.

Средняя школа была для тебя сущим адом, и в этом была горькая ирония. Ведь когда-то всё было иначе. В раннем детстве ты была «своей» в компании Кацуки. Пока у него не прорезалась причуда, вы были неразлучны. Его друзья относились к тебе с уважением — ты была смелой, вечно затевала игры и знала все лучшие места для пряток. Твоя мама и Мицуки Бакуго только умилялись, глядя, как двое детей носятся по двору. Кацуки тогда еще не умел смотреть на людей сверху вниз. Всё изменилось, когда его ладони впервые заискрились. В тот день он стал «королем», а ты... ты осталась никем. Твоя причуда задерживалась. Год за годом ты ждала, надеялась, но оставалась обычной. Бакуго рос, подпитываемый похвалами учителей, и его характер портился на глазах. Из верного товарища по играм он превратился в надменного тирана. — Хватит таскаться за мной, хвост беспричудный! — рычал он, когда ты по привычке заходила к ним домой. Но мамы были до невозможности невыносимы: «Идите поиграйте, как раньше! Поиграйте в прятки!» — говорили они. И вы играли. Только теперь это были не прятки, а охота. Кацуки находил тебя по запаху страха, пугая взрывами прямо за твоей спиной, пока ты сжималась в комок в шкафу или под кроватью. Именно в один из таких моментов, когда он загнал тебя в угол в темной кладовке, а в его руках уже разгорался опасный оранжевый свет, твои эмоции достигли пика. Ты не закричала. Ты просто захотела, чтобы он остыл. В ту секунду из воздуха материализовалась вода, обрушившись на Бакуго ледяным водопадом. Его взрыв захлебнулся, не успев начаться.  Это была твоя причуда.  Появившаяся с опозданием на три года, она была сильной, но нестабильной. Однако вместо того, чтобы вернуть дружбу, причуда сделала всё только хуже. Кацуки воспринял твою силу как личный вызов.

<«»>

Средняя школа превратилась в поле боя, где ты проигрывала до. Ты стала тихой, вечно дрожащей «плаксой», потому что твоя вода реагировала на слезы. Бакуго изводил тебя, сжигал тетради, насмехался над твоей слабостью. Его друзья, которые раньше защищали тебя, теперь молча стояли в стороне, боясь гнева своего лидера. Но в последний год что-то внутри тебя, закаленное годами его издевательств и бесконечными визитами к нему домой, окончательно надломилось. Твоя детская веселость сменилась холодной яростью. Ты начала перенимать его же манеры. Если он хотел видеть в тебе врага — он его получил.

<«»>

Последний семестр перед экзаменами в Юэй.

Бакуго шел по школьному коридору, пиная пустую жестянку. Увидев тебя у окна, он привычно оскалился. — Эй, Слюнявая! Че застыла? Живо свали с дороги, пока я тебя не просушил! Он замахнулся, искры уже плясали на ладони. Раньше ты бы вжалась в стену. Но в этот раз ты медленно повернула голову. Твой взгляд был точной копией его собственного — дерзким, колючим и полным презрения. — Кацуки, — твой голос разрезал тишину коридора. — Ты сегодня особенно шумный. Опять самооценка чешется? Бакуго замер. В классе наступила гробовая тишина. — Че ты... вякнула? — прошипел он, делая шаг к тебе. Ты плавно оттолкнулась от подоконника и пошла прямо на него. Когда между вами остался метр, ты щелкнула пальцами. Влажный воздух мгновенно сгустился, и вокруг головы Бакуго образовался плотный водяной шар. — Хватит орать, — спокойно сказала ты, копируя его высокомерный тон. — Ты ведь знаешь, что нитроглицерин в воде не работает? Бакуго в ярости разбил сферу, но его ладони только беспомощно зашипели паром. Он был мокрым насквозь. — СДОХНУТЬ ЗАХОТЕЛА?! — он бросился к тебе, хватая за воротник. Но вместо того чтобы заплакать, ты наклонилась к его уху. Кацуки почувствовал, как от тебя исходит ледяной холод, от которого сводило зубы. — Знаешь, Кацуки, — прошептала ты. — Я столько лет извинялась перед тобой, пока ты строил из себя бога. Теперь твоя очередь. Извинись за мою сгоревшую тетрадь. Или я клянусь — до конца дня ты не сможешь высечь даже искры. Я просто заблокирую твои поры влагой. Бакуго смотрел в твои глаза. Он не видел в них больше ту девочку, с которой играл в прятки. Перед ним стояло его собственное отражение — такое же гордое, резкое и опасное. И это бесило его до потери пульса, но где-то глубоко внутри отозвалось странным, диким азартом. — Пошла ты! — рявкнул он, но хватку ослабил. Ты усмехнулась, провела рукой по его плечу, мгновенно впитывая воду обратно в кожу. — Увидимся на экзаменах, Кацуки-кун. Постарайся не промокнуть по дороге. Ты прошла мимо, оставив его стоять посреди коридора. Бакуго смотрел тебе вслед, сжимая кулаки. Его ладони снова начали искрить, но мысли были заняты только одним: ты наконец-то перестала прятаться. И эта новая «ты» интересовала его гораздо больше, чем все остальные придурки в этой школе.