Hass oder Liebe?

В сыром подвале, где воздух был пропитан запахом плесени и холода, еврейский парень Кайл сидел, дрожа. Его рыжие волосы прилипли к лицу, а тело содрогалось от холода. Ещё пару минут назад,которые ощущались слишком мучительно,герр Картман окатил того водой,приказав вымыть пол. Ослушаться нельзя. Хотя,может смерть даже лучше чем эти пытки. Несмотря на озноб и слабость, Кайл, превозмогая себя, принялся за работу. Холодный пол обжигал сквозь тонкую ткань мокрых штанов, когда он, с трудом поднимаясь на колени, схватил старую,холодную тряпку. Его тело, скованное дрожью и болью, отказывалось подчиняться. Каждое движение давалось с трудом, но он знал, что другого выхода нет. Его руки дрожали, мышцы ныли, а голова кружилась. Еврей сжал тряпку, пропитанную холодной водой, и начал тереть бетонный пол. Каждый раз, когда он наклонялся, чтобы протереть очередной участок, его колени подкашивались, а дыхание становилось прерывистым и тяжелым. Кусок ткани скользил по шероховатой поверхности, оставляя за собой мокрые полосы грязи, но усилия казались тщетными — пол казался бесконечным. Сквозь боль и слабость Кайл продолжал работать, сжимая зубы, чтобы не упасть. Его руки были покрыты мозолями, кожа на пальцах покраснела и начала трескаться от холода и постоянного трения. Каждое движение давалось с невероятным напряжением, а тело словно сопротивлялось, требуя отдыха. Но приказ был ясен — он должен был закончить работу. Он размазывал грязь по холодному бетону, чувствуя, как силы покидают его. Наконец, силы покинули его совсем. Кайл рухнул на холодный бетонный пол, тряпка выпала из ослабевших пальцев. Рыжий лежал, тяжело дыша, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку его тела, а лихорадка усиливается. Глаза закрывались сами собой, сознание медленно уплывало, погружая его в полузабытье, где смешивались образы герра Картмана, ледяной воды и замучаных родителей. Зеленоглазый не знал, сколько времени прошло, но казалось, что целая вечность. Внезапно, сквозь туман забытья, Кайл услышал шаги. Тяжелые, размеренные, они приближались. Сердце забилось быстрее, страх пронзил его, заставляя сжаться. Неужели Картман вернулся? Неужели он будет наказан за то, что не закончил работу? Но шаги были другими, не такими властными и угрожающими, как у генерала. Над ним склонился молодой человек. Его лицо было незнакомо, но взгляд был мягким, не таким как у брюнета. —Эй,ты в порядке? Он тоже был арийцем, это Кайл понял по акценту. Попытки ответить были бесполезны. Из горла вырвался лишь тихий,сдавленый стон. Немец присел рядом, осторожно коснулся его лба. —Лоб огненный. Порывшись в небольшой барсетке, голубоглазый вытащил флягу с тёплой водой и половинку хлеба. —Я Баттерс,друг герра Картмана,хотя скорее приятель С лёгким смятением сказал блондин. —Сейчас он в лагерях, сказал чтобы я присмотрел за тобой. Кайл с недоверием посмотрел на него, но голод и жажда взяли свое. Он жадно выпил воду, а затем, дрожащими руками, взял хлеб. Это была единственная еда, которую он ел за эти двое суток. —Я принёс сухую одежду и одеяло, Эрик не хочет чтобы ты заболел Заметив недоумение в чужом взгляде, Стотч замялся. —Ладно,он это не говорил,я просто не хочу чтобы ты умер-честно сознался блондин, смущённо потирая руки. В его голосе не было ни насмешки, ни злобы, лишь какая-то странная, почти дружеская забота, которая совершенно не вязалась с образом кареглазого. —Разве ты не нацист? —Я не такой как они,я не хочу делать людям больно Кайл, все еще дрожа, но уже не от холода, а от смеси облегчения и недоверия, медленно переоделся. Чистая, сухая ткань ощущалась на коже как нежное прикосновение, приносящее долгожданное тепло. Он чувствовал, как силы понемногу возвращаются, а лихорадочный бред отступает. —Я помогу тебе убраться, а то сам ты закончишь дай бог к утру-Баттерс мило улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы. Осторожно поднявшись на ноги, Лео взял тряпку и стал тереть пол, последовав примеру которого еврей тоже начал помогать. Вдвоём дела шли куда быстрее,а размазанная до этого грязь отмылась. Друг Картмана? Принес еду и одежду? Это было настолько неожиданно, настолько противоречило всему, что Кайл знал о Картмане, что он не мог поверить услышаному. Неужели этот ариец, который так жестоко обращался с ним, мог иметь такого друга? Или это была какая-то ловушка? —Почему ты это делаешь? Спросил Брофловски,не выдержав напряжения. —Почему помогаешь мне,раз дружишь с ним? Баттерс отложил тряпку и посмотрел на него. В его глазах не было ни осуждения, ни жалости, лишь какая-то глубокая, почти печальная задумчивость. —Картман...он сложный человек Начал он,опустив глаза в пол. Он верит в то, что делает. Считает, что это правильно. Но он не злой. Он просто... заблудший. Рыжеволосый слушал,пытаясь понять. Слова Лео не укладывались в голове. Картман не злой? Тот, кто облил его ледяной водой и заставил мыть полы, будучи больным? Тот,кто его бьет по любому поводу?Тот, кто держит его в этом сыром подвале? —Эрик вырос в тяжелое время-продолжил Баттерс,словно читая мысли. —Его учили ненавидеть. Ему внушали, что есть правильные и неправильные люди. Он верит в это всем сердцем. Но иногда... иногда в нем просыпается что-то другое. Что-то человеческое. Кайл молча мыл пол, переваривая услышанное. Он не мог поверить, что Картман мог быть таким. Но и Стотч, с его спокойным голосом и добрыми глазами, казался искренним. Возможно, в словах Баттерса была доля правды. Возможно, за всей этой жестокостью и идеологией скрывался человек, который просто заблудился в своих убеждениям. Пол был домыт,все убранно. —Тебе нужно отдыхать —Когда он вернётся? —Скорее всего ночью, будет работать до последнего. Не переживай,я скажу что ты хорошо поработал Он подмигнул, и в его глазах мелькнула искорка юмора, которая показалась еврею совершенно неуместной, но в то же время удивительно успокаивающей. —Отдыхай Леопольд ушёл, оставив Кайла одного в тишине подвала. Но теперь эта тишина не казалась такой гнетущей. Кайл сидел, завернувшись в одеяло, и смотрел на свои руки. Они все еще болели, но теперь он знал, что они могут быть полезны. И что даже в этом ужасном месте, где царила жестокость и ненависть, существовала надежда. Надежда, которую принес ему приятель герра Картмана, немец по имени Баттерс,который показал ему, что человечность может проявиться в самых неожиданных формах. Кайл знал, что ему предстоит еще многое пережить, но теперь он чувствовал себя немного сильнее. И немного менее одиноким.