Как приручить анимага

К тому времени как утреннее солнце пробилось сквозь новые занавески на Площади Гриммо, Сириус уже был наполовину одет и вполголоса напевал себе под нос — подозрительно бодро для человека, который едва сомкнул глаза ночью. Сегодня был тот самый день. Косой переулок. Снова. Шопинг к школе. Гарри, Рон, весь отряд Уизли в полном составе. И — если память Гермионы не подвела её — младшая версия самой себя, с вьющимися волосами и праведным негодованием, которая будет где-то носиться между «Флориш и Блоттс» и кафе Флориана Фортескью. Это обещало быть… интересным. Он скакал по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступени сразу, уже натягивая сапоги, когда Гермиона появилась в прихожей — всё ещё в домашнем халате, с ароматом мятного чая и эвкалиптового зелья. — Ты выглядишь... чересчур бодро, — пробурчала она. — А ты, — весело отозвался он, — выглядишь так, будто наконец-то выгнала боггарта, который жил в твоих пазухах. — Я точно уже не заразна, — фыркнула она. — Так что технически, это моя победа. — О, нет-нет. Это я победил. — Сириус расплылся в довольной улыбке, с пафосом расправляя воротник. — Я не только не заболел, прожив с тобой в одном доме и даже в одной комнате больше недели, но и пережил чуму Грейнджер девятого года без единого чиха. Победа за иммунитет мародёров и безупречное обаяние. Гермиона приподняла бровь. — Это не так работает иммунитет. — Не порть мне триумф. Она усмехнулась, потирая переносицу. — Возможно, это потому, что я подливала тебе в чай три укрепляющих настойки, а лимонно-имбирный отвар, что сварил Кикимер, пах так, будто растворяет перегородки в носу. — Мне приятнее думать, что мой суровый организм просто из принципа отказался болеть, — самодовольно ответил он, стряхивая воображаемую пыль с рукавов. — Ты ведь беспокоилась, что я заражусь. Даже предупредила, когда Бродяга лизнул тебя по лицу… — Ну, Сириус… — …и вот, посмотри на меня, — он картинно указал на самого себя, — Здоров как венгерская хвосторогая. Гермиона застонала. — Я ведь никогда этого не забуду, да? — Ни за что, — сказал он, делая шаг к двери, но обернулся с хищной ухмылкой, чересчур довольный собой. И именно в тот момент, когда она открыла рот, чтобы выдать напоследок ещё одну язвительность — он подошёл ближе. Гермиона даже не сразу заметила, как сократилось расстояние между ними. Сириус просто сделал один шаг вокруг кухонного острова, другой — и оказался рядом. Без всякой демонстративности, без той показной бравады, которой он иногда прикрывался. Она уже готова была что-то сказать — очередную сухую реплику, возможно, комментарий о его безответственности или о том, что он снова всегда ввязывается во что-то сомнительное. Но слова так и не прозвучали. Потому что он наклонился. Поцелуй не был театральным. Не был громким жестом или чем-то, что можно было бы назвать эффектным. Он был почти… спокойным. Лёгкий, мягкий поцелуй в уголок её губ — ровно там, где заканчивается улыбка. Не совсем в щёку. Не совсем в губы. Настолько короткий, что разум едва успел зарегистрировать сам факт. Меньше секунды. Тёплое прикосновение — и всё. Гермиона застыла. Её мозг словно на мгновение перестал обрабатывать информацию. Она даже не успела вдохнуть. А Сириус уже отстранялся. Он отвернулся почти сразу — будто это было самым обычным делом на свете. Одним движением подхватил куртку, накинул её на плечо с той самой небрежной грацией, которая раздражала Гермиону больше, чем половина его шуток. Он двигался легко, почти лениво, как человек, который совершенно доволен собой. — Не жди меня к ужину! — бросил он через плечо. В его голосе звучала та знакомая, беззаботная нотка, как будто он только что не сделал ничего особенного. Щелчок. Дверь закрылась. В кухне стало тихо. Гермиона осталась стоять посреди комнаты, моргая в пустоту — в ту самую точку, где секунду назад стоял Сириус. Одна её рука всё ещё была чуть приподнята, будто она собиралась жестом подчеркнуть свою будущую реплику. Пальцы зависли в воздухе, словно тело всё ещё пыталось продолжить разговор, который её мозг уже потерял. Прошла секунда. Потом ещё одна. Только тогда её разум начал догонять произошедшее. Дело было не в самом поцелуе. Не в том, что он её поцеловал. А в том, как он это сделал.Подошёл. Поцеловал. И ушёл. С такой спокойной уверенностью, будто не сделал ничего, что могло бы выбить её из равновесия. Будто не поджёг ей мозг и не покинул место преступления, почти насвистывая под нос. Гермиона медленно закрыла рот, который так и не успел произнести её остроумный комментарий. Щёки предательски пылали. Она уставилась на дверь. Прошла почти минута. Ни звука. Только тихий тик кухонных часов и слабый скрип старого дома. — …Он труп, — пробормотала она наконец. Голос прозвучал тихо, почти задумчиво. Она всё ещё смотрела на дверь, как будто могла прожечь в ней дыру силой взгляда. Но на губах постепенно появлялась улыбка. Медленная. Тёплая. Совершенно не согласующаяся с её словами. Гермиона глубоко вздохнула, наконец опустила руку и провела ладонью по волосам, пытаясь вернуть себе хоть немного привычного самообладания. Щёки всё ещё горели. И она прекрасно знала, что если кто-нибудь сейчас зайдёт на кухню, то заметит это мгновенно. — Абсолютно безнадёжен, — пробормотала она уже тише. Но улыбка никуда не делась. Даже если она признается в этом… только к чаю.

***

Сириус прибыл в «Дырявый котёл» рано — настолько рано, что Том взглянул на него с подозрением, будто не привык видеть Сириуса Блэка в часы, которые вообще можно назвать «приличными». Но Сириус просто заказал крепкий чёрный кофе, выпил половину стоя и начал мерить шагами пространство возле лестницы, пока по ней не спустился крайне взъерошенный и сонный Гарри Поттер. — Ну что, — сказал Сириус, не дав тому даже времени поправить очки, прежде чем втянуть его в короткое однорукое объятие. — Прежде чем начнётся весь этот хаос — кое-что для тебя. Он протянул тонкий конверт, зачарованный так, чтобы не мяться и не промокать. Гарри моргнул, уставившись на него. — Что это? — Колдографии. Нашёл у себя в комнате. Не мог заснуть ночью и начал рыться. — Сириус не стал упоминать о часах, проведённых на полу, когда он, скрестив ноги, перебирал коробки с воспоминаниями, о которых почти забыл. — Некоторые со свадьбы твоих родителей. Есть и с Ордена. И одна — с тобой. Совсем крошечным, с бутылочкой и торчащими волосами. Наверное, решил добиться капитуляции Джеймса криком. Гарри молча вскрыл конверт, стараясь не повредить старую бумагу. Внутри оказалась небольшая стопка фотографий, слегка выцветших по краям — видно было, что им уже много лет. Он вытащил верхнюю и сразу замер. На снимке Лили смеялась — открыто, запрокинув голову, так что рыжие волосы вспыхивали на солнце. В них были вплетены мелкие белые цветы, а фата немного съехала набок, словно её поправляли уже не раз. Джеймс стоял рядом, глядя на неё с таким откровенным восхищением, будто до сих пор не верил, что всё это происходит на самом деле. Выражение его лица было слегка ошарашенным, почти комичным — словно его только что задело лёгкое «Конфундус». На заднем плане, разумеется, обнаружился Сириус. Он явно влез в кадр в последнюю секунду: наклонился к объективу с бокалом шампанского и той самой самодовольной, победной улыбкой, которая будто говорила, что он доволен абсолютно всем происходящим. — Мерлин… — тихо пробормотал Гарри, моргая чуть чаще обычного. — Она была такой… Сириус стоял рядом, прислонившись плечом к столу, и тоже смотрел на фотографию. Его голос прозвучал тише, чем обычно. — Прекрасной, — сказал он. — Да. Гарри осторожно переложил снимок вниз и взял следующий. Он листал фотографии медленно, почти благоговейно, подолгу задерживаясь на каждом кадре. Здесь гости на свадьбе смеялись и поднимали бокалы; на другом снимке Джеймс неловко кружил Лили в танце, едва не задевая кого-то из гостей; ещё на одном Сириус и Ремус о чём-то ожесточённо спорили, размахивая руками, пока кто-то за кадром явно пытался их успокоить. Гарри рассматривал всё это так внимательно, будто боялся упустить хотя бы одну деталь. Иногда он наклонял фотографию ближе к свету, иногда чуть дольше задерживался на лицах — словно пытался запомнить их такими, какими они были в тот день. Глаза у него начали предательски блестеть, но он не произнёс ни слова. Сириус тоже молчал. Он наблюдал не столько за фотографиями, сколько за самим Гарри — за тем, как осторожно тот держит снимки, как иногда едва заметно улыбается, как на мгновение замирает, когда узнаёт знакомые лица. Наконец Гарри дошёл до последнего снимка и остановился. На фотографии были Поттеры уже дома. Лили сидела в кресле с младенцем Гарри на руках и пыталась удержать его маленькие, упрямо тянущиеся пальцы подальше от своих серёжек. Она смеялась, хотя в её улыбке чувствовалась усталость. Джеймс стоял рядом и смотрел на сына с таким выражением, будто весь мир в этот момент существовал только ради того, чтобы он мог держать этого ребёнка в своих руках. Гарри долго не переворачивал фотографию. Он просто смотрел на неё, проводя большим пальцем по краю снимка. — Спасибо, — наконец сказал он. Голос немного сорвался, и Гарри быстро прочистил горло. — Правда. У меня есть альбом от Хагрида, но эти… новые. Сириус мягко похлопал его по плечу — жест вышел немного неловким, но искренним. — Всегда пожалуйста, малыш. В этот момент камин взревел — и в комнату закружился вихрь пепла, рыжих волос и перекрывающих друг друга голосов. Первым вышел Артур, отряхивая с мантии сажу. Завидев Сириуса, в его взгляде что-то изменилось — потеплело. — Лорд Блэк, — приветливо сказал он, подходя, чтобы пожать руку. — Хотел поблагодарить вас. За письмо и за то, что выступили на слушании. Это много значило для нас. Мы... признаюсь, волновались. Сириус, абсолютно неготовый к благодарности от человека, с которым когда-то чуть не подрался, на послерождественском министерском приёме, из-за чар на маггловском автомобиле, моргнул. — Э… конечно. Это пустяки. И… пожалуйста, зовите меня Сириус. Артур покачал головой. — Это не пустяки. Спасибо вам. Сириус заметно напрягся — слишком много эмоций витало в комнате после фотографий, и он, как обычно, инстинктивно попытался всё это разрядить. Он резко прочистил горло и перевёл взгляд в сторону младшего Уизли. — Так, Рон. Рон, который в этот момент как раз неловко споткнулся о каминную решётку и едва удержал равновесие, выпрямился так быстро, словно его вызвали отвечать на уроке. В глазах у него мгновенно появилось тревожное выражение. — Эм… да? Сириус внимательно посмотрел на него, будто обдумывал нечто чрезвычайно серьёзное. — Хочешь нового питомца? — невинно спросил он. — Только чтобы на этот раз это не был замаскированный Пожиратель Смерти в образе крысы. Рон замер на долю секунды, а потом его лицо буквально просияло. Радость появилась так стремительно, словно ему только что сообщили, что Рождество решили праздновать три раза в год. Позади него Молли Уизли мгновенно нахмурилась — с той мощной, почти легендарной строгостью женщины, которая однажды сумела прикрикнуть на банши так, что та действительно заткнулась. — Нам не нужны никакие новые животные, Рональд… — А как насчёт совы? — поспешно перебил Сириус, словно пытаясь опередить неизбежный приговор. Он махнул рукой в сторону Гарри. — Гарри говорил, что ваша… Эррол, верно? Кажется, он должен был уйти на пенсию ещё три года назад. Артур тихо кашлянул в кулак, явно скрывая смех. Рон тем временем уже повернулся к матери с таким отчаянно умоляющим выражением лица, будто от её ответа зависела судьба всего магического мира. Молли перевела взгляд на Сириуса. Потом на Гарри, который старательно делал вид, что не имеет к разговору никакого отношения. Затем снова на Рона. Рон смотрел на неё так, будто надеялся растопить камень одним только взглядом. Молли выдержала паузу, тяжело вздохнула и потерла переносицу. — …Ладно, — наконец сказала она. — Но никаких чудовищных птиц. И клетку ты убираешь сам. — Да! — Рон с восторгом сжал кулак в воздухе, будто только что выиграл финал Кубка мира по квиддичу. — Отлично, — быстро сказал Сириус, слишком быстро. — Я даже зачарую её, чтобы она не приносила обратно Громовещатели от твоей мамы. Молли медленно повернула голову и прищурилась. — Даже не думай. Сириус мгновенно поднял руки в примирительном жесте. — Уже не думаю. Совершенно перестал. Ни одной мысли. Пустота.

***

После того как все закончили с представлениями в «Дырявом котле», группа хлынула по Косой аллее сквозь волшебную кирпичную стену. И, как и ожидалось, стоило Сириусу и Гарри появиться на улице, как начались перешептывания. Люди глазели. Кто-то делал это исподтишка, кто-то — совсем не скрываясь. Сириус заметил как минимум трёх волшебников, толкающих друг друга локтями и перешёптывающихся за магически сотканными газетами. Одна ведьма уронила рожок с мороженым в замедленном падении. Пожилой волшебник прошипел: «Это же Блэк, не так ли?» — выглядывая из-за причёски жены, словно высматривал редкую птицу. Всё это должно было вызывать у него нервозность. Но идти среди целой оравы Уизли — было всё равно что путешествовать с рыжей охранной подушкой. Даже Джинни, хоть и была крошкой, излучала ту самую уверенность, с которой запросто могла бы подкинуть случайному зеваке заклинание в голень, если бы тот стал чересчур навязчивым. Группа ненадолго разделилась у Аптекарской лавки. Рон и Гарри с восторгом разглядывали полки — таким восторгом, какой способны испытывать только мальчишки, заворожённо уставившиеся на маринованные штуковины в банках. Сириус, будучи прирождённый ловцом, не упустил золотой момент. Фред и Джордж держались в стороне у сушильных стоек с усохшими крысинамими хвостами, шепча что-то о логистике кожи бумслинга. Он подошёл к ним лениво, оперся на стену и тихо, так, чтобы услышали только они, произнёс: — Карта при вас? Близнецы напряглись. — Какая карта? — хором отозвались они, изображая безупречную невинность. Сириус поднял бровь: — Не стройте из себя святош. Я знаю, что она у вас. Та самая, которую я помогал создавать. Фред моргнул. Джордж моргнул. — Ты… — начал Фред. — …создал Карту Мародёров? — закончил Джордж. — Бродяга к вашим услугам, — с ухмылкой сказал Сириус, слегка стукнув себя по груди и кивнув. — Круто, — выдохнули они синхронно, с таким восторгом, будто он только что превратил воду в огненное виски. — Я хочу отдать её Гарри, — сказал Сириус, уже тише. — Знаю, вы пользовались ею блестяще. Но это… семейная реликвия. Его отец — Сохатый — был одним из создателей. Она должна перейти от меня. Близнецы не спорили. Фред с театральной торжественностью вытащил её из внутреннего кармана мантии, будто вручал королевскую регалию. Джордж встал на страже, театрально оглядываясь по сторонам, пока свёрнутая пергаментная карта передавалась из рук в руки с почтением, достойным священной реликвии. — Торжественно клянёмся, — подмигнул Фред, произнеся это тем самым тоном, который всегда означал, что сейчас будет происходить что-то крайне подозрительное. — Что замышляли только шалость, — без паузы подхватил Джордж, как будто они репетировали это всю жизнь. Сириус уже собирался ответить что-нибудь в том же духе, но вдруг из-за их спин раздался резкий голос: — Эй! Все вздрогнули. Это был не просто оклик — тот самый короткий, опасный «эй», после которого обычно выясняется, что вас только что поймали на месте преступления. Они синхронно обернулись. В нескольких шагах стояла Джинни. Она скрестила руки на груди и подняла одну бровь — ровно настолько, чтобы выражение её лица стало очень знакомым. Тем самым выражением, которое Уизли обычно наследовали от Молли, и которое означало: я всё видела, и у вас серьёзные проблемы. На мгновение повисла неловкая тишина. Близнецы отреагировали первыми. — О, нет, — пробормотал Джордж. Они сразу начали энергично махать руками, будто пытались отогнать особенно назойливого разумного Пискуна. — Иди, пристань к маме! — зашипел Джордж, отчаянно жестикулируя в сторону остального семейства. — Скажи ей, что Рон опять ковыряется в слизняках! — быстро добавил Фред, как будто это был идеальный план отвлечения. Джинни даже не моргнула. Она не сдвинулась с места. Не сказала ни слова. Просто продолжала стоять, наблюдая за ними с тем самым холодным, внимательным выражением. Но её взгляд говорил достаточно ясно. Я это видела. Я это запомню. И если вы думаете, что вам это сойдёт с рук — спите с одним глазом открытым. Фред и Джордж обменялись быстрым взглядом, в котором читалось одинаковое осознание: они только что нажили себе проблему. Сириус, наблюдавший за всей сценой, едва удержался от смеха. Он поймал взгляд Джинни и, не меняя серьёзного выражения лица, отдал ей преувеличенно торжественный салют — будто признавая её победу. Уголок её рта дёрнулся. Совсем чуть-чуть.

***

Спустя немного времени они добрались до «Флориш и Блоттс». Внутри было людно, душно и восхитительно пахло чернилами и пергаментом — одна из немногих лавок, в которых Сириусу не было скучно слоняться. Гарри и Рон ушли исследовать новинки по Защите от тёмных искусств, а сам Сириус задержался у витрины с кричащими на вид и явно переоценёнными перьями, лениво листая книгу по магической картографии. И тогда он её увидел. Гермиона Грейнджер. Тринадцать лет. Хотя на самом деле почти четырнадцать. Остался всего месяц. Каштановые кудри стянуты в тяжёлую косу, одна нога упёрта в край книжной полки для равновесия, а сама она перелистывает объёмный том с надписью: «Теории Древних Рун: основы первого года». Рядом стояли её родители, слегка растерянные, словно случайно забрели в особенно странный научный музей. Она была точь-в-точь такой, какой Гермиона описывала свою младшую версию — с горящими глазами, сосредоточенная, с мозгом, работающим на опасных оборотах. Сириус приблизился, продолжая листать книгу, но повернулся так, чтобы быть в зоне слышимости. — Обещаю, я возьму только пять книг, — говорила Гермиона с серьёзной искренностью, как будто честно вела переговоры. — Ну… пять дополнительных книг. Это просто обязательные. Мне ведь нужно быть готовой к элективам, не так ли? Было бы безответственно — не подготовиться. Её отец, казалось, тихо прикидывал, сможет ли её сундук служить пристройкой ко второму этажу. Через проход Гарри заметил её первым. — Гермиона! Она подняла голову, и именно в этот момент её лицо просияло. — Гарри! Рон! Гарри поспешил к ней, Рон плёлся следом с видом человека, уже морально уставшего от предстоящей лекции. — Вы рано, — заметил Гарри. — Я уговорила родителей прийти до того, как набежит толпа, — ответила Гермиона, аккуратно сложив книги в стопку. — И хотела сравнить переводы. Учебник по арифмантике на удивление хорош — я прочитала первую главу, пока папа пытался приручить «Книгу чудовищ о чудовищах». — Ты её читаешь уже десять минут, — простонал Рон. Гермиона взглянула на него. — А ты свою даже не купил. Гарри заглянул ей через плечо и крикнул: — Сириус! Иди, познакомься с Гермионой! Сириус подошёл с полуулыбкой, поднимая брови при виде впечатляющей стопки книг. — Ух ты. Это для строительства крепости или табуретки? Гермиона выпрямилась, пытаясь не поддаться желанию защищать свой список. — Это только учебники. Плюс пару дополнительных. Я люблю контексты. — Она любит побеждать в спорах, — пробормотал Рон. Гермиона чуть повернула голову и приподняла одну бровь, затем вновь посмотрела на Сириуса. — Гарри сказал, вы были близки с профессором Люпином? — Были, — слегка удивлённо ответил Сириус. — Мы были лучшими друзьями в школе. А что? — О, просто любопытно. Я пыталась найти побольше его работ. Есть одна блестящая аннотированная статья по классификации проклятий из восьмидесятых, но она снята с печати. — Ты это читала? — удивлённо спросил Сириус, впечатлённый не на шутку. — Пытаюсь, — поправила Гермиона. — Я брала её в библиотеке, но кто-то пролил чернила на половину таблиц логики чар. — Расскажу ему, что у него есть фанатка, — сказал Сириус с улыбкой. — Он будет в ужасе. Или польщён. Зависит от настроения. Гермиона опустила взгляд, пряча улыбку. Сириус наклонил голову, кивнув на книгу у неё в руках — «Числовая арифмантика: основы и структуры». — Хороший выбор. Помню, Ремус весь свой экземпляр исписал теориями временных искажений. Глаза Гермионы засияли от интереса. — Правда? Вы изучали арифмантику? — В меру. Чтобы сдать, — скромно ответил Сириус. — А вот Ремус её действительно понимал. Я просто заучивал таблицы и слушал его разглагольствования про простые числа в волшебной работе палочек. — Надеюсь, она окажется полезнее Прорицаний, — сказала Гермиона, а потом, помедлив, добавила: — Без обид. — Да какие там, — отмахнулся Сириус. — Если мне и хочется узнать будущее, то точно не от человека, кидающего в меня чай. Она снова улыбнулась — в этот раз теплее. — Вы совсем не такой, каким вас описывали в газетах. — В этом и смысл, — тихо сказал Сириус, а потом подмигнул. — Но наблюдай за мной. Если начну кричать про заговоры — сообщи ближайшему аврору. — Принято к сведению, — сдержанно хихикнула Гермиона, пряча лицо за книгой. — Пошли, — сказал Гарри. — Мы идём к Мадам Малкин. Сириус попрощался лёгким жестом двумя пальцами и позволил Гарри с Роном увести Гермиону, пока лёгкая улыбка медленно расползалась по его лицу. Да. Она была именно такой, какой описывала будущая Гермиона — и, возможно, даже страшнее в тринадцать. Он уже предвкушал выражение лица Ремуса, когда тот её увидит.

***

Лёгкий звон измерительных лент и случайные вскрики от уколов иголок наполняли воздух в лавке «Мантии мадам Малкин — для всех случаев жизни». Мантии шелестели, рулоны ткани парили по залу, и где-то у входа юная ведьма спорила с матерью, не слишком ли вызывающе выглядят рукава из драконьей кожи на школьной мантии. Сириус задержался возле вешалки с подкладками для мантий, меняющими цвет, косо поглядывая на Гарри, пока мадам Малкин возилась с подолом мантии Рона. Гарри сидел на краю небольшого подиума, с вытянутыми в стороны руками, пока зачарованная измерительная лента с военной точностью кружила вокруг него. Он выглядел слегка неловко — хотя Сириус и без того знал, что Гарри всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда на него обращали внимание. Хотя и подозревал, что дело не только в этом. Сириус подошёл ближе и немного наклонился к Гарри, понижая голос так, чтобы их разговор не разносился по всей лавке. — Знаешь, — начал он с напускной небрежностью, — они всё равно снимут с тебя мерки. Так что, если ты когда-нибудь захочешь… ну, что-нибудь кроме школьной формы… Гарри моргнул и посмотрел на него с лёгким недоумением. — Например? Сириус пожал плечами, стараясь говорить легко, будто это самая обычная мысль, пришедшая ему в голову. — Не знаю. Пару приличных рубашек. Штаны, которые шили не для кузена Дадли — Человека-Палатки. Может быть, даже свитер, не связанный в рамках благотворительной акции. Гарри чуть покраснел и опустил глаза. Он неловко провёл носком ботинка по полу, будто разглядывал что-то на досках. — Всё нормально. У меня есть всё нужное. Не хочу всех задерживать. Сириус слегка склонил голову, внимательно посмотрев на него. — Гарри, дело не в том, чтобы кого-то задерживать. Ты заслуживаешь одежду, которая тебе подходит. Не только мантии. У тебя есть право на вещи, которые действительно твои. Гарри переместился с ноги на ногу и пожал плечами. — Я даже не знаю, что просить. Сириус наклонился ещё чуть ближе и понизил голос почти до шёпота; в его тоне появилось заговорщическое веселье. — А вот тебе секрет. Пусть мадам Малкин снимает мерки, как она и так уже делает. А потом просто тихонько дай ей список: рубашки, штаны, может быть, приличный пиджак. Без изысков. Она одевает школьников уже десятки лет и отлично знает, что обычно нужно. А если переживаешь, как всё это утащить в Хогвартс, попроси её отправить покупки совой прямо в замок после начала учебного года. Гарри нахмурился, обдумывая услышанное. — Это… вообще разрешено? Сириус тихо фыркнул и откинулся чуть назад. — Думаешь, к ней не прибегают в панике пятикурсники за два дня до Рождественского бала в поисках нарядов? Такое случается каждый год, зуб даю. — Но… — начал Гарри, потом прищурился и посмотрел на него внимательнее. — Подожди. А ты откуда…? Сириус лишь ухмыльнулся уголком рта. — Профессиональный секрет. Гарри замялся, явно колеблясь. — Ты уверен? Я не хочу тратить… Сириус сразу стал серьёзнее. — Ты ничего не тратишь, Гарри. Это твои деньги. Твой сейф. Твоя жизнь. Твои мама и папа не оставили их для того, чтобы они просто лежали и пылились. Они оставили их для тебя. Плечи Гарри немного опустились, и напряжение в его позе заметно ослабло. — Понял. Сириус мягко положил руку ему на плечо. — Поверь, мадам Малкин может творить чудеса, если дать ей шанс. И клянусь, никакого показа мод я требовать не буду. Гарри тихо рассмеялся, и напряжение наконец немного сошло с его лица. — Просто подумай об этом, — добавил Сириус уже мягче. — На тебе и так слишком много всего. Не хватало ещё, чтобы ты спотыкался об чужие ботинки. Гарри тихо кивнул. — Хорошо. Я подумаю. Сириус улыбнулся. — Этого достаточно. Он отступил как раз в тот момент, когда мадам Малкин хлопнула в ладони и объявила, что мантия Рона вполне приемлема — тоном человека, в котором чувствовались долгие годы капитуляции перед неизбежным рыжим хаосом. Сириус подмигнул Гарри и дал моменту спокойно пройти, уже в уме прикидывая, найдутся ли у мадам Малкин на складе зимние куртки с подкладкой из меха демимаскина в приглушённом гриффиндорском красном. Так, на всякий случай.

***

Когда группа начала потихоньку выбираться из лавки мадам Малкин, болтая о мороженом и о якобы «экспериментальной» новой линейке Удлиняющих Ушей, которую рекламировал Фред, Сириус заметил, что Гарри так и не попросил никакой другой одежды — и задержался. Он поймал взгляд мадам Малкин лёгким движением пальцев и кивнул в сторону боковой стойки, где та аккуратно перекладывала стопку завёрнутых мантией свёртков. Она оставила раздражённую ведьму, жалующуюся на длину рукава, и подошла к нему. — Мистер Блэк, — сдержанно склонила голову мадам Малкин, хотя её взгляд на кожаную куртку Сириуса явно говорил, что она ждёт, когда та залает. — Мадам Малкин, — ответил он с самой обаятельной из своих вовсе-не-обаятельных улыбок. — Всегда рад. Она приподняла бровь, но ничего не сказала. Он незаметно положил на стойку аккуратно сложенный лист пергамента. — Измерения уже есть в файле, — прошептал он. — Это для Гарри Поттера. Мадам Малкин взглянула на список. Практичные вещи — ничего вычурного. Пара джемперов, тёплые зимние мантии, джинсы, рубашки по размеру, прочное пальто, перчатки, пижама, не похожая на оборванную ночную рубашку с пугала. Всё, о чём Гарри сам бы не попросил. — Снимите с моего счёта в Гринготтсе, — добавил Сириус, коснувшись края пергамента. — А посылку отправь совой в Хогвартс. На следующей неделе после начала учебного года, чтобы не привлекать внимания. Мадам Малкин слегка кивнула в одобрительном жесте и вложила список в свой реестр. — Деликатность — наша гордость. — Великолепно, — сказал Сириус. — А если он спросит… скажите, что сам заполнил форму и забыл. Она даже не моргнула. — Такое уже бывало. Он улыбнулся: — Вы — национальное достояние. И с этими словами Сириус сунул руки в карманы и вышел, насвистывая себе под нос. Впереди шёл Гарри, смеясь над какой-то репликой Рона, и на мгновение Сириус почувствовал себя легче, чем за последние годы. Потому что, может быть, Гарри и не заметит сегодня. Но однажды, в сентябре, он проснётся в своей спальне в Хогвартсе и обнаружит коробку с одеждой, которая действительно ему подходит — и ни одной души, которой он смог бы сказать спасибо, кроме записки от мадам Малкин: Ваш заказ, как было запрошено. Сириусу этого было более чем достаточно.

***

После последней остановки — лавки Магического Зверинца, где Гермиона, разумеется, купила Живоглота, а Рону, как и обещали, досталась сова — Сириус громко свистнул, тем самым свистом, который мог бы вызвать гиппогрифа. Головы повернулись. Дети замерли на полуслове. Взрослые заморгали. — Эй! — крикнул Сириус, подняв руки. — Последняя остановка на сегодня! Фортескью. Мороженое за мой счёт! Сказано это было с той непоколебимой уверенностью, какая бывает у людей, давно не проверявших цены на двойной рожок. Предсказуемо, младшие Уизли восторженно закричали. Даже Джинни изрекла редкое «Ура». Фред и Джордж выглядели так, будто им только что вручили лицензию на розыгрыши по всему Хогвартсу. Лишь Перси слегка нахмурился и пробормотал что-то о гигиене полости рта и вреде сахара. Молли изогнула бровь и начала складывать губы в ту самую материнскую гримасу: — Сириус Блэк, тебе не стоило… — Уже поздно! — бодро перебил он, уже направляя детей к кафе, словно овчарка, пасущая стайку овечек. — Щедрость не подлежит возврату! Странно, но родители Гермионы не возражали. Мистер Грейнджер даже заинтересованно разглядывал меню, парящее в витрине, а миссис Грейнджер уже вытаскивала из сумки обычную ручку, чтобы делать заметки. — Дантисты, — пробормотал Сириус Гарри. — Полны сюрпризов. Пока они шли, Гарри легонько толкнул Сириуса локтем и прошептал: — Ты же понимаешь, что близнецы попытаются заказать самое дорогое, что есть в меню? Сириус хмыкнул, даже не замедлив шаг. — Если эти двое сумеют хоть как-то пробить дыру в хранилище Блэков за один присест, я лично вручу им пять тысяч галлеонов. В подарочной упаковке. К несчастью, Фред и Джордж шли всего в четырёх шагах позади. — Ты это слышал? — прошипел Фред. — Это был вызов? — оскалился Джордж. — Вы только что предложили нам настоящие деньги — за то, чтобы объесться сахаром? Сириус лениво оглянулся через плечо: — Если дойдёте до сорока шариков каждый и не взорвётесь — могу даже заказать памятную табличку. — Мы умрём счастливыми, — сказал Фред. Гермиона, подошедшая поближе, закатила глаза: — Можете даже не пытаться. Древнейший и Благороднейший дом Блэков — один из самых богатых в Британии. Наряду с Малфоями, Лестрейнджами и Ноттами. Даже если каждый из нас закажет по дюжине рожков, это не оставит даже царапины. Фред моргнул: — Откуда ты это знаешь? — Я читаю, — ответила она с таким видом, будто это было очевидно. Джордж повернулся к Сириусу: — А можно мы её усыновим? — Она не собака, — сказал Сириус, — но я могу подать прошение в Министерство. Гарри фыркнул рядом, и Сириус в который раз подумал: вот оно — настоящее счастье. Крестник рядом, за спиной — громкая, безумная, но родная семья, и тёплый летний день, завершающийся сахарным финалом. Даже самоубийственная миссия близнецов в бананово-ирисовой карамели не могла это испортить.

***

После насыщенного дня — обуздывания Уизли, уклонения от шёпотов в Косом переулке и наблюдения за тем, как близнецы с азартом пытаются разорить его на мороженом — Сириус шагнул за порог дома на Гриммо, 12 с бодрым: — Дорогая, я дома! Он небрежным движением метнул куртку в сторону вешалки; куртка, как и следовало ожидать, цели не достигла и бесформенной кучей сползла на пол. Сириус уже открыл рот, чтобы отпустить едкое замечание про Кикимера и его представления об «уборке», но в этот момент из гостиной донеслись голоса. Один принадлежал Гермионе — спокойный, чуть суховатый, как всегда, когда она объясняла что-то очевидное. Второй заставил его замереть на месте. Голос был слишком знакомым: низкий, слегка хрипловатый, с той усталой мягкостью, которую Сириус узнал бы где угодно. Он замер на секунду, потом медленно подошёл к дверному проёму и, стараясь не шуметь, заглянул внутрь. И точно — Римус, чёрт бы его побрал, Люпин. Тот стоял у камина, слегка ссутулившись, словно до конца не был уверен, его сюда пригласили или сейчас будут судить. Руки были глубоко засунуты в карманы потерявшего форму пальто, плечи напряжены, взгляд метался между полом и чашкой в руках Гермионы. — Я взяла на себя смелость пригласить Римуса, — невозмутимо сказала Гермиона, не отрываясь от чая. Сириус моргнул, словно не сразу понял смысл услышанного. — Что ты сделала? — Его сова прилетела сразу после того, как ты ушёл, — пожала плечами она, ни капли не раскаиваясь. — Мне показалось, с этим не стоит тянуть. Римус поднял глаза. Взгляд был напряжённым, осторожным; он выглядел так, будто заранее приготовился к удару. — Здравствуй, Сириус. Блэк смотрел на него несколько долгих секунд. — Здравствуй. В комнате повисла тяжёлая пауза, наполненная слишком многими невысказанными вещами. — Ну вот, отлично, — вмешалась Гермиона, поднимаясь с кресла и ставя чашку на столик. — Поздоровались. А теперь, может быть, перейдёте к той части, где один из вас извиняется, а другой пускает скупую слезу? Сириус медленно повернул голову к ней и приподнял бровь. — Ты ему рассказала? — Только краткое содержание, — спокойно ответила она. — Не хотелось, чтобы вы снова сидели по углам и хмурились. Римус выдохнул, будто собираясь с силами, и сделал шаг вперёд. — Я должен извиниться. По-крупному. Сириус скрестил руки на груди, привычно занимая оборонительную позицию. — Ты мне ничего не должен. — Я не задавал вопросов, — тихо сказал Римус. — Не навещал. Не писал. Я просто… поверил. Мне даже в голову не пришло, что это мог быть не ты. Челюсть Сириуса напряглась. — Я не сказал тебе про подмену. Это моя вина. Я убедил Джеймса сохранить всё в тайне. Был уверен, что всё сработает. И выбрал Петтигрю. — Он усмехнулся без всякой радости. — Вот уж интуиция, нечего сказать. Римус медленно покачал головой. — Никто не раскусил Питера. И я понимаю, почему ты мог заподозрить меня. Я всё время мотался с этими стаями, приходил измотанный, с отрешённым видом, почти ни с кем не разговаривал… Причины были. — Но ты всегда был надёжен, — тихо сказал Сириус, глядя ему прямо в глаза. — Всегда верен. Тебе никогда не нужно было это доказывать. Не то, что ему. Римус выдержал его взгляд. — Я могу тебя простить. Если ты простишь меня. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Потом Сириус вдруг пересёк комнату в три быстрых шага и притянул его в объятие — такое крепкое, что Римус от неожиданности отшатнулся на полшага. — Ну ты и мрачный ублюдок, — пробормотал Сириус ему в плечо. — А ты всё такой же, будто выдул бутылку огневиски, — буркнул Римус, обнимая его в ответ. Они похлопали друг друга по спине — раз, другой — и наконец отступили. — Ну всё, урегулировали, — сухо подытожила Гермиона, скрестив руки. — И всего-то потребовалось потратить кучу времени. Сириус повернулся к ней, прищурившись. — Ты вообще когда-нибудь притормаживаешь? Она усмехнулась. — Тикающие часы, помнишь? Римус перевёл взгляд с одного на другого, всё ещё пытаясь уловить происходящее. — Ладно… — медленно сказал он. — А теперь вы объясните, в чём вообще суть всей этой истории? Гермиона кивнула. — Объясним. Но сначала тебе лучше сесть. Это будет… мифически. Римус моргнул. — Мифически? Сириус уже плюхнулся на диван, вытянув ноги. — Ага. Добро пожаловать обратно, Лунатик. Ты только что вступил в самую неадекватную охоту за сокровищами в мире. — Да, но сперва… — Гермиона шагнула ближе и неожиданно ударила Сириуса по щеке. Несильно. Просто чтобы он понял. Сириус отшатнулся. — Эй! За что это?! — За утро, — холодно ответила она. — Что я… — он замолчал, и выражение его лица быстро сменилось: сначала замешательство, потом узнавание, а затем виноватая ухмылка. — А… Это. — Позже поговорим о том, как правильно целовать девушку в первый раз, — пробормотала она, скрестив руки. Римус медленно моргнул. — Простите… что? — Долгая история, — быстро вставил Сириус. — Это уже почти традиция: я пытаюсь её поцеловать, пока она болеет, она уверена, что я сдохну от инфекции. Что-то про то, что «плесневый хлеб из Азкабана не даёт иммунитет». Гермиона поверх чашки чая смерила его холодным взглядом. — Ты ещё забыл упомянуть, как ты мне лицо вылизал, будучи собакой. — Ах, да. И это тоже. Римус смотрел на них по очереди, явно пытаясь решить, стоит ли беспокоиться… или просто вызвать экзорциста. — Звучит… прекрасно. И абсолютно не похоже на стремление к саморазрушению. Сразу на нескольких уровнях. — Я был обаятельным, — попытался защититься Сириус, потом на секунду задумался. — Ну… относительно. Условно обаятельным. — Ты был диким, — поправила Гермиона. — С манией величия. Римус поднял руку. — Можно уточнить: вы двое…? — Нет, — сказала Гермиона. — Да, — сказал Сириус. Они одновременно повернулись друг к другу и обменялись одинаково раздражёнными взглядами. — Всё сложно, — добавила Гермиона после короткой паузы. Римус тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. — Мерлин… как же я скучал по вам. Кажется. Ваша динамика вызывает какое-то странное чувство ностальгии. — Не переживай, — бодро заявил Сириус, закидывая руку на спинку дивана. — Дальше будет только хуже. Подожди, пока она расскажет тебе, что ты будешь преподавать её тринадцатилетней версии в этом году. Римус медленно опустил руки. — Что? Сириус резко повернулся к Гермионе. — Я думал, ты сказала, что рассказала ему! — Я думала, ты говоришь о подробностях твоей невиновности! — Я окончательно запутался, — плоско сказал Римус. Гермиона встала, прочистила горло и выпрямилась так, будто собиралась выступать на заседании Министерства. — Ладно. Позволь мне заново представиться. Гермиона Грейнджер. Невыразимец из 2009 года. Гермиона Грейнджер образца 1993 года сейчас готовится к третьему курсу в Хогвартсе, где ты станешь одним из её любимых преподавателей. Без давления. Римус моргнул. — В этом предложении столько всего неправильного, что я даже не знаю, с чего начать. — Гермиона Грейнджер 1993 года, — добавил Сириус с видом эксперта, — очень хочет получить копию твоего пособия по классификации проклятий из восьмидесятых. — Что? — нахмурилась Гермиона. — Я же весь день провёл с твоей младшей версией, помнишь? — пожал плечами Сириус с самым невинным видом. — Она уже догадалась, что Римус Люпин станет её преподавателем Защиты. И, кстати, она твоя фанатка. — Но… я же узнала это только в поезде… — пробормотала Гермиона, нахмурившись. Сириус пожал плечами. — Видимо, твоё вмешательство — освобождение меня и всё остальное — привело к тому, что Гарри начал говорить обо мне. Она полезла в его прошлое, потом в прошлое моих друзей, потом вспомнила испорченную чернилами книгу, которую когда-то пыталась прочитать и которую написал один из этих друзей. Теперь она соединяет точки быстрее, чем ты в тринадцать, и это, если честно, немного пугает. Гермиона устало потерла виски. — Как так вышло, что моя тринадцатилетняя версия меня же пугает? — Она нас всех пугает, — с чувством сказал Сириус. — А я вообще здесь нужен? — тихо пробормотал Римус. — Более чем, — ответила Гермиона, уже тянуясь к папке на столе. — Нам нужны твой доступ, твои знания и, возможно, твои документы об усыновлении по магическим причинам. Римус косо посмотрел в сторону кухни. — Мне нужна выпивка. — Уже заваривается, — весело отозвался Сириус.