Дом там, где ты

Глава 13. И сбылось. Суббота, 16 сентября. Гермиона проснулась впервые за семь лет с настоящей, искренней и счастливой улыбкой. Она лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет боли. Нет страха. Только лёгкость — невесомая, почти забытая, — разливалась по всему телу, и счастье тихо пульсировало где-то в груди. «Гарри оказался прав, — думала она. — Нужно было на могилу к родителям. Выплакать, высказать, выкрикнуть всю эту горечь, всю боль, весь страх, который копился годами». Конечно, никуда боль и страх не уйдут полностью. Она всё равно боялась потерять близких — Эда, Гарри, Пенс, Драко. Но стало намного легче. Даже тоска по родителям теперь была не чёрной, а светлой — как воспоминание о тёплом летнем дне. «Я могу двигаться дальше, — поняла она. — Стать счастливой. Любить и быть любимой. Создать с Драко семью — я, он и наш маленький тигрёнок. А потом, когда-нибудь, появится ещё малыш. Я очень этого хочу». Драко доказал, что не собирается ломать — он готов помогать строить, встраиваться, просто быть рядом. Защитой, поддержкой, опорой. И самое главное — он поклялся на могиле её родителей, что не уйдёт и ничего с ним не случится. И она верила. Впервые за семь лет она позволила себе поверить. «Я больше не боюсь сказать «люблю», — осознала она. — Не могу дождаться, когда проснётся Эд, чтобы ему первому это сказать». Ей все шесть лет было стыдно, что она не могла произнести эти слова собственному сыну. Из страха — а вдруг потеряет его? Вдруг если она скажет «люблю», мир отнимет и его? Но теперь она знала: любовь не убивает. Любовь спасает. Гермиона с улыбкой потянулась на кровати — и вдруг поняла, что чего-то не хватает. Открыла глаза: она была одна в спальне. А ведь они с Драко проболтали всю ночь, и она уснула в его объятиях. Тревожные мысли не успели сформироваться — она увидела на подушке с правой стороны сложенный листок. Взяла, развернула. «Доброе утро, моё солнышко. Не переживай, Львёнок, я никуда не ушёл. Просто не хотел тебя будить — эти последние дни были очень эмоциональными, тебе нужно было хорошенько отдохнуть. Я на кухне, готовлю завтрак. А ты давай вставай, принимай душ, умывайся, чисть зубки и приходи. Люблю». Гермиона улыбнулась ещё шире. «Прям как маленькой записку оставил». Она свернула листок, встала, открыла ежедневник и бережно спрятала записку между страниц. Потом отправилась в ванную. *** Выйдя из ванной, Гермиона надела любимые чёрные свободные домашние хлопковые брюки, белую приталенную майку, длинный лёгкий домашний кардиган и белые носки. Волосы оставила распущенными — они мягкими волнами падали на плечи. В коридоре она заглянула в комнату Эда. Мальчик спал сладко и крепко, разметавшись на кровати, в ногах у него лежал Симба. Пёс, увидев Гермиону, тихо слез с кровати и подошёл к ней, виляя хвостом. «Вчера столько впечатлений, пусть спит, — подумала она. — В понедельник в школу, да и мне пора возвращаться на работу. Творческий кризис, кажется, прошёл — идея для новой книги уже есть». Она прикрыла дверь, не стала заглядывать к Пенс и Гарри — пусть тоже спят. И с Симбой спустилась вниз. *** На кухне горел тёплый свет. Драко стоял у плиты спиной к входу — на нём были серые спортивные штаны и белая майка, босой, и он... пританцовывал. Гермиона замерла на пороге. «Боже, — пронеслось у неё в голове. — У него потрясающая фигура. Широкие плечи, узкая талия, подтянутая... попа. И руки — накаченные, жилистые, с венами. Как он вообще в школе под мантией это скрывал?» Он двигался в такт музыке — странно, но она не слышала ни звука. Переступив порог, Гермиона поняла: Драко наложил заглушающие чары на всю кухню. Она услышала песню Майкла Джексона Smooth Criminal. Драко профессионально подбрасывал на сковороде блинчики в такт музыке, и от этого зрелища у неё перехватило дыхание. «Он круто танцует, — поняла она. — И выглядит... сексуально. Я буду только «за», если такое зрелище будет встречать меня каждое утро» Она тихонько подошла к нему сзади и обняла за талию. Драко замер. Она прижалась к нему всем телом, положила руки на живот — и почувствовала под тканью майки косые мышцы, рельеф пресса. Руки скользнули выше, к груди, к широким плечам. Она чуть надавила на плечи, сама встала на цыпочки — и Драко отклонился к ней назад. Гермиона поцеловала его в спину, потом продвигаясь поцелуями к шее. Драко издал звук — то ли стон, то ли мурлыканье. Она дошла до уха, прикусила мочку и прошептала: — Доброе утро, Дракоша. Драко широко улыбнулся, не выдержал, развернулся в её объятиях, притянул за талию и поцеловал — страстно, жадно. Она сразу ответила. Их языки сплелись в танце. Он наклонился, приподнял её над полом, она зарылась пальцами в его волосы, скребя ногтями кожу головы. Он снова издал тот мурлыкающий звук. «Как же я его хочу, — подумала Гермиона, чувствуя, как низ живота начинает тянуть. — Невыносимо». Из её груди вырвался тихий стон. Драко услышал. «Она хочет меня, — понял он. — Она не боится. Она вся — открытая книга. И я сойду с ума, если не остановлюсь». Он прервал поцелуй первым, тяжело дыша. — М-м-м... доброе утро, бриллиантик, — прошептал он. — Доброе утро, Снежок, — ответила она нежным, весёлым голосом, улыбаясь. — Снежок? — он рассмеялся. — Ну, у тебя платиновые волосы — как снег. Поэтому Снежок, — она провела носом по его носу, пытаясь прижаться ещё ближе, хотя куда уж ближе. Они снова целовались. Драко спустился поцелуями к её подбородку, к шее. Она застонала. — Что ты со мной делаешь? — прошептал он, улыбаясь, продолжая целовать её подбородок. Гермиона счастливо засмеялась. Драко прервался, заглянул ей в глаза: — Ты в порядке? — спросил он, всё ещё немного переживая после вчерашних событий. — Всё прекрасно, — тихо сказала она, широко улыбаясь. — Впервые за семь лет. Я больше не хочу бояться. Я хочу быть счастливой. Я хочу, чтобы мы стали семьёй. Я хочу быть с тобой. — Маленькая моя, — он прижался лбом к её лбу. — Ты даже не представляешь, как я тоже этого хочу. У нас уже было два свидания. Давай устроим третье. Я предлагаю: недалеко отсюда есть конюшня. Покатаемся на лошадях — ты, я и Эд. Устроим пикник у озера. Как ты смотришь на это? — Я смотрю на это с удовольствием, — она продолжала улыбаться. Они снова потянулись друг к другу для поцелуя — и вдруг услышали: — Сбылось. Драко и Гермиона замерли, повернув головы ко входу. На пороге кухни стоял сонный, но улыбающийся Эдвард. Драко опустил Гермиону на пол. Эд подошёл, и Гермиона взяла мальчика на руки. — Что сбылось, тигрёнок? — спросила она. — Мам, а можно на ушко спросить? — Эд потянулся к ней. — Ну спрашивай, — она наклонилась. Эд прошептал так, чтобы Драко не услышал: — Мама, ты рассказала всё папе Драко? — Да, рассказала, — улыбнулась Гермиона. Эдвард, сияя, впервые за долгое время снял метаморфомагию: его волосы стали платиновыми, а глаза — серыми. Теперь он был точной копией отца. — Папа, возьми меня на ручки! «Дождался, — пронеслось в голове Драко. — Он назвал меня папой. Без имени. Просто папа. Я дождался». «Наш сын, — думала Гермиона, глядя на них. — Он счастлив. Я сделала его счастливым. И себя. И Драко». Драко взял сына на руки, крепко обнял. — Сыночек, — сказал он, и голос его дрогнул. — Вы одно лицо, мои мальчики, — Гермиона обняла их обоих, и счастливые слёзы потекли по её щекам. — Тигрёнок, — спросила она, отстраняясь, — а что значит «сбылось»? Эд немного отстранился от Драко. — Я вчера загадал желание, — объяснил он, — перед тем как задуть свечки на торте. Чтобы папа жил с нами и чтобы мы стали семьёй. И чтобы поскорее назвать тебя папой. Папа! — он снова обнял Драко за шею. Они долго обнимались. Потом отстранились. — Я люблю тебя, сынок, — сказал Драко, глядя ему в глаза. — И маму люблю. — И я люблю вас, мама и папа! — Эд обнял обоих за шею. — И я люблю тебя, тигрёнок, — Гермиона поцеловала его в макушку. — И люблю тебя, Драко, — она посмотрела на него. Драко и Эд замерли. — Мама, ты сказала «люблю»? — удивлённо спросил Эд. Гарри когда-то объяснил ему, почему мама не может произнести это слово. — Да, — Гермиона улыбнулась. — Я больше не боюсь. И я люблю вас. Они снова обнялись — и услышали хихиканье. На пороге стояли Гарри и Пенс, улыбающиеся, с влажными глазами. — Какие же вы милые, — сказала Пенс. — Наконец-то, — Гарри выдохнул. — Я счастлив за вас. Гермиона подошла к Гарри, обняла его. И сказала — громко, чтобы все слышали: — Спасибо тебе. Я тебя люблю. Гарри взял её лицо в ладони, улыбнулся. — Вот видишь? Эти слова не страшные. Мы не собираемся исчезать или умирать. И я люблю тебя, сестрёнка. — Моя очередь, — Пенс попыталась обнять Гермиону, но живот мешал. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — ответила Гермиона. *** За завтраком они ели блинчики — Гермиона решила не готовить кашу, это был особенный день. Разговор тёк легко и непринуждённо. — Кстати, откуда у тебя здесь домашняя одежда? — спросила Гермиона. — Трикси принесла, — ответил Драко. — Я пригласил Гермиону на третье свидание, — объявил Драко. — Вместе с Эдом. Покатаемся на лошадях, устроим пикник на озере. — Ура! — Эд подпрыгнул на стуле. — Я люблю лошадей! А Симбу возьмём? — Конечно, — кивнул Драко. — Со следующей недели начинается работа, — вздохнул Гарри. — А мы с Драко так и не выпили за встречу. — Давайте завтра соберёмся, — предложила Гермиона. — Я хочу посмотреть фотоальбомы и видеоархивы, которые ты забрал из дома родителей в Англии. Я их семь лет не открывала. — Хорошо, — Гарри кивнул. — Ребята, — Гермиона обвела всех взглядом. — Я решила купить этот дом. Квартира на Манхэттене, разумеется, останется. Может, сдавать буду, но продавать точно не стану. Когда Эд вырастет, это будет его квартира. А этот дом мне нравится. И в первую очередь я хочу услышать мнение сына. Эд? — Класс! — Эд чуть не подпрыгнул. — Мне здесь нравится! — и вдруг задумался: — Мам, а как я буду добираться до школы и на тренировки? Вставать придётся рано, да? — Ох, ты мой любитель поспать, — Гермиона рассмеялась. — Нет, мы будем аппарировать. А обратно, если не будем сильно уставшими, можем возвращаться на машине. — Здорово! — Эд успокоился. — Мы поддерживаем, — сказал Гарри. — Место прекрасное. — И мы, — добавила Пенс. Драко, который всё это время молчал, вдруг вспомнил: — Со всеми этими событиями я забыл сказать, Гарри. Андромеда и Тедди живут совсем рядом. С моими родителями. В большом доме на озере. Отсюда пешком минут тридцать. Гарри оживился: — Я должен их увидеть! — Я тоже хочу, — сказала Гермиона, но в голосе послышалась неуверенность. — Но я пока не готова к встрече... с твоими родителями, Драко. Она сидела рядом с Драко, они держались за руки, переплетя пальцы. — Мне и Эду в необозримом будущем придётся знакомиться с Люциусом Абраксисом Малфоем и Нарциссой Лацертой Малфой, — она посмотрела на Драко. — Но не сейчас, прости. Я пока не готова. — Я понимаю, — он сжал её руку. — Всё хорошо, Львёнок. Но откуда ты знаешь вторые имена моих родителей? — он улыбнулся. — В Хогвартсе была книга о чистокровных семьях, — Гермиона улыбнулась в ответ. — Мне стало интересно. Там подробно про всех: Паркинсоны, Нотты, Поттеры, Уизли, Блэки, Малфои. Во-первых: кто владеет информацией — тот владеет миром. Во-вторых: держи друзей близко, а врагов ещё ближе. — Она погладила его по руке. — Извини. — Всё хорошо, — повторил он, поднося её руку к губам. *** Они оделись потеплее, готовясь кататься на лошадях. Гермиона надела джинсы, тёплый свитер оливкового цвета и удобные ботинки на плоской подошве. Волосы заплела в низкую косу, чтобы не мешали. Драко выбрал тёмно-синие джинсы, толстый вязаный свитер цвета мха и высокие ботинки. Эдвард был в своих любимых синих джинсах, красной флисовой кофте и маленьких кедах. Все трое надели лёгкие куртки — сентябрьское утро было свежим, но солнечным. Погода стояла прекрасная, несмотря на середину сентября. Солнце светило ярко, но не жарко, воздух был прозрачным и чистым, и над озером кружили редкие белые облака. Через час они уже были в конюшне. Драко выбрал чёрного коня по кличке Ворон, Гермионе досталась коричневая кобыла Звёздочка. Эд сидел впереди Драко, счастливый, сжимающий гриву. — Держись крепко, сынок, — сказал Драко. — Держусь, папа! Они поехали шагом, потом рысью, потом перешли на галоп. Симба бежал рядом, высунув язык, радостный. Ветер свистел в ушах, солнце золотило верхушки деревьев, и Гермиона, скачущая на своей лошади, с развевающейся косой, смеялась — громко, счастливо, свободно. Драко смотрел на неё и не мог наглядеться. Они доскакали до поляны у озера. С лева и с права от озера возвышались два огромных дерева ивы под которым была тень. Драко расстелил плед, сел, прислонившись спиной к стволу. Гермиона опустилась между его ног, прижалась спиной к его груди. Он обнял её за талию, положив руки на живот. Эд носился по поляне с Симбой, кидал палку, смеялся. — Расскажи мне о нём, — тихо попросил Драко. — Обо всём, что я пропустил. Гермиона вздохнула, откинув голову ему на плечо. — Первые шаги... в десять месяцев. Он встал, держась за диван, посмотрел на меня и сделал два шага. Я закричала от радости, он испугался и упал. Потом плакал, я плакала, но это были счастливые слёзы. — А первое слово? — «Мама», — она улыбнулась. — Я рыдала. А через неделю он сказал «Гарри» — Гарри тогда чуть с ума не сошёл от счастья. Драко усмехнулся, но без ревности. — Любимая игрушка? — Плюшевый дракон. До сих пор хранится у него в шкафу. Он называет его... Дэг. — Дэг? — Драко рассмеялся. — Дракон. Он не выговаривал «рко». Так и осталось. Они говорили долго. О первых зубках, о том, как Эд боялся темноты и Гермиона читала ему сказки по ночам, о том, как он впервые нарисовал человека — палку-палку-огуречик, но она хранила этот рисунок в рамке. — Ты справилась одна, — Драко поцеловал её в висок. — Ты мой герой. — Не одна, — возразила она. — Гарри помогал. Пенс помогала. И Эд... он сам меня спасал каждый день. Она повернулась к нему, заглянула в глаза. — Драко, я хочу поговорить о твоих родителях. Я знаю, что рано, но... мне нужно знать, что они изменились. Что они не будут смотреть на меня как на грязнокровку. Что они примут Эда. Я знаю ты уже говорил, но... — Они изменились, — твёрдо сказал Драко. — Отец потерял магию и стал... человеком. Он извинился перед мамой, передо мной, перед Андромедой. Он помогает мне с финансами ресторана, и он никогда не был так счастлив, как сейчас. Мама... она всегда была добрее, а теперь и вовсе — она будет обожать тебя. И Эда. Они будут баловать его, портить, ворчать, что вы редко приезжаете. Обещаю. — Да, ты это рассказывал. Дай мне две недели, — попросила она. — Две недели, чтобы привыкнуть к мысли, что у меня будут... свёкор и свекровь. И чтобы подготовить Эда. — Хорошо, — он кивнул. — Две недели. К ним подбежал Эд, красный, запыхавшийся, счастливый. — Папа! Мама! Симба нашёл палку огромную! — Молодец, — Драко потрепал пса. — А теперь идите сюда, перекусим. Он достал сэндвичи — с курицей и авокадо, с лососем и сливочным сыром, с ветчиной и сыром. Эд набросился на еду, рассказывая что-то про белку, которую они с Симбой гоняли. Гермиона ела, пила сок из термоса и чувствовала, что это — счастье. Настоящее. Без кавычек. Она посмотрела на Драко, на сына, на сияющее озеро — и улыбнулась. *** Домой они вернулись к вечеру, смеясь и обгоняя друг друга. Эд и Драко играли в Xbox — мальчик визжал от восторга, когда выигрывал, Драко делал вид, что проигрывает специально. Гермиона сидела рядом, читала книгу, но на самом деле просто смотрела на них. Эд уснул прямо на диване. Драко осторожно подхватил его на руки, отнёс наверх, уложил. Гермиона зашла следом, поправила одеяло, поцеловала сына в лоб. — Спокойной ночи, тигрёнок, — прошептала она. Она вышла, закрыла дверь. Драко ждал в коридоре. — Идём, — она протянула ему руку. *** Они зашли в её спальню. Свет горел приглушённо — только камин и маленькая лампа у кровати. Гермиона повернулась к Драко, посмотрела ему в глаза. — Я хочу тебя, — сказала она прямо. — Всю ночь. Всю жизнь. Я хочу быть твоей. — Ты уже моя, — он шагнул к ней. — А я — твой. Навсегда. Он поцеловал её — медленно, нежно, спрашивая разрешения на каждый миллиметр. Она ответила, и поцелуй углубился. Его руки скользнули под её кардиган, сняли его, уронили на пол. Потом он осторожно стянул с неё свитер, в котором она гуляла, и помог расстегнуть джинсы. Она делала то же самое с ним — сняла его свитер, расстегнула джинсы, и они оба остались в нижнем белье. И вдруг Драко замер. На левой руке Гермионы, на предплечье, он увидел татуировку — изящную сидящую львицу, а рядом у её ног — маленького тигрёнка. Тигрёнок был белым с чёрными полосками и серыми глазами. Львица двумя передними лапами будто обнимала и защищала его. Сердце Драко пропустило удар. — Что это? — прошептал он, проводя пальцем по рисунку. — Потом, — она покачала головой, прижимаясь губами к его уху. — Сейчас не надо. Всё потом. Он кивнул, отложил вопросы. Сейчас было важнее другое. Она замерла, рассматривая его торс. Широкие плечи, рельефная грудь, твёрдый пресс — и татуировка. Белый дракон, обнимающий львицу. Она коснулась её пальцами, провела по контуру. — Когда ты сделал это? — Потом, — ответил он, возвращая ей её же слова, перехватывая её руку и целуя пальцы. — Всё потом. Она потянулась к нему, поцеловала в ключицу, в плечо, в татуировку. Он застонал, прижимая её ближе. Его руки скользнули по её спине, опускаясь ниже. Она сняла с него боксеры, провела рукой по его члену — он был твёрдым, горячим, и он снова застонал. Потом он помог ей избавиться от кружевного белья, и они остались совсем нагими. — Боже, — выдохнул он, глядя на неё. — Ты прекрасна. Она улыбнулась, смущаясь — но не прячась. Он подхватил её на руки, уложил на кровать, навис сверху. Поцеловал в губы, в подбородок, в шею — медленно, смакуя. Потом спустился ниже, к груди. Одной рукой массировал правую грудь, другой придерживал себя, а губами взял левый сосок. Она выгнулась, застонала. Он посасывал, покусывал, обводил языком, и она таяла. Потом поменял — теперь другой рукой масировал левую грудь, а губы — на правом соске. Она уже не стонала — она всхлипывала от удовольствия. — Драко... пожалуйста... Он поцеловал её живот, опускаясь ниже. Раздвинул её бёдра, посмотрел на неё влажную, готовую. — Ты такая сладкая, — прошептал он и припал губами к её клитору. Она вскрикнула, вцепившись в простыни. Он ласкал её языком — то круговыми движениями, то лёгкими касаниями, то нажимая чуть сильнее. Она извивалась под ним, задыхалась, и когда уже была на грани — он остановился. — Нечестно, — выдохнула она. — Честно, — он поднялся, поцеловал её в губы — она почувствовала свой вкус. — Я хочу, чтобы мы кончили вместе. Он вошёл в неё медленно, дюйм за дюймом, и она почувствовала, как он заполняет её — полностью, идеально. Он замер, давая ей привыкнуть. — Ты такая узкая, такая тёплая... — прошептал он. — Двигайся, — попросила она. Он начал двигаться — медленно, глубоко, потом быстрее, потом снова замедляясь. Она подстроилась под его ритм, обхватила его ногами за талию, притягивая ближе. Они двигались в унисон, как будто всегда знали, как делать это вместе. — Я люблю тебя, — прошептала она ему в ухо. — И я тебя люблю, Львёнок, — ответил он, ускоряясь. Она кончила первой — с криком, содрогаясь всем телом, вцепившись в его плечи. Он кончил следом, чувствуя, как её мышцы сжимают его, как она дрожит под ним. Он упал на неё, тяжело дыша, и она обняла его, гладя по спине. — Это было... — начала она. — Невероятно, — закончил он, поднимая голову и целуя её в нос. Они лежали, переплетённые, в тишине, нарушаемой только треском камина. — Я не хочу спать, — сказала она. — И не надо, — он улыбнулся. — У нас вся ночь. Он поцеловал её снова — медленно, нежно, обещая, что это только начало.