Дом там, где ты

Глава 6. Тигрёнок и его стая Среда, 6 сентября, встретила Гермиону серым небом и лёгкой моросью, но к девяти часам тучи разошлись, и из-за озера выглянуло солнце. Она натянула спортивные леггинсы, ветровку, завязала волосы в высокий хвост и спустилась вниз. Симба уже ждал у двери, нетерпеливо перебирая лапами. — Тихо, дружок, — прошептала она, нацепляя поводок. — Пенс и Эд ещё спят. Они выскользнули из дома и побежали по тропинке вдоль озера. У Гермионы был режим: два дня бега, два дня отдыха, чтобы дать себе возможность поспать подольше. Сегодня как раз был беговой день. Симба носился рядом, иногда забегая вперёд, иногда возвращаясь. Она свернула на знакомую полянку — идеальное место для короткой тренировки. Симба знал: здесь начинается самое интересное. — Сидеть, — скомандовала Гермиона. Пёс мгновенно опустился на задние лапы. За выполнение команды Гермиона всегда давала ему собачьи сухарики. — Лежать. Симба послушно растянулся на траве, но тут же поднял голову, ожидая следующей команды. — Ко мне, — Гермиона сделала шаг назад. Пёс подбежал, виляя хвостом. — Голос, — попросила она, и Симба издал характерный для хаски протяжный звук, похожий на рычание-вой. Он никогда не лаял, только «разговаривал» таким манером. — Апорт. Она кинула палку, и хаски рванул вперёд с такой скоростью, словно за ним гнались все дементоры мира. Через несколько секунд он вернулся, положил палку к её ногам и уселся, ожидая похвалы. — Хороший мальчик, — она потрепала его за ухом. — Недурно дрессируешь. Гермиона вздрогнула и обернулась. Из-за деревьев вышел Драко — в тёмно-синих спортивных штанах, белой футболке и лёгкой ветровке. На лбу блестела испарина, дыхание было ровным, словно он пробежал не меньше пяти миль. — Ты меня напугал, — призналась она, выпрямляясь. — Извини, — он слегка улыбнулся уголком губ. — Не хотел. Просто увидел знакомую фигуру и решил подойти. Она подняла бровь: — Фигуру? — Ну, бегущую женщину с собакой, которая команды отдаёт голосом профессора Макгонагалл, — он сделал паузу. — Такую трудно не узнать. Гермиона фыркнула, но без обиды. — Ты тоже бегаешь по утрам? — Почти каждый день. Хороший способ привести мысли в порядок. — Драко кивнул на Симбу, который уселся рядом с Гермионой и внимательно смотрел на незнакомца. — Часто бегаешь? — Режим два через два. Иногда позволяю себе поспать подольше, — она погладила пса по голове. — Сегодня беговой день. Драко кивнул, потом бросил взгляд в сторону домика: — Пенс и Эдвард уже проснулись? Гермиона тихо рассмеялась: — Эти два ленивца проснутся только к двенадцати. Пенс на сносях, ей положено спать сколько хочется, а Эд… ну, он берёт пример с крёстной. — Она посмотрела на часы. — Но сегодня придётся их разбудить пораньше. Я обещала Эду зоопарк, а он не прощает, когда слово не держат. — Зоопарк, — Драко задумчиво повторил. — А разве он не должен быть в школе? Середина недели. — Мы взяли небольшую паузу, — объяснила Гермиона. — Первая учебная неделя в Нью-Йорке прошла, а на второй и третьей я решила устроить Эду маленькие каникулы. Пенс настояла, чтобы я отдохнула, а с ней сейчас спорить себе дороже, — Гермиона и Драко рассмеялись. — Эдвард только обрадовался — говорит, что это его личный творческий отпуск. Директор пошёл навстречу, он оказался поклонником моего творчества, поиск вдохновения звучал убедительно, хотя так оно и есть. Я всё лето работала, было очень много дел, и за последние три года мы редко куда-то ездили отдыхать, сюда не приезжали, хотя раньше чуть ли не каждые выходные. Моё упущение. В общем, всё лето Эд был с Гарри в основном, я, конечно же, брала выходные, чтобы провести время с ним и чтобы мы не потеряли связь как мама и ребёнок. И я решила две недели провести с ребёнком, тем более как раз скоро его день рождения, да и учится он превосходно, даже на каникулах занимается, обожает читать и учиться, он не по годам умный ребёнок. Так что заслужил и зоопарк, и классный день рождения. «Почему я оправдываюсь?» — поймала себя на мысли Гермиона. — Так что я решила отдохнуть и побыть со своим ребёнком, так сказать наверстать упущенное лето. «Бедная моя, — подумал Драко, глядя на неё с нежностью. — Хоть ещё и не моя, но я сделаю всё, чтобы стала.» — Он весь в свою мамочку, — с улыбкой, глядя прямо ей в глаза, произнёс Драко. «Да и от папочки много чего есть», — подумала Гермиона, но вслух не сказала. — А ты почему не на работе, тоже отпуск? — спросила Гермиона. — Нет, я не в отпуске, просто взял выходные на несколько дней, я же начальник, — немного с хитрой улыбкой сказал Драко. — К тому же у меня много помощников, и в обоих ресторанах отличные су-шефы. Ну и я всё равно всё контролирую. Они немного помолчали. Симба улёгся у ног Гермионы, положив морду на лапы, и прикрыл глаза, наслаждаясь утренним солнцем. — Вы живёте в Нью-Йорке? — спросил Драко, возвращаясь к прерванному вчера разговору. — В каком районе? — На Манхэттене. Таунхаус. — Гермиона улыбнулась, вспоминая, как впервые поднялась туда. — Из окон открывается вид на Центральный парк. Я влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Три камина — один в гостиной, второй в моей спальне, третий в моём кабинете. И есть выход на крышу. Эдвард обожает там играть, особенно когда Гарри запускает магловские фейерверки. Пенси и Гарри живут в соседнем таунхаусе, так что мы постоянно друг у друга. — Таунхаус на Манхэттене с видом на парк и тримя каминами, — Драко присвистнул. — Неплохо для маглорождённой девчонки из… — он запнулся, понимая, что не знает, откуда она родом. — Из пригорода Лондона, полагаю? — Из Хэмпстеда, — подсказала Гермиона, не скрывая лёгкой насмешки. — Родители были стоматологи, дом с садом, машина в гараже. Типичная магловская жизнь. Никаких поместий и эльфов. — У каждого своё представление о норме, — мягко сказал Драко. — Я это давно понял. — Издательство приносит доход, — пожала плечами Гермиона. — А книги… ну, они, кажется, понравились людям. — Понравились? — Драко усмехнулся. — Гермиона, ты бестселлеры пишешь. Я в прошлом году пол-интернета перерыл, чтобы найти «Багровый пик» в твёрдой обложке. — Правда? — она удивлённо подняла брови, и на её щеках выступил лёгкий румянец. — Мне приятно. Я могу подарить тебе самый первый экземпляр в твёрдом переплёте. — Я буду только рад, — ответил Драко, и в его голосе прозвучала искренность. — Ты всегда была талантливой. Просто раньше этот талант уходил на эссе по трансфигурации и спасение мира. А теперь он нашёл правильное русло. Они рассмеялись. Симба поднял голову, покосился на смеющихся людей и, не найдя ничего интересного, снова улёгся. — А ты пользуешься магией? — спросил Драко после паузы. — В магловском мире? — Почти нет, — призналась Гермиона. — Только аппарирую иногда. Особенно сейчас, когда нужно отвезти Эдварда в школу или на тренировку и вернуться. В Нью-Йорке с этим проще — можно найти тихий переулок, никто не заметит. А здесь, у озера… — она обвела рукой пейзаж, — тут вообще безлюдно. Но вообще я люблю водить машину. У меня есть автомобиль BMW X5 4.4i Sport Black, остался от отца. Уменьшаю его, кладу в сумку, а вечером, если хочется прокатиться, достаю, возвращаю прежний размер и еду. В пробках, конечно, лучше трансгрессировать, но ночью, по пустой дороге — одно удовольствие. Или когда никуда не спешу, или раньше, когда ездили сюда, ещё использую заглушающее заклинание. Я умею колдовать невербально, палочкой уже много лет не пользуюсь. — Ух, невербальная магия — это круто, её очень трудно освоить, — сказал Драко. — Я тоже использую трансгрессию и уменьшаю машину. Днём, когда она маленькая, лежит в кармане, а вечером возвращаю обычный размер и еду домой. В пробках стоять не люблю, а вот по ночной дороге прокатиться — безумно люблю. — А ты не хотел бы переехать в Нью-Йорк? — спросила Гермиона. — У меня там есть квартира. Послушав тебя, я так понимаю, что мы соседи, — Гермиона округлила глаза в удивлении, Драко усмехнулся. — Но я там появляюсь крайне редко. Здесь мне нравится больше: покой, тишина, свежий воздух, лес, озеро. Утром чаще всего трансгрессирую, а вечером, если не сильно уставший, сажусь в свой Mercedes-Benz GL-Class, врубаю Queen, The Rolling Stones, Elvis Presley, Michael Jackson или Pink Floyd, Depeche Mode, Three Days Grace, Linkin Park… — Драко с широкой улыбкой смотрел, как Гермиона стоит с округлившимися глазами и открытым ртом. Его это жутко позабавило по-доброму. — И обязательно на сладенькое Rammstein, Metallica и Bon Jovi. Гермиона чуть не взвизгнула, но сдержалась. — Всё в порядке? — с улыбкой спросил Драко, он уже, кажется, всё понял и ему очень нравилось, что в музыкальные вкусы у них по всей видимости совпадали. — Да, — приходя в себя, ответила Гермиона. — Просто ты сейчас перечислил весь мой плейлист. — Ого, у нас оказывается совпадают вкусы в музыке, — улыбнулся Драко. «Это не просто совпадение, — подумал он. — Это знак. Мы будем вместе, я чувствую». — Да, я конечно меломан, но больше всего люблю рок, — ответила Гермиона. — Ты сказала, что водишь Эда на тренировки. Он занимается спортом? — Драко не терпелось поделиться с ней тем, что у них есть ещё одно общее — любовь к хоккею. — Да, он занимается хоккеем, — сказала Гермиона. — Да ты шутишь? — Гермиона покачала головой. Драко продолжал: — Мы с отцом обожаем хоккей, смотрим по телевизору, ходим на стадион, болеем за «Рейнджерс». А ещё я сам играю со своими поварами в любительской лиге. Гермиона была в полном шоке. — Я в шоке, мы оказывается не только слушаем одну музыку, но и любим один спорт и болеем за одну команду. «Судьба, — подумал Драко. — Это не может быть просто случайностью. Она моя. И Эд — мой сын. Я сделаю всё, чтобы мы стали семьёй». Гермиона продолжила: — Мне любовь к хоккею привил папа. Он был большим фанатом, и я всегда смотрела с ним игры. А Эд рос среди этого и тоже полюбил этот спорт, да так сильно, что попросил меня отдать его на хоккей. Занимается с четырёх лет. Я и сама играю с ним иногда, — сказала Гермиона. — Круто. Нужно будет нам поиграть вместе как-нибудь, — сказал Драко с улыбкой. «Он хочет играть со мной, — промелькнуло в голове Гермионы. — С нами. Как семья. Может быть, Пенс права. Может быть, я заслуживаю этого». — Я бы с удовольствием, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Слушай, — Драко сделал паузу, глядя на неё с надеждой, — а ты не хочешь купить этот домик? — Я подумываю выкупить эту недвижимость, — сказала она. — Место спокойное, Эдварду нравится, да и до Нью-Йорка можно аппарировать за минуту. А утром… — она посмотрела на озеро, которое искрилось под солнцем, — утром здесь особенно красиво. — Не могу спорить, — тихо сказал Драко, и его взгляд почему-то остановился на ней, а не на озере. — Я был бы очень рад, если бы вы стали моими соседями. Могли бы зимой играть на озере в хоккей. Эд у… — Драко чуть не спалился, но быстро исправился: — У тебя классный сын. «Он чуть не сказал «у нас», — мелькнуло в голове Гермионы, но она отогнала эту мысль. — Нет, он не знает. Не может знать». — Удивительно, но ты кажется ему тоже нравишься, — сказала Гермиона. «А вы мне, ты мне» — хотел сказать Драко, но сдержался. — «Не торопись, — напомнил он себе. — Она не готова. Жди». «А мне? — подумала Гермиона. — Он мне тоже нравится. Но я боюсь. Боюсь потерять контроль. Боюсь, что всё рухнет. Боюсь… любви». Симба поднялся, потянулся и издал негромкий рык, напоминая, что пора двигаться дальше. — Ну мне уже пора возвращаться, — спохватилась Гермиона. — Разбудить этих двоих. Пенс вчера пригласила тебя с нами в зоопарк, ты пойдёшь? — Драко кивнул. — Тогда увидимся в зоопарке? — Обязательно. Она побежала обратно к домику, чувствуя на спине его взгляд, и, вопреки здравому смыслу, улыбалась всю дорогу. Ровно в одиннадцать Гермиона, вооружённая чашкой горячего шоколада, вошла в комнату Эдварда. Мальчик спал, свернувшись калачиком под одеялом, платиновые кудри разметались по подушке. Она опустилась на край кровати и легонько потрепала его по плечу. — Тигрёнок, просыпайся. Сегодня зоопарк. Эдвард приоткрыл один глаз, оценил обстановку и попытался снова зажмуриться. — Ещё пять минуточек, — пробормотал он. — Нет, пять минуточек не будет, — Гермиона поставила чашку на тумбочку. — Я обещала Драко, что мы встретимся в двенадцать, а ты знаешь, как я отношусь к опозданиям. Слово «Драко» подействовало лучше любого будильника. Эдвард сел, свесил ноги с кровати и сонно, но с интересом спросил: — Дядя Драко пойдёт с нами? — с надеждой в глазах спросил Эд. — Да. Он пойдёт с нами. И я тебя очень прошу: не меняй, пожалуйста, цвет своих волос на белый, а глаза на серый. — Хорошо, мамочка. А я хотел спросить: а почему у дяди Драко такой же белый цвет волос и серые глаза, как у меня, если я не применяю метаморфомагию? «Потому что он твой отец, — чуть не выпалела Гермиона, но сдержалась. — Не сейчас. Слишком рано». — Я тебе позже объясню, тигрёнок. А сейчас давай беги умываться и чистить зубки, — Гермиона погладила и поцеловала его в белокурые кудрявые волосы. Выйдя из комнаты, она прислонилась к стене и закрыла глаза. «Он задаёт вопросы, — думала она. — Рано или поздно он поймёт. Или Драко поймёт. А я всё тяну. Но 15 сентября… я расскажу. Всё расскажу». Пенси оказалась куда более сговорчивой — или просто более привычной к ранним подъёмам ради зоопарка. Через сорок минут они уже сидели за завтраком, когда в дверь постучали. Драко стоял на пороге в тёмно-синих джинсах, светлом свитере и лёгкой куртке. Волосы были аккуратно уложены, но не зализаны, как в школе, а мягко спадали на лоб. В руках он держал небольшой пакет. — Это вам, — сказал он, протягивая его Гермионе. — Пирожные к чаю. Подумал, что перед зоопарком не помешает. — Ты наш человек, — провозгласила Пенс, появляясь в дверях. — Миона, смотри, какой мужчина! И готовит, и пирожные носит, и в зоопарк идёт. Где ты такого нашла? — В кофейне, — сухо ответила Гермиона, но уголки её губ дрогнули в улыбке. За столом Эдвард с мрачным видом ковырял ложкой овсяную кашу. Гермиона вздохнула — каждое утро одно и то же. — Эдвард, ешь, пожалуйста. — Не хочу, — буркнул мальчик. — Она невкусная. Гермиона почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с усталостью. «Вот оно. Сейчас начнётся. Сначала каша, потом сборы, потом… А если Драко вмешается? Если скажет: «Ну не хочет ребёнок, зачем заставлять?» или что-то в этом роде». Эдвард перевёл взгляд на Драко, и в его глазах загорелась надежда на заступничество. — Дядя Драко, — протянул он жалобно, — а вы любите овсянку? Драко, уже собиравшийся сесть, замер. Гермиона напряглась, готовая к любому повороту. — Овсянку? — Драко медленно опустился на стул, посмотрел на Эда, потом на Гермиону и, кажется, прочитал в её взгляде всё: страх, что он сейчас скажет что-то не то, что разрушит её авторитет, что он встанет на сторону ребёнка и она станет «плохой мамой». — Знаешь, Эдвард, — сказал он спокойно, — я её терпеть не мог в твоём возрасте. Гермиона напряглась ещё сильнее. — Правда? — Эдвард оживился. — Правда. Моя мама каждое утро устраивала настоящие баталии. Я прятал ложку под стол, пытался скормить кашу Рикки — нашему домовому эльфу, — но Тауэр, самый старый эльф, всегда следил, чтобы я всё съедал. А однажды я заявил, что ненавижу овсянку больше, чем… ну, чем уроки этикета. Пенс хихикнула. Гермиона слушала, не веря своим ушам. — И что сделала ваша мама? — спросил Эдвард, подавшись вперёд. — Она сказала: «Драко, в мире есть много вещей, которые ты можешь выбирать. Но есть вещи, которые нужно делать, даже если они тебе не нравятся. Завтрак — одна из них». — Драко помолчал, потом добавил с усмешкой: — А потом отец пришёл на кухню, посмотрел на мою тарелку и сказал, что тот, кто не ест кашу, не вырастет высоким и сильным, и никогда не сможет играть в квиддич за Слизерин. Знаешь, это подействовало лучше любых уговоров. — И вы теперь едите кашу? — Эдвард смотрел на него с сомнением. — Каждое утро, — Драко взял ложку, зачерпнул немного каши из тарелки мальчика и отправил в рот. — И знаешь что? Сейчас я её обожаю. Особенно с ягодами и мёдом. Твоя мама, кстати, варит её идеально, говорю как повар, — не слишком жидкую, не слишком густую. Гермиона выдохнула. С облегчением, удивлением и шоком, что он, как повар, похвалил её стряпню, хотя готовила она не очень хорошо и не любила, но когда появился сын, пришлось научиться. «Он не стал ломать, — подумала она. — Он не сказал «не заставляй». Он подстроился. Он поддержал меня, даже не думая о себе». Эдвард перевёл взгляд на Гермиону, потом снова на Драко. — А вы поэтому такой высокий и сильный? — спросил он, и в его голосе послышалось что-то вроде восхищения. Драко, не сдержавшись, рассмеялся. Пенс прыснула в чашку, а Гермиона прикрыла рот рукой, чтобы не заржать в голос. — Возможно, — серьёзно ответил Драко. — И ещё потому, что слушался маму. А твоя мама, между прочим, готовит такую овсянку, что я бы и сам съел целую тарелку. Но раз она твоя, придётся доедать тебе. Эдвард посмотрел на тарелку, вздохнул с видом великомученика, но взял ложку. Гермиона смотрела на Драко, и в её груди разливалось что-то тёплое и странное. — Спасибо, — тихо сказала она, когда Эдвард увлечённо уплетал кашу. Драко пожал плечами, но в его глазах мелькнуло понимание. — Я помню, каково это — уговаривать ребёнка съесть завтрак. И помню, что мамино слово всегда было последним. Это… правильно. Гермиона кивнула, но внутри всё ещё боролись два чувства: благодарность и страх. «Он поддерживает, да. Но что будет дальше? Что, если в следующий раз он решит, что знает лучше? Что, если он…» — Мам, — Эдвард отодвинул пустую тарелку, — дядя Драко сказал, что вы говорили про хоккей и что он тоже играет и болеет со своим папой так же, как и мы за «Рейнджерс». Вы ведь придёте на мои игры посмотреть? — спросил Эд, смотря на Драко. — Я занимаюсь хоккеем с четырёх лет! — гордо заявил Эдвард. — У нас в школе есть команда. Мама меня записала! — Если твоя мама будет не против, я с удовольствием приду посмотреть твои игры. И вы приходите посмотреть наши игры, — сказал Драко с улыбкой. — Мы с удовольствием придём, — ответила Гермиона. — И на твои игры, и на игры Драко. Правда, Эд? — Правда! — Эдвард подпрыгнул на стуле. Пенс, до этого молча наблюдавшая за разговором, наконец подала голос: — Драко Малфой играет в хоккей? Мир сошёл с ума. — А ты думала, я только пельмени лепить умею? — парировал Драко, но без обиды. Гермиона слушала их перепалку и вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на Драко и Эдварда, которые сидят рядом, и видит то, что так старательно игнорировала последние шесть лет. «Они похожи. Не внешне — пока не внешне, сейчас его волосы и глаза были как у меня, — а в жестах, в интонациях, в том, как хмурятся, когда думают. И в том, как он говорит с Эдом… будто всегда это делал». Она отвела взгляд, боясь, что Пенс или Драко заметят что-то в её глазах. — Ну что, — она встала, — собираемся? Зоопарк ждёт. Зоопарк встретил их детским смехом, запахом попкорна и пёстрыми флажками, развешенными между деревьями. Эдвард носился вперёд, таща за собой Симбу на поводке, Драко шёл рядом, и они о чём-то увлечённо разговаривали. Гермиона с Пенс отстали на несколько шагов, наблюдая. — Смотри, — тихо сказала Пенс. — Они уже как старые друзья. — Заметно, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал ровнее, чем она чувствовала. — А знаешь, что я заметила? — Пенс покосилась на неё. — Ты смотришь на них так, будто боишься, что кто-то отнимет у тебя что-то важное. — Пенс… — Не спорь. Я тебя вижу. И я понимаю. Но посмотри на него, Миона. Он же не пытается занять твоё место. Он просто… рядом. Гермиона промолчала. Впереди Эдвард остановился у вольера с жирафами. — Дядя Драко, а почему у них шеи такие длинные? — Чтобы доставать листья с самых высоких деревьев, — объяснил Драко, присаживаясь на корточки рядом с мальчиком. — Природа так устроила. — А у зебр полоски зачем? — Чтобы запутывать львов, — серьёзно ответил Драко. — Когда зебры бегут стадом, полоски сливаются, и хищнику трудно выбрать одну. Эдвард округлил глаза: — Откуда вы всё знаете? — Моя мама любила рассказывать о животных, — объяснил Драко. Дальше они двинулись к вольеру с львицей. Животное лениво потягивалось на солнце, не обращая внимания на посетителей. — О, — сказал Драко, останавливаясь, — а это твоя мама. — Почему? — удивился Эдвард. — Потому что львицы — самые сильные и мудрые. Они защищают своих детёнышей, добывают пищу, принимают решения. И при этом выглядят потрясающе. — Он говорил это, глядя прямо на Гермиону, и в его серых глазах было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. «Осторожно, — сказал он себе мысленно. — Не торопись. Она не готова. Она боится, что ты сломаешь то, что она строила годами. Докажи, что ты не враг. Докажи, что ты её опора, а не угроза». — А вы знаете, что львицы умеют рычать громче львов? — спросил Эдвард, не замечая напряжения между взрослыми. — Не удивлён, — улыбнулся Драко, и Гермиона наконец рассмеялась. Они устроили привал у скамейки недалеко от пингвинов. Пенс, утомлённая долгой прогулкой, опустилась на лавочку, вытянув ноги. Гермиона с Эдвардом и Симбой остались у вольера — мальчик был заворожён тем, как пингвины ныряли в воду. — Рассказывай, — потребовала Пенс, обращаясь к Драко. — Вчера ты мне так и не дорассказал. Как ты оказался в Нью-Йорке? Где твои рестораны? Драко устроился рядом, на безопасном расстоянии от её живота, и начал: — Первый ресторан называется «Русский самовар». Это моя гордость. Готовим старинную русскую кухню. А второй, который открылся четыре месяца назад, — «Север». Там больше европейская кухня с русскими акцентами. — «Русский самовар»? — Пенс округлила глаза. — Это тот, куда запись на год вперёд? — На два, — скромно поправил Драко. — Но для вас, леди, столик найдётся в любой день. Скажете только, когда. — Мы с Мионой уже год пытаемся туда попасть! — возмутилась Пенс. — И ты говоришь об этом только сейчас? — Вы не спрашивали. Пенс открыла рот, чтобы ответить, но передумала. Вместо этого она спросила: — А как Тео? Блэйз? — Тео стал юристом. Очень успешным. Помогает мне с документами. Личной жизнью пока не обзавёлся — говорит, что свобода дороже. Хотя я подозреваю, что он просто ещё не встретил ту самую. — Как и ты, — вставила Пенс с многозначительным взглядом. — Я занят рестораном, — парировал Драко, но почему-то бросил быстрый взгляд в сторону Гермионы. — А Блэйз женился. — На ком? — На Джинни Уизли. У них дочь, Аделина, три года. Моя крестница. — С ума сойти, на Уизлетте? — с ошарашенными глазами спросила Пенс. Драко кивнул: — Они счастливы. Джинни пишет спортивные обзоры для итальянских магловских газет, Блэйз управляет винодельней и сыроварней. В этот момент Эдвард позвал маму, и Гермиона отошла с ним к вольеру с белыми медведями. Пенс и Драко остались вдвоём. — Пенс, — тихо сказал Драко, убедившись, что Гермиона не слышит. — Я должен тебе кое-что сказать. — Я слушаю, — сказала Пенс. Драко вдруг почувствовал, как к горлу подступает комок. — Когда я вчера ушёл, шёл и анализировал: возраст, дата рождения, почти всё сходится, но в баре та девушка представилась Скарлетт, хотя была безумно похожа на Гермиону: длинные каштановые волосы и карие глаза. Короче говоря, я не выдержал и решил вернуться и задать конкретный вопрос, но, подходя, услышал голоса. Я не собирался подслушивать, окно было открыто, и я спрятался, прижался к стене дома и слышал ваш вчерашний разговор на кухне. — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Пенс, я пропустил шесть лет. Шесть лет, когда он рос без меня. Когда она была одна. Она растила моего сына, нашего сына, а я… я даже не знал. — Ты не мог знать, — мягко сказала Пенс. — Она сама не хотела, чтобы ты знал. Сначала боялась, что Малфои отнимут ребёнка. Потом… потом просто боялась. — Я знаю, — Драко провёл рукой по лицу. — Я слышал. Всё слышал. Пенс не удивилась. Она только спросила: — И что ты теперь будешь делать? — Ждать. — Он посмотрел на Гермиону, которая стояла у вольера с белыми медведями, держа Эда за руку. — Она сказала, что расскажет. На его день рождения. Я подожду. Но я буду рядом. Я покажу ей, что я не угроза. Что я не хочу ничего ломать. Я хочу строить. — Он помолчал, потом добавил тише: — Я хочу ту картину, которую ты рисовала ей на кухне. Как мы сидим у камина, смотрим фильмы или мультики, наши дети смеются, а мы с Гермионой сидим на диване и я её обнимаю. Потом я уже нарисовал себе картинку: мы втроём на хоккейном матче. Эд в свитере с моим номером. Она рядом. И… ещё один малыш на руках. — Ты серьёзно? — Пенс прищурилась. — Ты хочешь ещё детей? — С ней — да, — сказал Драко, и в его голосе не было сомнений. — Я люблю её, Пенс. Я понял это ещё на четвёртом курсе, на Святочном балу, когда она спускалась по лестнице в голубом платье. Я тогда ревновал её к Краму, ненавидел себя, а потом была война, и я… я бежал от всего. Но теперь я здесь. И я не уйду. Пенс смотрела на него с улыбкой, в которой смешались гордость и нежность. — Мой глупый брат, — сказала она, накрывая его руку своей. — Наконец-то понял. — Поддержишь? — спросил он. — Всегда, — ответила Пенс. — Но ты должен быть терпеливым. Миона привыкла всё контролировать. Привыкла к контролю и очень-очень боится боли душевной. Любовь теперь кажется ей новой болью. Её сломала смерть родителей, она очень их любила. И она боится потерять то, что построила. Если ты попытаешься навязать ей свои правила, она отступит. Ты должен… — Я знаю, — перебил Драко. — Я не буду ломать. Я встроюсь. Я буду спрашивать её совета. Я буду делать так, чтобы она видела: я не враг. — Тогда у тебя всё получится, — Пенс сжала его руку. — А теперь давай вернёмся к ним. А то Миона уже смотрит в нашу сторону. Ближе к четырём часам вечера они добрались до открытого кафе на территории зоопарка. Эдвард уплетал мороженое, Симба дремал под столом, а Гермиона с Пенс обсуждали меню, когда у последней зазвонил телефон. — Это Гарри, — сказала она, глядя на экран. — Поставлю на громкую, он захочет со всеми поговорить. — Привет, любимый! — провозгласила Пенс, нажимая кнопку. — Ты на громкой связи. — Привет, мои хорошие! — раздался из динамика знакомый голос. — Как вы там? Не замёрзли? Пенс написала, что вы гуляете. — Мы в зоопарке, — ответила Гермиона. — Пенс в шарфе, Эд в куртке, я в ветровке. Тепло. — Гермиона! — Гарри обрадовался. — А я как раз хотел тебя спросить… — Папа Гарри! — Эдвард, услышав знакомый голос, подскочил к телефону. — Ты скоро приедешь? — Тигрёнок! — голос Гарри потеплел. — Скоро, совсем скоро. Раскопки заканчиваются, и я к вам. Ты слушаешься маму и тётю Пенс? — Ага! — Эдвард кивнул. — А как там наш хоккей? Ты готовься, я приеду и сыграем, — сказал Гарри. — Хорошо, папа Гарри! И ещё маму и дядю Драко возьмём играть! — сказал Эд. За столом повисла тишина. Пенс замерла с чашкой у губ, Гермиона напряглась, а Драко почувствовал, как что-то кольнуло в груди. «Он называет Поттера «папой», — подумал Драко. — И это правильно. Поттер был рядом с ним с рождения. Поттер вытащил Гермиону из ада, увезя её из Англии. Поттер — его семья. Я здесь чужой. Пока чужой». Он сжал челюсть, пытаясь справиться с болью. Пенс, сидевшая рядом, заметила это. Под столом она легонько сжала его колено. — Всё хорошо, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Ты здесь не чужой. Просто дай им время. Драко кивнул, благодарный за поддержку. — Дядя Драко? — переспросил Гарри, и в его голосе послышалось лёгкое удивление. — Малфой? — Да, — подтвердила Пенс, бросая на Гермиону быстрый взгляд. — Мы его вчера нашли. Он живёт на другом берегу озера, готовит русскую кухню и вообще… — Я всё понял, — голос Гарри звучал ровно. — Гермиона, можно тебя на минуту? — Конечно, — она взяла телефон, отошла чуть в сторону, чтобы никто ничего не слышал. — Я здесь. — Ты ему рассказала? — спросил Гарри, и в этом вопросе было всё: многолетняя дружба, общая тайна, тревога и надежда. — Нет, — тихо ответила Гермиона. — Пока нет. — Почему? — Я… — она оглянулась на столик, где Драко что-то рассказывал Эдварду, а Пенс делала вид, что не слушает. — Я не готова. И Эд пока не знает. Гарри помолчал. — Ты боишься? — Да, — честно призналась Гермиона. — Боюсь, что всё изменится. Что он… что они… — Миона, — голос Гарри стал мягче. — Послушай меня. Ты сильная. Ты прошла через ад и вытащила не только себя, но и меня. И Эда. Его появление вытащило нас обоих. И то, что Драко здесь, сейчас, с вами в зоопарке… это не случайность. Он имеет право знать. И Эд имеет право знать. — Я знаю, — она провела рукой по лицу. — Я расскажу. Просто… дай мне время. — Сколько? — На дне рождения Эда, — слова вырвались раньше, чем она успела подумать. — 15 сентября. Это будет… подарок. Им обоим. Гарри вздохнул — то ли облегчённо, то ли встревоженно. — Хорошо. Но, Гермиона… если он догадается раньше — не молчи. — Не буду, — пообещала она. — Спасибо, Гарри. — Всегда. А теперь дай ему трубку. — Ты уверен? — Уверен. Хочу поздороваться по-мужски. Гермиона вернулась к столику и протянула телефон Драко. — Гарри хочет с тобой поговорить. Драко взял телефон, отошёл чтобы никто не слышал их разговор чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он ожидал чего угодно — упрёков, требований держаться подальше, холодной вежливости. — Привет, Поттер, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Привет, Малфой, — ответил Гарри, и в его голосе не было вражды. — Слышал, ты теперь шеф-повар. Русская кухня. Неожиданно. — Жизнь полна неожиданностей, — Драко чуть расслабился. — Это точно, — Гарри усмехнулся. — Слушай, я рад, что ты нашёлся. Пенс тебя искала. И Гермиона… — он помолчал. — Гермиона тоже. Давно. — Я знаю, — тихо сказал Драко. — Я их не подведу. — Один вопрос. Пенс мне написала сообщение совсем недавно: ты знаешь про Эда? — спросил Гарри. — Да, знаю, — ответил Драко. — Я понял, — сказал Гарри. — Я слышал, ты уже успел сходить с ними в зоопарк и помочь с кашей, — в голосе Гарри послышалась улыбка. — Пенс мне всё рассказала. Ты молодец. Просто… будь терпелив. Она сильная, но она очень боится. — Я понял, — Драко посмотрел на Гермиону, которая сидела, нервно крутя в руках салфетку. — Я подожду. Сколько понадобится. Поддержишь? — Ты обещаешь мне сделать их счастливыми? — спросил Гарри. — Конечно. Я хочу сделать их счастливыми, Поттер, — ответил Драко. — Тогда да, я поддержу тебя. И давай называть друг друга по именам, если ты не против. И когда я вернусь, обязательно выпьем. Пенс сказала, что у тебя есть ресторан. Покажешь? — спросил Гарри. — С удовольствием. И я не против называть друг друга по именам, — Драко улыбнулся, чувствуя, как напряжение уходит. — У тебя, оказывается, отличное чувство юмора, Гарри. — А ты, Драко, оказывается, умеешь быть человеком, — парировал Гарри. — Ладно, передай трубку Пенс, хочу сказать ей что-то важное. Драко вернул телефон Пенс, которая выслушала Гарри, закатила глаза, рассмеялась и пообещала, что будет беречь себя. Закончив разговор, она снова поставила телефон на громкую связь. — Ну что, — сказал Гарри, обращаясь ко всем, — вы там без меня не скучайте. Пенс, не таскай тяжести. Гермиона, пиши, я жду новую книгу. Эд, слушайся маму. А ты, Малфой, — он сделал паузу, — присмотри за моими девочками. Договорились? — Договорились, — ответил Драко. — И по приезду обязательно выпьем. Я тебя не видел семь лет, надо догнаться. — Жду с нетерпением, — усмехнулся Драко. — Тогда до встречи. Люблю вас всех. Целую. — И мы тебя, — хором ответили Пенс и Гермиона. — Пока, папа Гарри! — крикнул Эдвард. Звонок завершился. Пенс убрала телефон и посмотрела на Драко: — Ну как, полегчало? — Удивительно, — признался Драко. — Я думал, он будет меня ненавидеть. — Гарри не умеет ненавидеть, — сказала Гермиона. — Он умеет прощать. Это его и спасает. И в этом его сила. Домой они возвращались уже в сумерках. Эдвард, вымотанный впечатлениями, уснул на обратном пути, и Драко нёс его на руках, бережно прижимая к груди. Мальчик доверчиво уткнулся носом ему в плечо, и от этого зрелища у Гермионы сжималось сердце. — Я провожу, — сказал Драко, когда они подошли к домику. — Пусть спит. Пенс, открыв дверь, бросила быстрый взгляд на Гермиону, потом на Драко с Эдвардом и с загадочной улыбкой скрылась в своей спальне, громко зевнув: — Я спать. Устала как лошадь. — Его комната наверху, — тихо сказала Гермиона, пропуская Драко вперёд. Они поднялись по лестнице. В комнате Эдварда горел ночник — Гермиона оставляла его всегда, мальчик боялся темноты. Драко осторожно опустил ребёнка на кровать, поправил одеяло. Гермиона подошла, наклонилась и поцеловала сына в макушку: — Спокойной ночи, тигрёнок, чудо моё. Драко смотрел на этот жест с таким выражением, что у неё перехватило дыхание. В его глазах была тоска. И надежда. И что-то ещё, очень похожее на любовь. Она выпрямилась и оказалась к нему опасно близко — так, что могла разглядеть каждую ресницу, каждую морщинку у глаз. От него пахло осенним воздухом, кофе и чем-то родным, неуловимым. «Он так близко, — подумала она, и сердце заколотилось где-то в горле. — Если я скажу сейчас… Если я просто скажу…» Она смотрела в его серые глаза, и в них было столько тепла, что она забыла, как дышать. Драко медленно поднял руку. Его пальцы коснулись её щеки — легко, почти невесомо, словно он боялся спугнуть. Кожа горела под его прикосновением. «Я люблю тебя,» — хотел он сказать. — «Я всегда любил. И я знаю про Эда. И я никуда не уйду». Но вместо этого он произнёс: — Спокойной ночи, Гермиона. Она кивнула, не доверяя голосу. Он убрал руку, сделал шаг назад, и между ними снова появилось расстояние. Вздохнув, он вышел из комнаты, она следом. На лестнице они разминулись так, что плечи почти коснулись. У двери Драко обернулся. — Спасибо за сегодня, — сказал он. — Давно я так… не чувствовал себя живым. — Драко… — начала она. — Да? Гермиона хотела сказать другое, но не смогла: — И тебе спасибо за сегодня. Он вышел, и дверь тихо закрылась. Гермиона облокотилась о косяк, закрыла глаза. По щеке скатилась слеза — первая за долгое время, которую она позволила себе не вытирать. *«15 сентября,» — подумала она. — «Я всё расскажу. Всё».

***

Драко шёл по тропинке к озеру. Ноги несли его сами, а в голове крутились картины сегодняшнего дня. Эдвард, обнимающий его на прощание. Гермиона, наклоняющаяся над спящим сыном. Их глаза, встретившиеся в полумраке детской. Он вошёл в свой дом, разделся, упал на кровать, но сон не шёл. Он смотрел в потолок, прокручивая в памяти её лицо, её запах шоколада и вишни, её взгляд, когда он коснулся её щеки. «Она не отшатнулась, — думал он. — Она не отшатнулась. Может, у меня есть шанс». Телефон завибрировал. Он взял его и увидел уведомление. Львёнок: Ты уже дома? Он улыбнулся. «Львёнок» — он сохранил её номер сразу после того, как Пенс продиктовала. Ему показалось, что это подходит. Драко: Да. Лежу, не могу уснуть. Львёнок: Я тоже. Она писала не сразу — обдумывала каждое слово, он чувствовал это. Львёнок: Спасибо за сегодня. Эд давно так не радовался. Драко: Мне было приятно. Он замечательный мальчик. Пауза. Он смотрел на экран, боясь нажать что-то лишнее. Львёнок: Он сказал, что хочет пригласить тебя на день рождения. 15 сентября. Драко замер. 15 сентября. Тот самый день. Она хочет, чтобы он пришёл. Может быть, она готова? Или просто… не хочет огорчать Эда? Драко: Я буду рад прийти. Если ты не против. Львёнок: Я хочу, чтобы ты пришёл. Его сердце пропустило удар. Львёнок: Драко, мне нужно тебе кое-что сказать. Но не сейчас. На дне рождения. Хорошо? Он закрыл глаза. Она готова. Она сама сказала, что хочет. Не Пенс, не Гарри — она сама. Драко: Хорошо. Я приду. Ты меня заинтриговала, мне интересно, о чём ты хочешь поговорить. Я буду ждать. Львёнок: Отлично. Ты всегда ждёшь. Драко: Ты этого стоишь. Долгая пауза. Он уже испугался, что сказал лишнего, когда пришло новое сообщение. Львёнок: Драко? Драко: Да? Львёнок: Ты правда любишь овсянку? Он рассмеялся — от души. Драко: Правда. С ягодами и мёдом — лучший завтрак. Львёнок: Тогда в следующий раз сварю для тебя. Не только для Эда. Он смотрел на экран и улыбался, как мальчишка, получивший на Рождество метлу. Драко: Договорились. Спокойной ночи, Гермиона. Львёнок: Спокойной ночи, Драко. Он положил телефон на тумбочку, перевернулся на бок и наконец почувствовал, как сон начинает накрывать его. «15 сентября, — подумал он, засыпая. — Она расскажет. А я скажу, что знаю. И что люблю. И что никуда не уйду».

***

Гермиона долго сидела на кухне, обхватив руками чашку чая, и смотрела в окно на озеро. В отражении дрожали первые звёзды, а на другом берегу горел свет в доме Драко. «Он ждёт, — думала она. — Он всегда ждёт. И он… он не пытается ничего сломать. Он просто рядом. Он поддержал меня с Эдом. Он не стал отменять мои правила. Он подстраивается». Она вспомнила, как он смотрел на неё в детской. Как его пальцы коснулись её щеки. Как он прошептал «спокойной ночи» так, будто это было самое важное слово на свете. «Может быть… может быть, Пенс права. Может быть, я заслуживаю быть счастливой. Не просто сильной. Не просто мамой. А счастливой». Она допила чай, поднялась наверх, заглянула в комнату Эдварда — сын спал, раскинувшись на кровати, Симба свернулся у его ног. Она поправила одеяло, поцеловала мальчика в лоб и прошептала: — Спокойной ночи, тигрёнок. Скоро у тебя будет папа. Настоящий. И я думаю… я думаю, он тебе понравится. Эдвард что-то пробормотал во сне, и Гермиона улыбнулась. Она зашла в свою спальню, легла на кровать. Свет она не выключала — привычка, — и закрыла глаза с последней мыслью: «До дня рождения Эдварда оставалось чуть больше недели».