Приëмный сын небожителя и демона

Идти оказалось труднее, чем Вэй Ин думал. Не потому что далеко. Потому что слишком спокойно. Это спокойствие липло к коже, как чужая одежда, в которой неудобно двигаться. Он шёл чуть позади, постоянно оглядываясь, будто ждал, что всё исчезнет, что это окажется чьей-то злой шуткой, и за углом его снова будут ждать голодные пасти и грязные руки. Но никто не гнался. Никто не кричал. Только тихие шаги Се Ляня впереди и почти неслышное присутствие того второго, красного, рядом. «Ты можешь идти рядом, если хочешь», — сказал Се Лянь, чуть обернувшись. Вэй Ин дёрнулся, как от удара. «Я… и так нормально», — пробормотал он, опуская взгляд. Красный усмехнулся где-то сбоку: «Гэгэ, он думает, что если подойдёт ближе, ты исчезнешь». «Сань Лан», — мягко одёрнул его Се Лянь. «Я не исчезну», — добавил он уже тише, обращаясь к Вэй Ину. «Я не про тебя», — буркнул тот, упрямо пялясь в землю. «Я про всё». Красный тихо хмыкнул: «Честно. Уже нравится». Они вышли за пределы узких улиц, и воздух будто стал чище. Или это просто показалось. Дом, к которому они подошли, не был роскошным. Но он был… правильным. Дерево не гнило. Стены стояли ровно. Дверь не выглядела так, будто её выбивали ногами. Вэй Ин остановился. «Заходи», — сказал Се Лянь, открывая дверь. Вэй Ин не двинулся. «Если это ловушка, вы бы уже сделали это раньше», — тихо заметил красный. «Ты слишком много думаешь для ребёнка». «А ты слишком много говоришь», — огрызнулся Вэй Ин, но голос уже не звучал так остро. «Вот это характер», — протянул тот с явным удовольствием. «Гэгэ, я его беру». «Ты уже сказал», — вздохнул Се Лянь, но в его голосе не было возражения. Внутри было тепло. Настоящее тепло, не от грязного костра, который дымит и жжёт глаза, а мягкое, ровное. Вэй Ин замер на пороге, будто боялся испачкать всё своим присутствием. «Можно…?» — вырвалось у него, прежде чем он успел себя остановить. Се Лянь чуть улыбнулся: «Можно». Это слово снова ударило. Можно. Как будто он имеет право. Вэй Ин осторожно переступил порог, ступая так тихо, словно пол мог наказать его за лишний звук. Красный прошёл мимо него, не заботясь ни о чём, и лениво опустился на скамью: «Если он сейчас сбежит, я обижусь». «Я не собирался сбегать», — быстро сказал Вэй Ин, прежде чем понял, что сказал это слишком быстро. «Конечно», — протянул тот, даже не глядя на него. Се Лянь тем временем уже возился у стола. «Ты голоден?» — спросил он. Вэй Ин замер. Вопрос был опасный. Голод — это слабость. Голод — это повод унизить. «Нет», — автоматически ответил он. Живот предательски сжался. Тихо, но слышно. Красный усмехнулся: «Он врёт». «Я не…» — начал Вэй Ин, но замолчал, потому что Се Лянь уже поставил перед ним миску. Простая еда. Но она пахла так, что у него закружилась голова. «Ешь», — мягко сказал Се Лянь. «Я сказал, я не…» — упрямо начал Вэй Ин, но руки уже тянулись. Он схватил палочки, потом бросил их и просто взял руками. Быстро. Жадно. Как будто еда могла исчезнуть. Он не замечал, как смотрят на него. Не замечал, что дышит слишком быстро. Он ел так, как едят те, кто не уверен, что будет следующий раз. «Медленнее», — тихо сказал Се Лянь. Вэй Ин вздрогнул, но не остановился. «Никто не отнимет», — добавил он. Руки замерли. Это снова было слишком. Слишком мягко. Слишком… неправдиво. «Все отнимают», — глухо сказал он, не поднимая глаз. Красный тихо щёлкнул языком: «Не все». Вэй Ин бросил на него быстрый взгляд. «Ты отнимешь», — сказал он прямо. Тот улыбнулся. Медленно. «Нет», — ответил он. «Я либо даю, либо убиваю». Се Лянь вздохнул: «Сань Лан». «Что? Я честен», — пожал плечами тот. Вэй Ин смотрел на него ещё секунду, потом снова на еду. И впервые… начал есть медленнее. Когда миска опустела, он не сразу понял, что закончил. Пальцы всё ещё сжимали край, будто он мог удержать тепло. «Ещё?» — предложил Се Лянь. Вэй Ин резко покачал головой: «Нет». Пауза. «Спасибо», — добавил он тише. Слова вышли тяжело, как будто давно не использовались. Се Лянь улыбнулся, и эта улыбка была слишком спокойной, чтобы быть притворной. «Пожалуйста». Красный лениво наблюдал за этим, подперев щёку рукой: «Гэгэ, ты его сломаешь своей добротой». «Если это так называется, то пусть», — ответил Се Лянь. Позже стало тихо. Слишком тихо. Вэй Ин сидел, не зная, куда деть руки. Куда смотреть. Что делать. Свобода оказалась странной штукой, когда ты к ней не привык. «Ты можешь отдохнуть», — сказал Се Лянь. «Где?» — настороженно спросил он. «Здесь», — тот кивнул в сторону комнаты. Кровать. Настоящая. Не доски, не земля, не чья-то чужая подстилка. Вэй Ин замер. «Я… могу?» «Можешь», — подтвердил Се Лянь. Красный добавил: «Если не будешь, я займу». «Я буду», — быстро сказал Вэй Ин. Он подошёл к кровати медленно, будто это была ловушка. Провёл рукой по ткани. Чисто. Мягко. Он сел. Потом лёг. И тут же сел обратно, будто его обожгло. «Что?» — спросил красный, не поднимая головы. «Ничего», — буркнул Вэй Ин. Он снова лёг. На этот раз осторожно. Тело не понимало, что делать с мягкостью. Оно ожидало боли, жёсткости, холода. Но ничего этого не было. Только тепло. И тишина. «Если захочешь уйти — скажи», — тихо сказал Се Лянь. «Я не уйду», — почти сразу ответил Вэй Ин. Пауза. «Пока». Красный тихо усмехнулся: «Смотри, гэгэ, он уже торгуется». «Это нормально», — мягко ответил тот. «Он просто боится». «Я не боюсь», — резко сказал Вэй Ин, не открывая глаз. «Конечно», — лениво согласился красный. Тишина растянулась. Тёплая. Непривычная. Опасная своей спокойностью. Вэй Ин не заметил, как глаза закрылись. А потом пришла ночь. Он снова бежал. Грязь под ногами, холод в груди, лай за спиной. Собаки ближе. Ближе. Он падает. Клыки уже рядом. Он кричит, но звук не выходит. Чьи-то руки хватают его, тянут, но не спасают — держат. Лица вокруг смеются. «Сирота», «мусор», «никуда не денешься». Он вырывается, кусается, но его снова бросают на землю. Собаки возвращаются. И в этот раз они не останавливаются. Он проснулся с криком. Резко сел, задыхаясь, хватая воздух, как утопающий. Комната была тёмной, но не страшной. Не сразу. Он не понял, где находится. Сердце билось так, что казалось — сейчас разорвёт грудную клетку. «Тише», — тихий голос. Рядом. Слишком близко. Вэй Ин дёрнулся, отпрянул, чуть не упал с кровати. «Не трогай меня!» — вырвалось у него. Рука замерла в воздухе. Знакомая рука. «Хорошо», — мягко сказал Се Лянь, отступая. «Я не трогаю». Вэй Ин тяжело дышал, глядя на него, будто пытался вспомнить, кто это. Где он. Почему не больно. «Кошмар», — тихо сказал Се Лянь. Не вопрос. Факт. Вэй Ин стиснул зубы: «Я не…» Голос сорвался. Он отвернулся. «Я не ребёнок». «Ты ребёнок», — спокойно ответил тот. «И тебе можно бояться». «Мне нельзя», — резко сказал Вэй Ин. «Если боишься — тебя съедят». Тишина. «Здесь — нет», — тихо сказал Се Лянь. Сбоку раздался ленивый голос: «Если кто-то попробует — я его съем раньше». Вэй Ин повернул голову. Красный сидел в тени, будто и не уходил никуда. «Ты… всё время был здесь?» — настороженно спросил он. «Конечно», — ответил тот. «Я не оставляю гэгэ одного с потенциальной катастрофой». «Я не катастрофа», — огрызнулся Вэй Ин. «Посмотрим», — спокойно сказал тот. Вэй Ин снова опустил взгляд. Руки дрожали. Он спрятал их, сжав в кулаки. «Можно…» — он замолчал. Слова застряли. «Можно что?» — мягко подтолкнул Се Лянь. «Ничего», — быстро сказал он. «Говори», — спокойно сказал тот. Пауза. Длинная. Тяжёлая. «Можно… оставить свет?» — почти неслышно выдохнул Вэй Ин, не поднимая глаз. Тишина. Секунда. Две. «Конечно», — ответил Се Лянь так, будто это было самым естественным в мире. Он поднялся, зажёг лампу. Мягкий свет разлился по комнате, разгоняя тени. Не полностью. Но достаточно. Вэй Ин медленно выдохнул. Красный тихо усмехнулся: «Гэгэ, ты его окончательно испортишь». «Если это значит, что он будет спать спокойно — пусть», — ответил тот. Вэй Ин осторожно лёг обратно. На этот раз не так резко. Он всё ещё был напряжён, но… не так. Свет помогал. Присутствие — тоже. Даже красный, со своей странной, опасной улыбкой, почему-то не пугал так, как должен был. «Ты не уйдёшь?» — спросил он вдруг, сам не понимая, к кому обращается. «Нет», — ответил Се Лянь. «Нет», — лениво подтвердил второй. Вэй Ин закрыл глаза. И впервые за долгое время… уснул. Без собак.