Cold Mercy

Дом Бобби Сингера всегда пах смертью. Не той, что в морге — формальдегидом и резиной, — а старой, въевшейся в доски: порохом, кровью, травяными отварами и тысячами сигарет, выкуренных за починкой очередной развалюхи. Дин Винчестер любил этот запах. Потому что здесь, в этой прокуренной берлоге посреди ничейной земли Южной Дакоты, даже умирать было не так тошно. — Ты уверен, что она придёт? — спросил Сэм, откидываясь на спинку продавленного дивана. Книга по демонологии лежала у него на коленях раскрытой на середине — он давно уже не читал, просто ждал. — Бобби сказал — значит, придёт, — буркнул Дин, ковыряясь в холодильнике. Две банки пива, засохшая горчица и неопознанный останец в фольге. — Господи, Бобби, ты бы хоть для приличия купил нормальной еды. — Я тебе не отель «Хилтон», — донеслось из кухни. Бобси загремел кастрюлями. — И вообще, ты сам напросился. У меня дело к ней, а вы просто так приперлись. — Мы помочь хотели, — возразил Сэм. — Помочь? — Бобби высунул голову в гостиную, вытирая руки о тряпку. — Дело — левиафаны в резервации. Вы их неделю пасли, а она управится за ночь. Вот такая помощь. Дин захлопнул холодильник. Левиафаны. Грязные, живучие твари, с которыми они с Сэмом провозились целую вечность. А какая-то баба — одна — собирается разобраться быстрее. — Да кто она вообще, Бобби? — спросил Дин, прислоняясь плечом к косяку. — Ты назвал её «лучшим киллером по нечисти», но я о ней ни разу не слышал. А я слышал о всех. Бобби хмыкнул и вернулся к плите. — Это потому, что она не из вашей тусовки. Не треплется на сходках, не ночует в барах для охотников, не ведёт блоги и не оставляет визиток. Просто берёт заказ, делает работу и исчезает. — И что, прям безотказно? — Дин скрестил руки на груди. — Ни разу не облажалась? — Ни разу. За семь лет. Сэм поднял бровь. Семь лет без единого провала — это даже для них с Дином было запредельно. — И как её зовут? — Позывной «Мороз». Настоящего имени никто не знает. И не советую спрашивать. Дин открыл было рот, чтобы съязвить что-то про таинственность и женские штучки, но в этот момент снаружи раздался звук мотора. Не рёв «Импалы» — приглушённый, экономичный, какой-то слишком правильный. Дин выглянул в окно. На улице, под серым небом Южной Дакоты, стоял чёрный внедорожник без опознавательных знаков. Ни царапины, ни наклейки, ни потёртости. Словно его только что с завода выкатили. Но Дин знал — охотничьи тачки так не выглядят. На охотничьих тачках всегда есть следы: вмятины от монстров, пулевые отверстия, заклеенные скотчем фары. Из внедорожника вышла женщина. И первое, что подумал Дин — чёрт, какая же она... нет, не красивая. Красивых он видел много. Эта была другой. Высокая, поджарая, с резкими, почти болезненными линиями скул. Русые волосы стянуты в тугой пучок — ни одной выбившейся пряди. Чёрная тактическая куртка, чёрные брюки, чёрные ботинки. И лицо. Лицо, на котором не было вообще ничего. Ни улыбки, ни настороженности, ни привычного для охотника прищура «я тебя вижу насквозь». Просто пустота. Как у манекена. Она открыла заднюю дверь внедорожника, достала спортивную сумку (тоже чёрную) и, не оглядываясь, направилась к крыльцу. Шаг — размеренный, бесшумный. Дин невольно подумал о пантере. Только пантера хоть иногда игривая. Эта — нет. — Приехала, — сказал Бобби, выходя на крыльцо с полотенцем через плечо. — Заходи, Эйс. Я тут гостей тебе не обещал, но сами напросились. Женщина — Эйс — кивнула один раз. Не поздоровалась, не улыбнулась, даже «здрасьте» не буркнула. Просто вошла в дом, поставила сумку у порога и замерла, окидывая гостиную взглядом светло-серых глаз. Глаза были почти прозрачными — как лёд на зимнем озере. Сэм приподнялся с дивана, протянул руку. — Сэм Винчестер. А это мой брат, Дин. Она посмотрела на его руку. Три секунды. Четыре. Пять. Сэм не убирал ладонь — он вообще был упрямый. Эйс наконец пожала её. Рукопожатие оказалось коротким, сухим и неожиданно сильным. — Эйс, — сказала она. Один слог. Без интонации. — Ты что, не разговариваешь? — спросил Дин, выходя из кухни с банкой пива в руке. Он хотел звучать дружелюбно — ну, насколько он умел с незнакомыми охотниками. Но в голосе всё равно проскочила насмешка. Эйс повернула голову к нему. Дин заметил, что она не смотрит в глаза — её взгляд скользнул по его лицу, остановился на кадыке, на плечах, на руке с пивом. Сканировала. Как терминал в аэропорту. — Разговариваю, — ответила она. — Когда есть что сказать. Бобби хмыкнул и махнул рукой в сторону кухни. — Ладно, садись. Расскажу, что за тварь. А вы, — он ткнул пальцем в Винчестеров, — не мешайте. Сидите тихо и слушайте. Дин хотел возмутиться — какой ещё «сидите тихо», он не мальчик на побегушках, — но Эйс уже прошла в кухню, села за стол и достала из кармана маленький блокнот. Обычный, в клеточку. И ручку. Бобби разложил карту. — К югу от резервации, фермерский район. За последние две недели — восемь пропавших. Все мужчины, все в возрасте от тридцати до сорока. Ни тел, ни следов крови. Полиция думает на серийного. — Не серийный, — сказала Эйс. Голос — ровный, без эмоций. Как диктор в прогнозе погоды. — Левиафаны не оставляют тел. Они едят целиком. — Умница, — кивнул Бобби. — Да, я почти уверен. Проблема в том, что они окопались на старой скотобойне. Подземные переходы, лабиринт. В одиночку туда соваться — самоубийство. Эйс подняла на него свои ледяные глаза. — Сколько их? — По нашим данным — трое. Может, четверо. — Один час, — сказала она. — Дашь схему подземки — сделаю за час. Дин не выдержал. — Слушай, подруга. Левиафаны — это не вервольфы. Их хрен убьёшь с первого раза. Мы с Сэмом неделю их пасли, еле справились с одним. А ты тут — «один час»? Эйс посмотрела на него. Впервые — в глаза. И Дину показалось, что кто-то плеснул ему в лицо ледяной водой. — У вас другой метод, — сказала она. — Я использую боракс и серебряные лезвия с нанесением венгерской руны развоплощения. Ни один левиафан не живёт дольше трёх минут после контакта. — Откуда ты знаешь венгерские руны? — удивился Сэм. — Выучила. — И всё? Просто выучила? — И всё. Дин отставил пиво. Её бесстрастность начинала его бесить. Нет, не бесить — раздражать. Он привык к людям, к эмоциям, к тому, что охотники — это живые, грязные, ругающиеся, иногда плачущие люди. А эта... робот. Чёртов терминатор в юбке. — Ну, удачи тебе, Терминатор, — сказал он с усмешкой и хлопнул её по плечу. Дружески так. По-свойски. Эйс мгновенно посмотрела на его руку. Потом снова на его лицо. — Если дотронешься ещё раз, — сказала она тем же ровным голосом, — сломаю палец. Повисла тишина. Сэм замер с книгой в руках. Бобби отвернулся к плите — Дин готов был поклясться, что старик усмехается в бороду. Дин медленно убрал руку. — Ясно, — сказал он. — Приятно познакомиться. Эйс уже снова смотрела на карту, делая пометки в блокноте. Будто ничего не произошло. И Дину почему-то стало не по себе. Не от угрозы. От того, что она произнесла это так же, как сказала бы «передайте соль». Без злобы, без раздражения. Просто констатация факта. Таких людей не бывает. Но Бобби сказал — семь лет без единого провала. Дин вздохнул и молча ушёл на крыльцо. Ему нужно было подумать.