Династия Константы

Лондон, 1990 год

Это произошло за пару лет до того, как Адриан появился на свет. Беллатриса, по поручению Лорда, искала древние артефакты в Европе и наткнулась на след «Древнего аристократа», который, по слухам, обладал знаниями о вечной жизни без крестражей. Они встретились в закрытом клубе для магов в Лондоне. Белла ждала увидеть монстра, но увидела Элайджу — в безупречном костюме, с манерами, которые заставили бы английских лордов выглядеть плебеями. Элайджа был заинтригован её яростью. Он видел многих женщин за тысячу лет, но ни одна не была столь «живой» в своем безумии. Белла же была поражена его силой: она пыталась применить к нему Круциатус, но Элайджа даже не вздрогнул. Он просто поправил галстук и сказал: «Миледи, ваши манеры оставляют желать лучшего, но ваша страсть... она восхитительна». Это не был обычный роман. Это было признание двух равных хищников. Белла увидела в нем того, кто выше Волдеморта — того, кто не боится смерти, потому что он и есть вечность. Элайджа увидел в ней женщину, способную дать начало новой, более совершенной династии.

Наследник из тумана

Клаус стоял среди пустых гробов своих братьев и сестер, раздраженно вытирая кровь с рук. Стефан Сальваторе молча наблюдал за ним из тени. — Моя семья — это обуза, Стефан, — бросил Клаус, кивнув на гроб Элайджи. — Но даже в гробу мой благородный брат умудряется давить на мою совесть своим молчанием. Внезапно воздух в помещении сгустился. Температура упала настолько, что дыхание вампиров превратилось в пар. Пространство в центре склада начало искажаться, как будто саму реальность разрезали невидимым скальпелем. Клаус мгновенно оскалился, его глаза пожелтели: — Что за магические фокусы? Бонни Беннет набралась храбрости? Из чернильного разлома, пахнущего грозой и старым пергаментом, вышла высокая женщина. Её черное платье было изорвано, в волосах запеклась кровь, а в глазах горело безумие, смешанное с отчаянием. В руках она бережно прижимала сверток. Беллатриса. Она не смотрела на Клауса. Её взгляд метался по гробам, пока не остановился на том, где лежал Элайджа. — Элайджа... — её голос был хриплым, сорванным в боях. — Я принесла его. Твоего сына. Наш закон... наш порядок... выживи ради него! Она рухнула на колени, из последних сил удерживая ребенка. Разлом за её спиной затянулся, отрезая её от погони из мира магов. Белла потеряла сознание, но малыш в её руках даже не заплакал. Клаус сделал шаг вперед, заинтригованный и злой. Но не успел он коснуться женщины, как крышка гроба Элайджи вылетела, выбитая чудовищной силой. Элайджа Майклсон поднялся — без посторонней помощи, вырывая кинжал из собственной груди. Его кожа еще была серой, но глаза уже горели первобытной силой. Магия годовалого Адриана, почувствовав отца, мгновенно нейтрализовала яд кинжала. Элайджа проигнорировал шокированного Клауса. Он подошёл к Белле, нежно взял на руки годовалого мальчика и прижал к себе. Адриан открыл глаза. Это были не глаза младенца. В них был холод Блэков и мудрость, вдохновенная высшим порядком. Он протянул маленькую ручку и коснулся лица отца. В этот момент на складе в Чикаго всё затихло. — Никлаус, — голос Элайджи был тихим, как надвигающаяся буря. — Если ты или твои гибриды хоть пальцем коснётесь моей женщины или моего сына... я забуду о слове «милосердие». Клаус, который никогда никого не боялся, отступил на шаг. Он почувствовал силу ребенка. Это была не просто магия. Это был Аудит, который начался в ту самую секунду, когда Адриан Майклсон-Блэк вдохнул воздух этого мира. Клаус стоял, ошеломленный тем, как его «мертвый» брат держит на руках младенца, который смотрит на мир взглядом древнего бога. — Откуда она здесь, Элайджа? И кто этот... этот малец? — Клаус прищурился, чувствуя, как его собственная волчья натура поджимает хвост. Элайджа, поддерживая едва живую Беллу одной рукой и крепко прижимая Адриана другой, ответил: — Это Беллатриса из рода Блэк. Моя Константа. А это — Адриан. Твой племянник, Никлаус. И если ты хочешь, чтобы твои планы на этот город осуществились, ты сейчас же принесешь ей кровь и организуешь лучшую охрану. Адриан в этот момент посмотрел на Клауса. Годовалый ребенок не улыбался. Он просто зафиксировал присутствие «дяди». Клаус внезапно почувствовал, что его магия гибрида на секунду просто отключилась. — Он... он только что подавил мою силу? — прошептал Клаус. — Он — Аудитор, брат, — спокойно ответил Элайджа. — Он не подавляет. Он проверяет тебя на соответствие. И я бы советовал тебе вести себя очень достойно. Клаусу пришлось подчиниться. Вид Элайджи, который пробудился сам, без его помощи, и таинственная сила младенца заставили гибрида действовать осторожно. Они перевезли Беллу и Адриана в роскошный особняк, который Клаус подготовил для себя. Беллатриса пришла в себя через несколько часов. Первое, что она увидела — Элайджу, сидящего в кресле у её кровати. Он читал книгу, а на его коленях абсолютно спокойно сидел годовалый Адриан, перебирая пальцами тяжелую печатку отца. — Ты нашел нас... — прошептала Белла, пытаясь сесть. Её магия восстанавливалась, и искры вокруг неё заставляли лампочки в комнате мигать. — Скорее вы нашли меня, Белла, — Элайджа поднял взгляд, и в нем была непривычная для него теплота. — Мой сын прошел сквозь миры, чтобы разбудить меня. Это... впечатляет даже по меркам моей семьи.

***

Клаус не удержался и вызвал Стефана и Деймона, чтобы «похвастаться» переменами в семье. Он хотел проверить силу ребенка на ком-то другом. Когда Сальваторе вошли в гостиную, они замерли. В центре стоял Элайджа, одетый в новый, идеально подогнанный костюм. Рядом с ним на диване полулежала Беллатриса — с дикой копной черных волос и хищной улыбкой, от которой у Деймона по спине пробежал холодок. Малыш Адриан сидел на ковре, играя с... дневником Стефана, который он неведомым образом притянул к себе из другой комнаты. — Элайджа? Ты жив? И кто эти... люди из семейки Аддамс? — Деймон, как обычно, попытался отшутиться, но его голос дрогнул. Беллатриса медленно подняла палочку которую она не выпускала из рук : — Как ты назвал нас, грязный кровосос? — её голос был как лезвие. — Твоя кровь пахнет дешевым вином и отсутствием дисциплины. — Тихо, Белла, — мягко произнес Элайджа. — Адриан еще не закончил осмотр. Стефан Сальваторе сделал шаг вперед, пытаясь быть дипломатичным: — Мы не хотим проблем. Мы просто пришли узнать, что происходит. В этот момент годовалый Адриан поднял голову. Его глаза, в которых отражалась пустота космоса и вековая мудрость, остановились на Стефане. Малыш не произнес ни слова, но Стефан внезапно рухнул на колени. Его «переключатель человечности», который он так долго пытался контролировать, внезапно встал в положение «ВКЛ» с такой силой, что вампир задохнулся от нахлынувших чувств и вины. Адриан просто моргнул. Он «проаудировал» Стефана и нашел его внутренний механизм... неисправным. И исправил его. Одним взглядом. — Что ты сделал с моим братом?! — Деймон бросился к малышу, но наткнулся на невидимую стену. Элайджа встал, загораживая сына. — Он не сделал ничего плохого, Деймон. Он просто вернул твоему брату то, что тот потерял — его душу. Мой сын не любит беспорядок. А «отключенные чувства» — это хаос. Клаус наблюдал за этим из угла, и на его лице впервые за 1000 лет отразился искренний восторг. — Элайджа... этот ребенок. Он делает то, что мы не могли сделать веками. Он не просто вампир или ведьмак. Он — архитектор реальности. Беллатриса подошла к сыну, подняла его на руки и гордо посмотрела на Майклсонов: — Он — Блэк. Он — Майклсон. И с этого дня этот город будет жить по его правилам. Вечер в особняке Майклсонов перестал быть томным. Стефан, трясущийся от вернувшихся чувств, сидел в углу, а Деймон безуспешно пытался пробить невидимый барьер, защищающий ребенка. — Довольно, — голос Элайджи прозвучал как удар колокола. — Деймон, твои попытки агрессии утомительны. Белла, дорогая, опусти палочку. Мы не в состоянии войны... пока что. Беллатриса неохотно опустила руку, но её взгляд продолжал сверлить Деймона. Она подошла к зеркалу, поправляя свои спутанные черные кудри. Магия Элайджи и его присутствие действовали на неё как стабилизатор — её безумие не исчезло, но оно стало холодным и направленным. Дверь особняка распахнулась, и вошла Елена Гилберт. Она пришла за Стефаном, готовая к очередным переговорам с Клаусом, но замерла, увидев женщину в черном и ребенка на руках у Элайджи. — Элайджа? Кто это? — Елена посмотрела на малыша. Годовалый Адриан, услышав её голос, медленно повернул голову. В его сознании, которое уже тогда работало как суперкомпьютер, возникла четкая картинка. Он видел «двойника». Он видел тысячи лет повторений, драм и бессмысленных смертей, связанных с этой кровью. Для него Елена была не девушкой, а системной ошибкой. Бесконечный цикл «Петровых», который вносил хаос в историю. Малыш протянул руку в сторону Елены и сжал крохотный кулачок. — Адриан, нет, — тихо произнес Элайджа, положив руку на плечо сына. — Еще не время для радикальных правок. Связь между Еленой и Стефаном, эта мистическая тяга двойников, внезапно лопнула со звуком разбитого хрусталя, который услышали только вампиры. Елена пошатнулась, чувствуя необъяснимую пустоту. Она больше не чувствовала «судьбы». Она стала просто... собой. Клаус подошел к Адриану, вглядываясь в его глаза. Гибрид чувствовал, что этот ребенок — его шанс на создание истинной стаи, но не из рабов, а из равных. — Он стер её предназначение, — прошептал Клаус, глядя на брата. — Элайджа, ты понимаешь, что это значит? Он освободил их от проклятия Сайласа. Он просто... удалил сценарий. — Он устанавливает свой, — ответил Элайджа, забирая сына у Беллы. — Нам нужно созвать остальных. Ребекку, Коля... Финна. Наша семья должна быть единой, чтобы защитить Наследника. Беллатриса подошла к Элайдже со спины, положив подбородок ему на плечо. Её рука легла на его ладонь, удерживающую ребенка. — Твой брат прав, Элайджа. Мой мир хотел убить этого мальчика, потому что боялся его. Твой мир еще не знает, что его нужно бояться. Мы построим здесь нечто большее, чем просто дом. Элайджа вышел на балкон особняка, держа Адриана на руках. Весь Мистик Фоллс лежал перед ним — маленький город, полный тайн и хаоса. — Посмотри, Адриан, — негромко сказал он сыну. — Здесь много несовершенства. Но с твоим видением и моей волей... мы создадим Константу. Малыш прижался к отцовскому пиджаку. В его годовалой голове уже зрел план аудита для всего штата Вирджиния. Он не был злым. Он просто любил, когда всё находится на своих местах. Беллатриса встала рядом, её палочка испустила короткую вспышку зеленого света в небо — не как заклятье смерти, а как сигнал. Блэки и Майклсоны объединились.