Дом там, где ты

Глава 7. Первый шаг Четверг, 7 сентября, встретил Драко серым предрассветным небом. Он лежал в постели, глядя в потолок, и прокручивал в голове события последних дней. «Она расскажет на дне рождения, — думал он. — Через неделю. А потом… потом я скажу, что знаю. И тогда нужно будет рассказать родителям». Он представил лицо матери, когда она узнает, что у неё есть внук. Нарцисса Малфой, потерявшая надежду увидеть продолжение рода, — она будет плакать от счастья. Отец… Люциус, который после войны стал совсем другим, живым, добрым, тоже будет безумно счастлив и просто затискает внука, не пропустит ни одной его игры в хоккей, будет ходить с ним на стадион на игры «Рейнджерс», и им обоим уже давно плевать, какой будет их невестка — чистокровная, полукровка, маглорождённая или вообще магла. Теперь для них главное, чтобы сын был счастлив и чтобы было много внуков. «Но только когда Гермиона будет готова, — твёрдо сказал он себе. — Я не имею права давить. И родителям скажу, чтобы не лезли в воспитание. Хотя они и не лезут в мою жизнь, только поддерживают. Но с внуком… лучше перестраховаться. Мы с Гермионой всё будем решать вместе. Когда мы будем вместе». Он усмехнулся собственным мыслям. «Сначала нужно, чтобы она перестала бояться. Чтобы поверила, что я не враг. А потом уже планировать, как знакомить её с родителями». Драко посмотрел на часы. Половина седьмого. Он поднялся, оделся в спортивное и вышел на пробежку, надеясь, что сегодня ему снова повезёт встретить Гермиону.

***

Гермиона проснулась в шесть утра, хотя будильник был поставлен на семь. Она лежала, глядя в окно, где первые лучи солнца золотили верхушки деревьев, и думала. «Драко, — вертелось в голове. — Он какой-то… другой. Не тот Малфой, которого я знала в школе. Он терпеливый, заботливый, с Эдом… он так с ним, будто всегда знал». Она вспомнила, как он смотрел на неё в детской. Как его пальцы коснулись её щеки. Как он прошептал «спокойной ночи» так, будто это было самое важное слово на свете. «Я боюсь, — призналась она себе. — Боюсь любить. Боюсь потерять контроль. Боюсь, что всё рухнет, как тогда, когда умерли родители. Любовь — это боль. Но… он не похож на боль. Он похож на… надежду». Она села, потянулась. Симба у её ног поднял голову и вопросительно зарычал. — Да, да, сейчас пойдём, — сказала она, надевая спортивные леггинсы и ветровку. — Только тихо, Пенс и Эд спят. Они встретились на той же полянке, где вчера. Драко уже отжимался на траве, когда из-за деревьев выбежала Гермиона с Симбой. — Ты рано сегодня, — заметила она, останавливаясь. — Не спалось, — признался Драко, поднимаясь. — Думал много. — О чём? — О будущем, — он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — А ты? — О том же, — тихо ответила она. Они пошли рядом по тропинке. Симба носился впереди, иногда возвращаясь, чтобы лизнуть кому-нибудь руку. — Эдвард — необычное имя, — сказал Драко, возвращаясь к разговору. — Ты говорила, что назвала его в честь дедушки? — Да, — Гермиона улыбнулась воспоминаниям. — Моего деда по отцу, Эдварда Грейнджера. Но в нашей семье была традиция. Со стороны отца, я имею в виду. — Традиция? — Драко заинтересованно поднял бровь. — Мальчиков называли в честь королей, принцев или книжных персонажей. А девочек — в честь богинь из мифологии или героинь книг, — объяснила Гермиона. — Мой отец, Филипп, назван в честь короля Филиппа II Македонского, отца Александра Великого. Дед Эдвард — в честь короля Эдварда Исповедника. А я… меня назвали в честь Гермионы. — Богини? — уточнил Драко. — В древнегреческой мифологии Гермиона — дочь Менелая и Елены Троянской, — с лёгкой гордостью произнесла Гермиона. — Она была мудрой, верной и терпеливой. А ещё в честь героини повести Шекспира «Зимняя сказка». Там Гермиона — королева, которую несправедливо обвинили, но она выдержала всё и дождалась справедливости. Мои родители любили эту историю. — Подходящее имя, — тихо сказал Драко. — Для той, кто выдержал всё. Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — А Эдвард… я думала назвать его Филиппом, в честь отца, но я уже говорила, когда-то я дала себе обещание, что первенца назову Эдвардом. — она улыбнулась. — Ему нравится. — Прекрасное имя, — сказал Драко, и в его голосе было столько тепла, что у неё сжалось сердце. «Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы он носил ещё и фамилию Малфой», — подумал Драко, но вслух не сказал. Они немного помолчали. Симба принёс палку и положил к ногам Гермионы, требуя игры. — Слушай, — Гермиона вдруг повернулась к Драко, — ты не хочешь зайти к нам на завтрак? Я как раз собиралась варить овсянку. — Ту самую? — усмехнулся Драко. — Ту самую, — рассмеялась она. — А потом я с нетерпением жду, когда смогу попробовать твои кулинарные шедевры. — Тогда сегодня вечером я приглашаю вас в «Русский самовар», — сказал Драко. — Сам приготовлю для вас что-нибудь особенное. — Согласны! — радостно воскликнула Гермиона. — Пенс будет в восторге. Она уже год пытается туда попасть. — Тогда решено, — Драко улыбнулся. — А сейчас — завтрак. Когда они вошли в домик, Эдвард уже сидел за столом, сонно жуя тост. — Дядя Драко! — закричал он, спрыгивая со стула. — Вы пришли! — Пришёл, — Драко потрепал его по кудрявой голове. — Мне сказали, что сегодня будет мамина знаменитая овсянка. Я не мог пропустить. — Мама, дядя Драко будет есть с нами! — Эдвард посмотрел на Гермиону с таким счастьем, что у неё защипало в глазах. — Я слышала, — она улыбнулась. — Присаживайся, сейчас всё будет готово. Пенс появилась на пороге кухни, зевающая и растрёпанная, но с хитрой улыбкой. — Привет, братик! — Привет, сестрёнка! Они обнялись и поцеловали друг друга в щёку. Завтрак прошёл в уютной, почти семейной атмосфере. Эдвард, вдохновлённый присутствием Драко, съел свою порцию без уговоров и даже попросил добавки. — Смотри, Миона, — заметила Пенс, — у тебя появился конкурент. Эд теперь будет есть овсянку только ради Драко. — Ничего, — усмехнулась Гермиона, — главное, что ест. Драко поймал её взгляд и улыбнулся. На секунду ему показалось, что это и есть та самая картина, которую он так хотел: уютный дом, семья за столом, сын, смеющийся над его шутками, и она — рядом. «Я сделаю это реальностью», — пообещал он себе.» Вечером они аппарировали в Нью-Йорк. Ресторан «Русский самовар» находился в центре Манхэттена, в старом здании из красного кирпича. Внутри их встретил запах свежей выпечки, пряностей и чего-то глубокого, уютного. Интерьер был выдержан в тёплых тонах: деревянные панели на стенах, резные колонны, хрустальные люстры, приглушённый свет. На столах — тяжёлые скатерти и фарфор с золотым ободком. — Драко, это… — Пенс обвела рукой зал, — это потрясающе. Как в настоящем дворце. — Спасибо, — он улыбнулся. — Я хотел создать атмосферу старой России. Усадьбы, где собирались семьи, звучала музыка, а на столах были настоящие шедевры. Из кухни вышел су-шеф и что-то тихо сказал Драко. — Простите, мне нужно переодеться, — сказал он. — Я скоро вернусь. А пока, — он обратился к официанту, — проводите моих гостей в VIP-зал и подайте чай. — Слушаюсь, шеф, — кивнул официант. Через десять минут Драко появился в поварском кителе. Белоснежная куртка сидела идеально, волосы были убраны под колпак, но несколько платиновых прядей выбились на лоб. Он выглядел… другим. Сосредоточенным, уверенным, почти королевским. «Боже, — подумала Гермиона, не в силах отвести взгляд. — Он прекрасен. И это его мир. Его стихия. Как же он здесь… на своём месте». — Ну как вам вид? — усмехнулся Драко, заметив её взгляд. — Внушительно, — ответила Пенс. — Никогда бы не подумала, что Драко Малфой будет выглядеть органичнее на кухне, чем в зале заседаний. — Жизнь полна сюрпризов, — парировал он. — А теперь, я обещал вам экскурсию. Хотите посмотреть, где рождаются чудеса? — Хотим! — хором ответили Эдвард и Пенс. Кухня «Русского самовара» оказалась огромным, светлым помещением, где всё блестело и сверкало. Ряды медных кастрюль, огромные печи, разделочные столы из массива дерева. Повара работали сосредоточенно, но при виде шефа выпрямлялись и кивали. — Это моё королевство, — сказал Драко, проводя их к своему рабочему месту. — Здесь я чувствую себя спокойно. Здесь всё подчиняется мне, а я — ему. — А что вы будете готовить? — спросил Эдвард, с любопытством рассматривая незнакомые приборы. — Для вас, мои дорогие гости, я приготовлю особое блюдо, — Драко подошёл к огромному чугунному котлу. — Старинный русский суп — солянку. Но не простую, а царскую. С говядиной, телятиной, копчёностями, солёными огурцами, каперсами, маслинами. И, конечно, с секретными ингредиентами. — Можно посмотреть? — Эдвард привстал на цыпочки. Драко подхватил его на руки, чтобы мальчик видел всё, что происходит на столе. — Смотри, — он взял нож и ловко, почти артистично, нарезал мясо тонкими ломтиками. — Главное в солянке — баланс вкусов. Кислое от огурцов, солёное от оливок, пряное от специй. И обязательно лимон и сметана перед подачей. — А вы всегда так красиво режете? — спросил Эдвард, заворожённо следя за его руками. — Это приходит с опытом, — улыбнулся Драко. — Я учился много лет. Но помни: готовить — это не просто нарезать продукты. Это… создавать историю. Каждое блюдо рассказывает что-то о тех, кто его готовил, и о тех, для кого оно приготовлено. — Какую историю вы рассказываете нам? — тихо спросила Гермиона, стоявшая у стола с Пенс. Драко поднял на неё глаза, и в его взгляде было столько тепла, что она забыла, как дышать. — Историю о том, что даже самые холодные сердца могут оттаять, — сказал он. — Что можно найти свой путь, даже если кажется, что все дороги закрыты. И что семья — это не только кровь, это те, кто рядом, кто верит в тебя и ждёт. Пенс, стоявшая рядом, тихо вздохнула и посмотрела на Гермиону. «Он говорит о вас, дурочка, — подумала Пенс. — Неужели ты не видишь?» Гермиона молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Он говорит о нас, — поняла она. — Обо мне, об Эде. О том, что он хочет быть рядом. И я… я тоже хочу. Но боюсь». Драко тем временем закончил нарезку и опустил мясо в кипящий бульон. — Теперь добавим огурцы, каперсы и специи, — он взял баночку с каперсами. — А вот это, Эдвард, добавляет тот самый кисло-солёный вкус. Без них солянка была бы просто мясным супом. — А можно я попробую? — спросил мальчик. — Конечно, — Драко протянул ему один каперс. — Но помни: в супе они раскрываются иначе. Теряют резкость, но дают глубину. Эдвард попробовал, скривился, потом засмеялся. — Кисло! — Именно, — Драко потрепал его по голове. — Как жизнь: иногда кисло, иногда солёно, но если всё смешать правильно, получится шедевр. Пенс засмеялась. — Ты философ, Драко. Шеф-философ. — Просто я люблю своё дело, — ответил он, помешивая суп. — И тех, для кого готовлю. Через полчаса солянка была готова. Драко разлил её по глубоким тарелкам, добавил в каждую по дольке лимона, ложку сметаны и посыпал свежей зеленью. — Прошу к столу, — он провёл их в VIP-зал, где уже был накрыт отдельный столик. Первой попробовала Пенс. Она закрыла глаза, потом медленно открыла. — Драко, это… это не суп. Это симфония. Я чувствую и мясо, и копчёности, и кислинку, и пряности… Боже, как вкусно. Эдвард, обжигаясь, дул на ложку, потом кивнул: — Лучше, чем мамина овсянка! — Эдвард! — возмутилась Гермиона, но все рассмеялись. Она и сама попробовала. Вкус действительно был необыкновенным: богатым, многослойным, с долгим послевкусием. «Он создал это, — подумала Гермиона. — Он создал этот мир, эту гармонию. Может быть, и с нами… получится?» — Спасибо, Драко, — сказала она, глядя ему в глаза. — Это было… волшебно. — Рад, что понравилось, — ответил он, и в его улыбке было столько надежды, что у неё сжалось сердце. Домой они вернулись поздно. Эдвард снова уснул на руках Драко, и Гермиона в который раз подумала, как естественно он выглядит с ребёнком. — Я провожу, — сказал Драко, и она не стала возражать. Пенс, как и вчера, быстро скрылась в своей комнате, оставив их вдвоём. Гермиона уложила Эда, поцеловала его в лоб и вышла в коридор. Драко ждал у лестницы. — Сегодня было… замечательно, — сказала она. — Спасибо. — Тебе спасибо, — ответил он. — За компанию. За доверие. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого она шагнула вперёд и коснулась его руки. — Спокойной ночи, Драко. Он накрыл её ладонь своей, сжал легко, почти невесомо. — Спокойной ночи, Гермиона. Она ждала, что он уйдёт, но он стоял, не отпуская её руки. — Ты чего? — спросила она, и голос дрогнул. — Ничего, — он улыбнулся. — Просто… хочу запомнить этот момент. Она не выдержала, шагнула вперёд и обняла его. Он обнял в ответ, и они стояли так, в тишине, чувствуя тепло друг друга. — Всё будет хорошо, — прошептал Драко ей в волосы. — Я обещаю. Она кивнула, не в силах говорить. В 23:15 Гермиона сидела в своём кабинете, устроенном в мансарде. Стол стоял у окна, откуда открывался вид на озеро и лес, залитые лунным светом. Рядом горел камин, потрескивая дровами. Она открыла ноутбук, посмотрела на чистый лист и вздохнула. «Я должна писать, — думала она. — Книга не ждёт. Но мысли только о нём. О том, как он смотрел на Эда. Как говорил о семье. Как обнял меня». Она вспомнила его руки, тёплые и сильные, его запах — смесь пряностей и осеннего леса. Сердце забилось быстрее. «Я боюсь, — призналась она себе. — Боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боюсь, что если откроюсь, то снова потеряю всё. Но… он другой. Он ждёт. Он не давит. Может быть, Пенс права? Может быть, я заслуживаю быть счастливой?» Она смотрела на пустой экран, но не видела его. Перед глазами был Драко: его улыбка, его руки, его глаза, когда он смотрел на неё. Телефон завибрировал. Она взяла его и увидела сообщение. Драко: Привет! Чего не спишь? Она улыбнулась. Даже через экран чувствовалось его тепло. Львёнок: Привет! Не спится. Пытаюсь писать, но не получается. А ты почему не спишь? Драко: Работаю с документами. Решил взять перерыв. Пересчитываю поставки, проверяю меню. Скучно без компании. Львёнок: А что, Тео не помогает? Драко: Тео сейчас в Италии, у Блэйза. Говорит, что ему нужен отдых. Я подозреваю, что он просто увивается за новой пассией. Львёнок: А ты не завидуешь? Драко: Ему? Нет. Я занят другим. Пауза. Гермиона смотрела на экран, не зная, что ответить. Львёнок: Чем же? Драко: Думаю о том, как прошёл день. О вас. О том, что впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким. У неё перехватило дыхание. Львёнок: Драко… Драко: Не отвечай. Лучше расскажи о книге. Львёнок: Немного завидую себе в этом мире — там у героев всё хорошо. «И у нас всё будет хорошо», — подумал Драко, но написал: Драко: Значит, пора писать что-то новое. Что задумала на этот раз? Львёнок: Понимаешь… у меня есть серия «Приключения команды Тайна». Читатели её любят, просят продолжения. И я сама чувствую, что история Скарлетт, Грэга и Пенелопы могла бы развиваться дальше. Но я никак не могу начать. Просто не знаю, о чём писать. В голове пустота. Творческий кризис. Драко: Творческий кризис — это когда голова полна идей, но рука не поднимается их записать? Львёнок: Почти. Когда идей слишком много, и ты боишься выбрать не ту. А иногда — когда идей нет совсем. Драко: Может, сменить обстановку? Или просто отвлечься. Что ты обычно делаешь, когда не пишется? Львёнок: Читаю. Или смотрю что-нибудь. Чаще всего детективы или фэнтези, фильмы ужасов. Люблю, когда в истории есть тайна, которую нужно разгадать. Драко: Я тоже обожаю детективы. И фэнтези. У тебя, кстати, отлично получается их писать. «Багровый пик» — это же фэнтези с элементами мистики, да? Та девушка, которая видит призраков… Львёнок: Ты помнишь! Да, это мистическое фэнтези. Мрачная история о семейных тайнах и искуплении. А «Приключения команды Тайна» — уже чистый детектив, в духе классических английских романов. И я очень хочу написать что-то новое в этом жанре, но… не знаю, с какой стороны подойти. Драко: Может, тебе просто нужно время. И хороший фильм для вдохновения. Что, например, любишь пересматривать? Львёнок: Хорошее кино. Или сериал. Стивен Кинг, например — и книги, и экранизации. Пересматриваю старое, и идеи иногда приходят сами. Драко: Не говори! Я пересматривал «Зелёную милю» на прошлой неделе. И «Побег из Шоушенка». Кинг — гений. А какие экранизации любишь? Львёнок: «Сияние» Кубрика — классика, хотя сам Кинг её ненавидит. Ещё «Мизери» — там Кэти Бейтс бесподобна. И, конечно, «Кэрри». Первая, старая. А ещё «Молчание ягнят» пересматриваю частенько. Драко: Солидарен. «Кэрри» — идеальный пример, как из небольшой книги сделать мощное кино. «Молчание ягнят» - шедевр я считаю. И А из сериалов? Я недавно открыл для себя «Потерянная комната». Львёнок: О да! Я вообще люблю сериалы, где детективная линия переплетается с психологией. «Приключения Шерлока Холмса» русский очень люблю, «Мыслить как преступник». Сума сойти сколько у нас общего. Драко: Гермиона, мы только что выяснили, что оба слушаем рок в машине, болеем за «Рейнджерс» и любим Стивена Кинга. Ты правда удивляешься? Она рассмеялась, откидываясь на спинку кресла. Львёнок: В этом есть что-то пугающее. И одновременно… приятное. Драко: Согласен. Кстати, о музыке. Утром ты спросила про мой плейлист в машине — я, конечно, слушаю рок. Но дома у меня есть старенький проигрыватель. Винил. Queen, The Rolling Stones, Pink Floyd, Depeche Mode, Three Days Grace, Linkin Park, Rammstein, Metallica. Почти всё, что перечислял. Львёнок: Винил? Серьёзно? Драко: А ты думала, я только готовить умею? Ещё и пластинки коллекционирую. Давно, ещё с Италии. Львёнок: Я тоже когда-то собирала, но после переезда в Нью-Йорк не до того было. Осталась только пара: «The Dark Side of the Moon» и Abbey Road. Они всегда со мной. Драко: Классика. У меня тоже есть. И ещё «Back in Black» AC/DC и «Nevermind» Nirvana. Львёнок: А Nirvana я слушала на кассетах. Мой отец обожал Курта Кобейна. Драко: Мы могли бы как-нибудь устроить вечер. Поставить пластинки, обсудить книги. Ты приносишь свои, я — свои. И посмотреть что-нибудь из твоего списка детективов. Она замерла, глядя на экран. Сердце билось чаще. Львёнок: Это… звучит как отличный план. Драко: Тогда, может, завтра? Я освобожусь к вечеру. Ты выбираешь фильм. Детектив, фэнтези или экранизацию Кинга — на твой вкус. Посмотрим вместе. Лично. Львёнок: Как — лично? Драко: Ну, я могу приехать к вам. Или ты ко мне. Как удобнее. Решим завтра. Она смотрела на экран, не веря своим глазам. Он предлагал провести вечер вместе. Не по видеосвязи, а по-настоящему. Львёнок: Ты серьёзно? Драко: Абсолютно. Если ты не против, конечно. И если не хочешь, чтобы Пенс была в курсе, можем устроить это у меня. Я приготовлю что-нибудь вкусное. Львёнок: Драко… это было бы замечательно. Драко: Тогда завтра решим, где именно. А пока — спокойной ночи, Гермиона. Пусть муза вернётся к тебе во сне. Львёнок: Спокойной ночи, Драко. И… спасибо. «До дня рождения Эдварда оставалось чуть больше недели.»