Через тернии к Звёздам | Эпизод 1

Бар на окраине Мос-Айсли выглядел так, будто его собрали из обломков списанного фрахтовика, перегретых генераторов и чьего-то очень плохого вкуса. Низкий потолок, тусклые янтарные лампы, липкий стол, шипение старого вентилятора под стойкой и вечный запах смеси дешёвого спирта, озона от неисправной проводки и песка, который, казалось, въелся в стены так глубоко, что уже считался частью интерьера. Я вошёл внутрь без лишнего шума, хотя, честно говоря, в моём облике тишина всегда выглядела чуть подозрительно. На мне были чёрные одеяния, плотно сидевшие на плечах и груди, а поверх них — белый плащ, чуть пыльный по нижнему краю, как напоминание о том, что даже джедаю приходится иногда пробираться через места, где свет не очень любят. Седые волосы, собранные в небрежный беспорядок, падали на лоб. Красные глаза — наследие природы, войны или чего-то ещё, в чём я давно перестал пытаться разбираться, — привлекали внимание чаще, чем мне хотелось. На поясе висел джедайский меч, и один только его вес напоминал: война никогда не спрашивает, готов ли ты к ней морально. Я сел у стойки. Барменом был родианец — худой, с вытянутой шеей, огромными глазами и выражением лица, будто вся Галактика задолжала ему деньги ещё во времена Войн Клонов. Его кожа тускло поблёскивала в полумраке, а пальцы двигались с ленивой точностью человека, который видел слишком много посетителей и слишком мало хороших новостей. Он молча налил мне выпить. Я наблюдал, как мутно-зеленоватая жидкость колышется в стакане. Оглядевшись, я заметил, что в баре было немного народу. Пара наёмников у дальнего столика спорила о цене контрабандного топлива. Старый пилот с повязкой на глазу мрачно ковырялся в тарелке, будто обвинял в своих бедах именно ужин. У стены двое твилеков играли в сабакк, и один явно проигрывал быстрее, чем должен был. Я глоток и позволил себе на секунду расслабиться. Почти. Потому что в этот момент дверь бара открылась. И всё внутри меня, как это бывало слишком часто рядом с ней, на долю секунды изменилось. Она вошла спокойно, без спешки, но и без той расслабленной небрежности, с которой обычно заходят случайные посетители. В ней было то особое присутствие, которое не требует объявления: люди и без того чувствуют, что перед ними кто-то опасный. Саксия Врен. Чёрно-бордовая мандалорская броня сидела на ней идеально, словно её не надевали, а отливали под её фигуру. Пластины были тёмно-бордового оттенка, почти цвета засохшего вина или старой крови, с чёрными вставками, которые делали её силуэт ещё резче и жестче. Броня не выглядела громоздкой — наоборот, подчёркивала её идеальное телосложение, сильное, выточенное постоянной готовностью к бою. На бедре и поясе — два модифицированных бластера, явно не из стандартной партии. Их рукояти были доработаны под её ладони, под её стиль, под её темперамент. Чёрная кама мягко спадала по бокам, добавляя облику ту мрачную стремительность, от которой даже воздух рядом, казалось, становился чуть суше. Красные волосы были чуть растрёпаны — не неряшливо, а живо, будто она только что сняла шлем и позволила прядям свободно лечь на плечи и щёки. Они резко контрастировали с бронёй и особенно с её глазами: красными, внимательными, холодными на первый взгляд и по-настоящему тёплыми только для тех, кому она позволяла подойти ближе. Черты лица были чёткими, собранными, почти статуарными; в ней было что-то от мандалорских старых легенд — гордость, независимость, дисциплина и то самое молчаливое упрямство, которое не ломается ни пытками, ни предательством, ни войной. Она скользнула взглядом по помещению и, конечно, сразу нашла меня. Её губы едва заметно дрогнули. Я поставил стакан, чувствуя, как привычное спокойствие даёт трещину. — Ну надо же, — сказал я, когда она подошла ближе. — Галактика всё ещё не развалилась без тебя? — Она и с тобой-то держится на честном слове, Кайл, — ответила Саксия. Её голос был ровным, почти лениво-холодным. Но я слышал в нём то, что не услышал бы случайный человек: знакомую, очень тонкую мягкость, которую она никогда не дарила посторонним. Она села напротив, не снимая брони, только чуть повернув корпус так, чтобы видеть и выход, и меня. Мандалорцы редко меняют привычки, даже если жизнь уже неоднократно доказывала им, что они правы. Я смотрел на неё и, как всегда, думал, что это просто несправедливо — быть настолько собранной, настолько опасной и настолько красивой одновременно. — Давно не виделись, — сказал я. — Ты преувеличиваешь. Мы пересекались месяц назад. — В бою. — А это уже не считается встречей? — С тобой — иногда да. Она фыркнула. — Ты всё такой же разговорчивый. — Это называется «харизма». — Это называется «невыносимость». Я усмехнулся. — От тебя это звучит как комплимент. Саксия откинулась на спинку стула, и на миг в её движении мелькнуло что-то почти расслабленное. Почти. Я знал её слишком давно, чтобы не видеть разницу между настоящим покоем и тем, что она показывала миру. Мы познакомились в первые годы Войн Клонов, и тогда она была совсем другой — или, точнее, я был другим. Молодой, слишком уверенный, слишком верящий, что порядок в Галактике можно восстановить точными приказами, дисциплиной и правильным применением света. Тогда на одной из республиканских баз на окраине сектора Чоммел нам передали сведения о возможном проникновении. И проникла она. Саксия тогда была членом Дозора Смерти — жёсткой, фанатичной, опасной организации, которая хотела вернуть Мандалор к старым, кровавым принципам. Она пришла за данными Республики — списками маршрутов снабжения, кодами перемещения, схемами обороны. Всё было сделано тихо и почти идеально. Если бы я не почувствовал её заранее, она бы ушла. Я поймал её в техническом коридоре, когда она уже уходила с украденным архивным модулем. Мы дрались жестоко, но крайне эффектно. Она двигалась быстро, как клинок. Я — как человек, который ещё не научился переставать думать, когда нужно просто отбиваться. Я обезоружил её, прижал к полу и уже ломал голову как передать ее на Корусант, под трибунал, где её бы судили по всем правилам. А потом началась атака сепаратистов. Дроиды прорвались в комплекс почти одновременно с сиренами. Взрывы ударили по корпусу базы, коридоры заволокло дымом, а командный сектор захлебнулся в тревоге. Я оказался отрезан от отряда, и в тот момент, когда два боевых дроида взяли меня под прицел в узком переходе, Саксия, вместо того чтобы воспользоваться шансом сбежать, врезала по их спинам из моего же укрытия. — Ну что, генерал, — сказала она тогда, — ты всё ещё хочешь отправить меня на Корусант? — После того как ты только что спасла мне жизнь? — выдохнул я. — Это, кажется, усложняет дело. Мы вместе пробивались к ангару сквозь армию дроидов. Спина к спине. Два почти врага, которые в какой-то момент оказались слишком хороши в том, что делали, чтобы не доверять друг другу хотя бы на уровне инстинкта. Она прикрывала мой левый фланг, я снимал с потолка дроидов-охотников. Она ругалась на ходу, я шутил даже тогда, когда бластерный огонь чуть не срезал мне плечо. И чем дольше это длилось, тем яснее становилось, что Саксия Врен — не просто мандалорка, и не просто человек, который умеет стрелять лучше, чем некоторые клоны коммандос. Она была тем редким существом, которое живёт по собственному кодексу и всё же остаётся способным выбрать не ненависть, а собственный путь. В ангаре наши дороги разошлись. Она стояла у трапа своего корабля, когда я убрал меч. — Можешь уходить, — сказал я ей. — Я больше не собираюсь сдавать тебя властям. Она посмотрела на меня так, будто проверяла, не шучу ли я. — Почему? — Потому что ты спасла меня. — Это не причина. — Для меня — вполне. Саксия тогда помолчала и, почти неуловимо, кивнула. — Когда-нибудь ты пожалеешь, генерал. — Возможно. — Я хотела украсть у тебя данные. — И спасла мне жизнь. — Это плохой баланс. — У меня вообще с балансом сложные отношения. Она усмехнулась и ушла. А я почему-то запомнил этот момент так, будто в нём было больше, чем просто случайная развилка войны. С тех пор мы иногда пересекались. На нейтральных станциях, на окраинных мирах, в разрытых войной системах, где у людей оставалось слишком мало выбора. Мы обменивались информацией. Иногда помогали друг другу без лишних объяснений. Иногда просто пили в таких вот барах и делали вид, что между нами нет ничего, кроме прошлого и текущей необходимости. Но сейчас, глядя на неё через стол, я понимал, что это давно уже было не так просто. — У тебя вид человека, который собирается пожаловаться на жизнь, — сказал я. Саксия усмехнулась. — Твоя наблюдательность пугает меня. — Спасибо. — Я не хвалю. — Жаль. Я старался. Она сняла перчатку, и я заметил тонкие следы от недавней работы — едва заметные, на костяшках пальцев. Она всегда выглядела так, будто только что вышла из перестрелки или собирается в неё войти. — Мой прошлый наниматель попытался меня кинуть с оплатой, — сказала она. — Плохой выбор с его стороны. — Да. Пришлось убедить его заплатить. Я наклонил голову. — Убедить — это мягко сказано? — Когда у меня заканчивается терпение, я становлюсь очень убедительной. — Я видел это. — Ты видел лишь часть. Я усмехнулся. — И, наверное, к счастью. Саксия чуть откинулась назад, и её красные глаза на миг потеплели. — Война учит плохим привычкам, — сказала она. — Особенно когда ты работаешь рядом с джедаями. — А джедаи, по-твоему, не получают вредных привычек? — Вы получаете их слишком поздно и называете «мудростью». — Больно точно. Она невесело улыбнулась. — Ты всё ещё слишком легко переносишь всё на шутки. Я вздохнул. — А ты всё ещё слишком серьёзно смотришь на мир. — Потому что мир серьёзный. — Нет. Мир просто упрямый и грязный. Мы сами делаем его серьёзным. Она посмотрела на меня дольше, чем нужно, и в этом взгляде было больше, чем в любых словах. Я знал, что она не любит говорить о том, что чувствует. Знал, что ей привычнее держать дистанцию и быть холодной с теми, кто не заслужил близости. Но со мной… со мной она иногда теплеет. Совсем чуть-чуть. Но этого достаточно, чтобы сердце начинало вести себя как идиот. — Так зачем ты меня вызвала? — спросил я, наконец переходя к главному. Саксия слегка выпрямилась. — Потому что нашла кое-что странное. — У тебя «странное» обычно означает «очень опасное». — В этот раз ты даже не представляешь насколько. Она достала датапад, активировала голограмму и положила его на стол между нами. Из воздуха поднялся силуэт корабля. Я посмотрел на него и сначала решил, что устройство глючит. Потом понял, что глючит сама реальность. Корабль не походил ни на один тип, известный мне по базе данных Республики, Архивах Храма или сводках технической разведки. Он был слишком… неправильным. Слишком чужим. Его корпус изгибался не как у обычных военных судов, не как у тяжёлых сепаратистских крейсеров и не как у древних республиканских транспортов. Он напоминал живую структуру — как будто кто-то слепил его не из металла и панелей, а из чего-то растущего, органического, дышащего. Носовая часть была вытянутой, почти хищной, с длинными ребристымі выступами по бокам, будто корабль не столько летал, сколько охотился. Корпус казался асимметричным, но не случайно — каждое смещение линии выглядело как намеренное. Поверхность не отражала свет по-обычному: она его не поглощала и не возвращала, а словно втягивала внутрь, оставляя после себя странный, скользящий отблеск. По всей длине шли узкие светящиеся полосы — не иллюминация, а что-то больше похожее на сосуды или нервные пути. — Это что? — тихо спросил я. — Вот и я сначала спросила себя то же самое. — Не республиканский. — Нет. — Не сепаратистский. — Нет. — И не древний мусор, который кто-то откапал на забытой луне? — Нет, Кайл. Он вообще не из нашей вселенной. Я на секунду замолчал. Потом очень медленно выдохнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — с твёрдой уверенностью в голосе ответила Саксия. Я приблизил изображение. — И ты нашла это где? — На границе сектора. Его будто вынесло из гиперпространства или выбросило из какого-то разлома. Я не успела приблизиться как следует, потому что сепаратисты оказались быстрее. — Конечно. — Они его забрали. Я поднял глаза. — Куда? Саксия ткнула пальцем в отметку на карте. — Дантуин. Я выпрямился уже полностью. Дантуин. Мир, который в эту войну успел повидать и старые руины, и тайные лаборатории, и республиканские операции, и сепаратистские следы. Планета с насыщенной историей, с древними следами Ракатанов и полузабытых конфликтов, с собственным слоем старой боли под землёй и новой — на поверхности. Если сепаратисты увезли туда корабль, значит, это не просто трофей. Это что-то, что они хотят изучить, скрыть или превратить в оружие. — Ты поставила на него маячок? — спросил я. Саксия кивнула. — Едва успела. Маленький, скрытый. Я прикрепила его к корпусу, когда дроиды уже подходили. Сигнал держится. Их транспорт доставил корабль на одну из скрытых баз. Сейчас он там. Я был настолько впечатлён, что даже на секунду забыл о баре, о войне и о том, что в стакане у меня дрянь, которая может прожечь желудок. — Корабль из другой вселенной, — медленно повторил я. — Ты понимаешь, что это значит? — Именно поэтому я и вызвала тебя. — Если это не разведошибка, то это может быть… — я запнулся, подбирая слово. — Катастрофа? — подсказала Саксия. — Вариант. Или шанс. Или что-то настолько безумное, что Совет Джедаев не успеет выговорить своё очередное «мы должны сохранять терпение», прежде чем всё рухнет. Она наклонила голову. — Ты опять не доверяешь Совету. Я усмехнулся, но без веселья. — Я доверяю тем, которые говорят прямо. Совет обычно говорит так, будто у них в руках не ответ, а очень дорогая тайна. — Это звучит как личная травма. — Это звучит как практика. Саксия посмотрела на меня так, будто хотела что-то сказать, но сдержалась. — Что ты сделаешь? — спросила она. — Вернусь на базу. Подниму отряд клонов. Нам нужно проверить Дантуин быстро и тихо. Она сразу покачала головой. — Не слишком большой отряд. — Почему? — Потому что если туда явится вся ваша республиканская машина, сепаратисты успеют либо скрыть всё, либо уничтожить объект, либо перебросить его дальше. — Согласен. — Значит, небольшой контингент. Лучше ударная группа. — Ты сейчас даёшь мне тактический совет? — Прошу прощения, Генерал. Не мне простой смертной давать вам советы. — с сарказмом выпалила Саксия Я улыбнулся. — Ладно. Малый отряд. Коммандос, если смогу их вытащить. Может, один-две роты максимум. — Лучше меньше. — Ты умеешь быть требовательной. — Я мандалорка. Это почти профессиональный навык. Я кивнул и на миг отвёл взгляд в сторону. Вокруг шумел бар, где-то за спиной ругались игроки в сабакк, родианец бармен протирал стойку с выражением лица, в котором было больше философии, чем в некоторых советах Храма. Но всё это вдруг стало далеким. — Саксия, — сказал я после паузы. — А что ты планируешь после войны? Она посмотрела на меня так, будто я задал вопрос на неизвестном ей языке. — После войны? — Да. — Я хожу по лезвию, Кайл. Я не думаю дальше завтрашнего дня. — Это не жизнь. — Это выживание. — И тебя это устраивает? Она медленно взяла стакан, покрутила его пальцами и поставила обратно. — Так проще. Чем дальше смотришь, тем больше теряешь. Я помолчал, подбирая слова. Это было сложнее любой тактики, любой битвы и любого отчёта перед Советом. — Тогда перестань, — сказал я наконец. Она подняла взгляд. — Что? — Перестань жить так, будто после завтра ничего не существует. Когда война закончится… — я сделал короткую паузу, потому что сам услышал, насколько это прозвучало серьёзно, — …поехали со мной. Её красные глаза чуть расширились. — Куда? — Куда угодно. Хоть на Корусант, хоть на периферию, хоть на какой-нибудь тихий мир, где никто не стреляет в спину. Не как генерал и не как охотница за головами. Просто… как мы. Она молчала. Я видел, что мои слова её задели — не больно, не резко, а глубоко, туда, где обычно у неё всё было закрыто. И именно от этого смущение на её лице стало почти незаметным, но от этого не менее настоящим. — Ты сейчас серьёзно? — спросила она тихо. Я пожал плечами, внезапно почувствовав, что краснею — что для джедая, в общем-то, тоже позор. — Я пытаюсь. Она слегка наклонила голову. — И что же именно ты предлагаешь, генерал Уолкер? — Я предлагаю тебе перестать быть наёмницей, которой платят за чужие войны, и начать жить для себя. Без постоянной охоты за следующей работой, без очередного заказчика, который решит, что может тебя использовать, без необходимости каждый день смотреть, как мир гниёт и требует от тебя ещё один труп в счёт оплаты. — Красиво сказано. — Я репетировал. — Плохо. — Спасибо, ты очень поддерживаешь. Саксия неожиданно улыбнулась. Не тем ледяным, насмешливым изгибом губ, который она дарила большинству. А по-настоящему. И мне стало опасно тепло. — Ты хочешь, чтобы я просто взяла и ушла с тобой? — спросила она. — После войны — да. — А если я не хочу сидеть на месте? — Тогда не будем сидеть. Будем летать, искать древние руины, ругаться на кривые гиперпространственные маршруты, воровать еду у местных торговцев, если придётся, и спорить, кто из нас хуже готовит. Она тихо хмыкнула. — Это уже почти звучит как план. — Это и есть план. Она смотрела на меня долго, очень долго. Потом вдруг прищурилась и спросила с совершенно непринуждённым видом: — Не собрался ли ты, Кайл Уолкер, случайно взять меня в жёны? Я настолько резко подавился воздухом, что бармен даже поднял голову. — Что? Нет! Я… — я замялся, чувствуя, как всё лицо предательски теплеет. — Я не это имел в виду. Саксия рассмеялась. Тихо, искренне и настолько неожиданно мягко, что у меня внутри что-то болезненно сжалось. — Ты сейчас очень милый, — сказала она, и в голосе впервые за весь вечер появилась настоящая ласка. — Это было невыгодно с твоей стороны сообщать мне подобное. — Привыкай. Я закатил глаза. — Ты просто невозможна. — И всё же ты продолжаешь со мной разговаривать. — У меня плохие привычки. — Да. Очень. Она поднялась из-за стола, поправив каму и обе кобуры на поясе. Вид у неё был такой, будто она уже готова исчезнуть в тёмных коридорах и оставить после себя только запах металла и пыли. И от этого мне стало неожиданно грустно. — Ты улетаешь? — спросил я. — У меня ещё есть дела. — Не на Дантуине? Она покачала головой. — Нет. Сначала нужно закончить старые счёты. Я посмотрел на неё внимательнее и понял, что она не лжёт. И именно от этого стало ещё хуже. — Ты полетишь со мной на базу? — спросил я уже тише. Саксия задержала взгляд на моём лице. — Не сейчас. Это было сказано спокойно. Но я всё равно почувствовал укол разочарования, от которого стало тесно в груди. Наверное, это было видно. Потому что она вдруг шагнула ко мне, остановилась совсем близко и обняла меня. Непривычно тепло. По-мандалорски крепко. Но в этом объятии не было ни случайности, ни формальности — только тихая, очень личная забота, которую она обычно прятала от всех. Я замер на секунду, а потом осторожно ответил ей тем же. — Не беспокойся, — тихо сказала она рядом с моим ухом. — Я не исчезну. — Ты уверена, что можешь это обещать? — Нет. Но я всё равно обещаю. Я вдохнул запах её брони, ткани, металла и чего-то едва уловимо знакомого — может, холодного воздуха снаружи, может, дыма, может, просто её самой. И понял, что давно уже не безразличен ей так, как она не безразлична мне. — Ты уже давно не чужая мне, Саксия, — сказал я, не отстраняясь сразу. Она чуть замерла, потом подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза. — Ты тоже не чужой человек для меня, Кайл. Этого было достаточно, чтобы остаток шума бара перестал иметь значение. Мы отступили друг от друга. Она надела перчатку, поправила шлем на сгибе локтя и чуть усмехнулась. — Дантуин, значит? — Дантуин, — кивнул я. — Не опаздывай, генерал. — Я никогда не опаздываю. Она смерила меня взглядом. — Ложь. Я усмехнулся. — Это была надежда. Она пошла к выходу, и я проводил её взглядом до самой двери. На мгновение в полумраке бара она выглядела не только опасной мандалоркой, не только охотницей за головами и бывшей Дозорной Смерти, но и кем-то куда более личным. Кем-то, ради кого мне хотелось сделать глупость и назвать это судьбой. У двери она обернулась. — Кайл. — Да? — Ты ведь вернёшься на базу и подготовишь своих клонов? — Да. — И не приведёшь туда половину армии? — Обещаю. — Хорошо. Она задержалась ещё на одно дыхание. — И, Кайл? — Что? Её красные глаза мягко потеплели. — Не переживай. Мы ещё увидимся. Потом она вышла в ночь Татуина и растворилась в песке и темноте, как будто всегда принадлежала только этому сумрачному краю Галактики, где каждый шаг мог стоить жизни. Я остался сидеть в баре ещё несколько секунд, глядя на пустое место напротив. Потом допил свой напиток — отвратительный, как и всё честное на этой планете, — поднялся и направился к выходу. Пора было возвращаться на базу. Пора было готовить клонов. Пора было лететь на Дантуин за кораблём, который не должен был существовать. И, возможно, за чем-то куда более опасным, чем очередная война. За будущим. А ещё — за ней.