Hass oder Liebe?

***

"Комната герра Картмана"

Устроив свою жертву в холодном подвале, Эрик лёг на свою кровать и прикрыл глаза. Перед его внутренним взором развернулась сцена из сегодняшнего дня, где рыжий, мерзкий жид разглагольствовал о какой-то несправедливости. Картман фыркнул, вспоминая бессмысленные обвинения. —Что за хрень он там нёс? Что то насчёт "моей воли"?,про то что мои действия"делают меня пустым"?!Чушь собачья!-рассуждал ариец,ворочаясь на мягкой постели. —Пусть сидит там, внизу,где ему и место,пока я буду в комфорте‐раздражённо бубнел сам себе Тео. Тем не менее, где-то в глубине сознания засел неприятный осадок. Это был не страх, нет, скорее, раздражение от того, что его, герра Картмана, пытается обвинить нищая расса. Он попытался отвлечься, думая о предстоящих делах, о величественных планах, которые таил в себе,но образ рыжего и его речи настойчиво возвращались. Картман застонал и перевернулся на другой бок,укутываясь в большое одеяло. Ему хотелось, чтобы этот маленький, назойливый еврей просто исчез из его головы и растворился в воздухе, как дым. Наконец, после долгих минут мучительных размышлений и самооправданий, усталость взяла свое. Веки медлено сомкнулись,но образ еврея все не уходил,а его слова снова всплывали перед глазами. —Пустым..-прошептал нацист,будто узнав новое слово. Оно оттдавало в мысли с глухой пустотой, которую он так долго пытался заполнить злобой и превосходством. Эта пустота была его страхом, его самым глубоким секретом. И рыжий парень, которого он презирал, только что прикоснулся к ней, не выказав свой страх. Он провалился в сон лишь на короткий, беспокойный промежуток времени, полный смутных образов и неумолкающего шепота несправедливости.

***

Тёмная,сырая ночь обволакивала подвал,окутывая его мёртвым холодом. На куче старых, холодных тряпок,свернувшись клубочком,спал Кайл. Рыжие волосы, когда-то яркие, теперь были тусклыми и спутанными, как и сам юноша, избитый жизнью и судьбой. Кровь под носом уже давно запеклась, но боль в щеке не уходила. Несмотря на сильный холод,парню все же получилось сомкнуть глаза. В кромежной тьме,Брофловски явился сон. Не просто видение, а жуткая,кровоточащая реальность, в которую он был погружен с головой. Сон был ярким, до отвращения реалистичным. Он видел свою мать, ее ласковое,покрытое мелкими морщинками лицо искажало ужас. Ее руки, всегда теплом согревающие, теперь в безмолвном крике тянулись к нему, а глаза, полные слез, обвиняли: "Мой милый мальчик,как ты мог нас оставить?..". Отец стоял рядом,голова была опущенна,лицо не изображало эмоций: "Ты мог бы спасти нас,Кайл". А рядом, прижавшись к матери, дрожал его младший братишка Айк, его маленькое личико исказил детский плач,а глаза смотрели прямо на своего старшего брата. Сердце сжалось в невыносимой боли. Он видел, как солдаты приказывают стать у стены и направляют оружие,а затем..он не мог видеть дальше. Слезы текли по его лицу, горячие и беспомощные. Он рвался вперед, кричал, пытался разорвать невидимые нити, сковавшие его,но тело будто парализовало. Отец, мать, брат – все они превращались в призрачные фигуры, их голоса сливались в один ужасающий хор обвинений. "Сынок,почему ты нас оставил?". Он задыхался от собственного страха, от невыносимого груза вины, который ему навязывали. Каждый миг растягивался в вечность, заполненную ужасом и бессилием. Но страшная картина оборвалась внезапно. Ледяная вода окатила его с ног до головы, вырывая из кошмара. Парень резко открыл глаза,подскакивая от неожиданности. Перед ним возвышался герр Картман,лицо которого изображало злорадную усмешку,пока в руках покоилось почти полностью наполненое ведро. —Просыпайся,еврейская крыса!-прорычал немец,голос которого отдавался эхом в сыром подвале. —Этот подвал-твой дом,пока ты не научишься уважать меня и моих людей! Струя снова плеснула еврею в лицо,заставляя того вздрогнуть и отшатнуться,пытаясь укрыться от воды. Холодные и неприятные капли стекали по худому телу,пропитывая насквозь одежду и тряпки под ним. Он чувствовал, как холод проникает всё глубже,отбирая последние остатки тепла. —Твоя задача на сегодня вымыть пол чтобы я мог в нем свое отражение видеть, когда вернусь. А если нет, будет тебе еще порция ледяной водицы Остатки содержимого в ведре опять выплеснули на юношу,заставляя тело невыносимо ныть от холода. Зеленоглазый чувствовал, как внутри него клокочет гнев, но он был парализован холодом и бессилием. Слезы, смешанные со струями воды, стекали по его щекам, но он не позволял им пролиться. Рыжий стиснул зубы, ощущая, как его мир рушится под тяжестью этих слов. Рука нациста потянулась к лицу парня и подняла его подбородок,вынуждая еврея посмотреть ему в глаза. —Я надеюсь ты не справишься,мне нравится смотреть как ты дрожишь Насмешливый шёпот арийца, резал воздух, словно нож. Отпустив рыжего,мужчина покинул подвал,оставив Кайла одного в полумраке. Он лежал, дрожа, прислушиваясь к затихающим шагам и злобному смеху, которые медленно растворялись в тишине. Холод пробирал до костей, но самым страшным было не физическое ощущение, а знание того, что он попал в ловушку, в лапы своего мучителя, без малейшей надежды на спасение. Еврей остался один, дрожащий и жалкий, его тело изнемогало от переохлаждения. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, но это было бесполезно. Холод пробрал его до костей, и единственное, чего он желал, — это тепла.