. Возможно, ему давно стоило знать о таких вещах магического мира, но учитывая, что большую часть жизни он провёл, охотясь на величайшего тёмного волшебника всех времён, ему можно сделать скидку.       Он замечает, что помимо прочего на дне этого старого фонтана скопилась мутная вода, а трещины в камне покрыты водорослями и мхом. Подумав секунду, Гарри сует руку в воду и тут же одёргивает её с тихий визгом.       — Что такое? Водичка слишком холодная? — смеётся над ним Драко.       — Я думаю, там на дне что-то живое, — с трудом скрываемым страхом говорит Гарри.       — Ты серьёзно? — с насмешкой и недоверием спрашивает Драко, подходя ближе.       — Да, я серьёзно, чёрт возьми, — он огрызается, пытаясь скрыть желание засмеяться и толкая Драко ближе к фонтану. — Сам посмотри.       Драко хмурится и делает несколько неуверенных шагов, вглядываясь в мутную зелёно-серую воду.       — Вот! Только что хвост промелькнул! — восклицает Гарри над ухом Драко.       Он делает ещё один шаг ближе и пытается разглядеть хоть что-то. Пару раз ему и правда мерещится что-то движущееся, но вполне вероятно, что это просто отблески рождественских огней.       — Тут ничего не… — начинает Драко, как тут его лицо окатывает всплеск этой болотной мути. — Твою мать, Поттер, ты...!       — О, Боги, видел бы ты сейчас своё лицо! — уже не сдерживаясь хохочет Гарри.       — Я тебя ненавижу, — процеживает Драко, снимая с волос кусочек водоросли и сдерживая смех.       — А вот и нет, — хитро улыбается Гарри, подходя ближе к нему. — Ты меня обожаешь.       — Да что ты… — Драко расплывается в улыбке. Он притягивает Гарри ближе и даёт ему понять, что хочет его поцеловать, чтобы снизить бдительность, а потом… плюх! Куча склизких водорослей, каких-то палочек и мха шлёпается Гарри на макушку.       — Блять, фу! — Гарри издаёт протяжные нечленораздельные звуки и пытается снять всю мерзость со своей головы под хохот Драко.       — Ха-ха, так тебе и надо! — восторженно кричит он.       Они дурачатся и гуляют по вокзалу до последнего. Заходя в вагон Гарри буквально чувствует себя другим человеком, будто все заботы и тревоги последних дней улетели куда-то ввысь, подобно шарику с гелием.       Он заходит в купе первым и чувствует зудящее желание поцеловать Драко сию же секунду. Дождавшись, когда он зайдёт внутрь и закроет за собой дверь, Гарри прижимает его к ней. Драко удивлённо мычит в поцелуй, тут же охотно отвечая и залезая холодными ладонями под рубашку Гарри. Они хихикают, случайно стукаясь зубами и смеясь от этого только больше. А когда Драко издаёт какой-то особенный вздох, у Гарри будто переключается рубильник в голове. Он тут же углубляет поцелуй, крепче вжимая Драко в дверь и спускаясь руками ниже. Гарри выправляет рубашку Драко из брюк, а затем спускается поцелуями к шее, не оставляя без внимание особенно чувствительное место за ухом.       — Гарри, я… ах, постой, — спешно выдыхает Драко, мягко отталкивая Гарри. Они оба тяжело дышат, разглядывая друг друга, и Драко требуется всё самообладание, чтобы просто не поддаться горячим поцелуям. — Я думаю, нам стоит дождаться прибытия в отель, как думаешь?       — Наверное… да, ты прав, — Гарри в последний раз любуется слегла припухшими губами Драко, делает шаг назад и садится на своё место. — Надеюсь, ты не разозлишься, если я тебя поцелую ещё пару раз. Не думаю, что смогу сдерживаться оставшиеся шесть часов пути.       — Только в штаны мне не лезь, хорошо? — усмехается Драко, устраиваясь рядом с ним. — К тому же, у нас будет целых три недели, не так ли?       — Не думаю, что мне хватит этого сполна, — отвечает Гарри, прикованный глазами к губам Драко.       — Ну, учитывая, сколько у нас с тобой сбережений, мы вполне можем вообще не работать до конца зимы, — предлагает Драко, откинувшись назад. — Просто отдохнуть, понять, что нам по-настоящему нравится, ну, ты понимаешь.       — Звучит… крайне привлекательно, — делает вывод Гарри. — Потом будет очень сложно снова начинать работать, а не просто проводить с тобой время целыми днями.       — Да ну, я тебе очень быстро надоем, — усмехается Драко, пихая его плечом.       — Никогда, — на выдохе говорит Гарри, укладывая голову на его плечо. — Ты мне никогда не надоешь.       — Поживём увидим, — отвечает Драко, поглаживая его тёмные кудри.       Гарри поднимает голову, разглядывает лицо Драко пару секунд, а затем коротко целует сначала его губы, потом щёки, нос, лоб, подбородок, медленно переходя ниже, но Драко его останавливает.       — Так, всё, прекрати, мы в общественном месте.       — Ну, именно сейчас, нас никто не видит, так что…       — И я бы хотел, чтобы никто нас не слышал к тому же, понимаешь, о чём я? — Драко приподнимает брови и пересаживается к себе. — Вот и всё, к тому же скоро близится время ужина, я хочу почитать, что у них есть.       — Предлагаешь поесть в вагоне-ресторане?       — А почему нет?       — Там же ужасно дорого.       — А мы ужасно богаты, — закатывает глаза Драко. — Пойдём.       Гарри остаётся лишь ухмыльнуться в ответ и пойти вслед за Драко, мысленно прикидывая, насколько сильно этот ужин на самом деле ударит по их кошельку.

≫ ──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ──── ≪

      До отеля они добираются уже ближе к полуночи, ужасно уставшие и сонные. А всё потому, что Драко пришло в голову, что дойти пешком от вокзала до отеля по незнакомому городу – отличная идея.       — Уф, всё, я больше не встану, — говорит Драко, плашмя падая на их кинг-сайз кровать. Гарри лишь ухмыляется, смотря на него и возвращая их сумкам нормальный размер.       — Не думал, что ты решишь потратиться на люкс в центре города, — говорит он, садясь на кровать рядом с Драко.       — Это мелочи, — отмахивается Драко, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.       — Не когда мы будем жить здесь три недели.       — Ты просто ещё не видел вид из окна, он того стоит, — загадочно говорит Драко после небольшой паузы.       Гарри решает, что терять всё равно нечего, а потому послушно идёт к дверям на балкон и выходит наружу. Он вдыхает аромат ночного города, сочетающий в себе нотки солёного моря, цитрусовых и что-то неуловимо цветочное. Вид и вправду завораживает, но летом здесь, вероятно, можно сойти с ума от буйства красок. А сейчас в середине декабря город кажется… спокойным. И хоть до этих мест никогда не долетает снег, а Гарри стоит сейчас в рубашке и лёгких бриджах, каким-то образом чувствуется дух приближающегося праздника.       — Да, ты прав, вид чудесный, — комментирует Гарри, чувствуя, что Драко вышел к нему следом и стоит где-то неподалёку. Он улыбается лишь своим мыслям и оборачивается, продолжая говорить. — И знаешь, я думаю, что…       Он замирает. Сердце пропускает пару ударов. А всё из-за того, что он видит Драко, стоящего перед ним на одном колене. С небольшой красной коробочкой в руках. Пока что закрытой, но довольно несложно догадаться о том, что внутри. Хотя Гарри, кажется, не способен осмыслить всё происходящее.       Только, когда ты станешь Малфоем…       Слова Драко звучат у него в голове с гулким эхом, вызывая прилив радости, волнения и любви. Все эти мысли проносятся за считанные секунды, но Гарри боится, что стоит на этом балконе, как идиот.       — Гарри Джеймс Поттер, — начинает Драко, а Гарри кажется, что от количества чувств он распадётся на части. — Я знаю, что мы часто не сходимся мнениями и ругаемся из-за недопонимания, но рано или поздно мы все равно находим путь друг к другу.       Драко делает паузу, чтобы сделать глубокий вдох и выдох, а Гарри сдерживается, чтобы не прыгнуть ему на шею.       — Надеюсь, что со временем мы научимся разговаривать и обсуждать любые мелочи на берегу, а сейчас я хочу сказать лишь одно с абсолютной уверенностью: ты - любовь всей моей жизни, — на этих словах Драко улыбается, и Гарри кажется, что он сможет утонуть в любви, сияющей в глазах напротив. — Я хочу учиться вместе с тобой и находить новые способы узнавать друг друга и этот мир вместе, надеюсь, что ты разделяешь эти чувства и потому спрашиваю открыто, — он открывает наконец коробочку, являя свету аккуратное кольцо, — ты выйдешь за меня замуж?       — Да, — твёрдо отвечает Гарри, шагая ближе. — Да, конечно, черт побери, я так сильно люблю тебя.       Драко не даёт ему договорить последнее слово, тут же врезаясь поцелуем ему в губы. Гарри чувствует себя самым счастливым человеком на свете, отстраняясь с улыбкой, которую он уже не старается сдерживать. Немного увеличивая расстояние между ними, Драко достаёт кольцо и берёт левую руку Гарри, чтобы одеть кольцо на безымянный палец. Сейчас Гарри удаётся рассмотреть его: необычное плетение в виде стеблей и завершающий всё бриллиант создают очень гармоничную композицию.       — Оно превосходно, — говорит Гарри, чувствуя, что к глазам подступают слёзы.       — Да, оно мамино.       — Серьёзно? Ты… то есть, подожди… — пазлы в голове Гарри наконец складываются в общую картину. — Когда ты сказал про тот ужин в мэноре, что ты… то есть, уже тогда…?       — Да, уже тогда, — отвечает Драко, запуская руку в его волосы на затылке.       — Не думал, что ты такой романтик, — глупо улыбается Гарри, соприкасаясь с ним лбами.       — До мозга костей, особенно когда дело касается тебя, — уже шепчет Драко.       Они снова целуются, на этот раз неспешно, вдумчиво и глубоко. Гарри сжимает его талию, медленно перемещая их так, что в конце концов прижимает Драко к стеклянному ограждению. Наслаждаясь его тихими вздохами, Гарри запускает руки под его рубашку и поглаживает нежную кожу, чувствуя пробегающий по ней табун мурашек.       — Гарри… — простанывает Драко, разрывая поцелуй. Гарри спускается поцелуями к его шее и ключице, из-за чего Драко требуется некоторое усилие, чтобы слегка отодвинуться. — Послушай, мы оба с дороги, давай… ах!       Даря шее Драко ещё несколько поцелуев, Гарри опускает руку на его бедро и слегка приподнимает, увеличивая трение между ними.       — Стой, стой, я серьёзно, — снова останавливает его Драко, заставляя Гарри посмотреть ему в глаза. — Я знаю, что ты смелый и всё такое, но вряд ли ты хочешь заниматься сексом на глазах у всей Италии.       — О, не преувеличивай, вряд ли нас кто-то увидит отсюда. К тому же эти деревья скорее всего скрывают от прохожих всё здание, — убеждает его Гарри, хотя сам уже давно вернул руки в более приличные места – на плечо и затылок Драко.       — Я к тому, что нам обоим нужно принять душ, — завершает мысль Драко, — а потом мы уже спокойно можем… продолжить.       Многозначительные движения бровями говорят обо всём. Драко коротко чмокает его в губы и направляется к их сумкам, чтобы принять душ первым. А Гарри лишь мечтательно смотрит вслед, пока его фигура не скрывается за дверью ванны. А сидя на кровати в ожидании, он крутит рукой из стороны в сторону, заворожённо наблюдая за переливами света, отражающимся от граней металла и бриллианта.       — Твоя очередь! — заявляет Драко, выходя из ванны полчаса спустя и заставая Гарри уже лежащим на кровати с вытянутой левой рукой. — Не уснул тут без меня?       — Конечно нет, — отвечает Гарри с улыбкой, целуя Драко и хватая из сумки нижнее белье, полотенце и все необходимые баночки. — Не переживай, я быстро.       Смывать с себя пыль и грязь от прошедших суток в дороге под горячим душем ощущается как настоящее блаженство. На минутку-другую Гарри даже почти засыпает, но тут же опоминается, смывает с себя остатки пены и старается как можно быстрее вытереться, накинуть халат и выйти из ванны.       А проходя глубже в номер он понимает, что за прошедшее время Драко всё-таки успел уснуть, что вызывает у Гарри лишь улыбку умиления. Он старается как можно тише сложить вещи и забраться на кровать.       — О, ты уже здесь, — сонно бормочет Драко, потягиваясь. — Я что-то задремал.       — Ничего, спи, — мягко отвечает Гарри, целуя сначала его губы, потом нос, лоб и щёки, и продолжает: — В конце концов у нас впереди целых три недели вместе.       — Прозвучит слащаво, — начинает Драко, зарываясь рукой в его кудри, — но я надеюсь, что у нас впереди целая жизнь вместе.       — Да, я тоже на это очень надеюсь, — улыбается Гарри, мягко целуя его напоследок. — А теперь давай спать.       Они устраиваются рядом так, что голова Гарри лежит в изгибе его плеча. Он чувствует себя таким счастливым в объятиях Драко, своего чёрт побери жениха, что невольно задумывается, что единственное, что ему на самом деле предначертано судьбой – если не брать в расчёт пророчество Трелони – это быть с Драко, делать его счастливым и влюбляться в него с каждым днём только больше.       И с этими мыслями он погружается в мягкую негу сновидений, чувствуя, что его настоящая жизнь только начинается.

И здесь открылся засов Под скрежет наших сердец. И все мы помним каков Противен был тот юнец, Что просил о дружбе тогда. И пролетели года. Навстречу велений судьбы Растаяли льда глыбы. И делая трепетный вдох, Мы извлекли урок Об искренних словах, Что останутся на губах

После поцелуя. И вновь

Мы делаем вдох,

Но каков Будет выдох? Полным любви Или воздвигнутся снова глыбы? Ограждая сердце камнем, Ты напрасно истратишь Всё, что мы бережно помним. И воцарится лишь Полнейшая тишина.

Но пробьётся свет И возникнет в ответ Мой полный любви совет Держаться ближе Даже когда ты слышишь Сомнений громкий голос. И тогда

Среди этих чёрных полос Всё вдруг станет белым.