Daughter of winter

*Вырезки из СМИ* В центре Нью-Йорка произошёл инцидент: мальчик-мутант потерял контроль над своими способностями, и в результате трое человек получили ожоги, один из которых находится в коме. Огонь также повредил деревья, что привело к пожару. В ответ на эту трагедию конгресс США предложил законопроект, обязывающий всех мутантов регистрироваться в правительственных органах. Генри Маккой и Чарльз Ксавье выступили против этого законопроекта. Однако их позиция не нашла поддержки у сенатора Келли и генерала Теддеуса Роудса, которые поддержали законопроект. — Уважаемые члены Конгресса! Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос, который касается безопасности и будущего нашей страны. Речь идет о существах, которые называют себя "мутантами". Но давайте посмотрим правде в глаза – они представляют реальную угрозу для человечества. Демографический вопрос стоит особенно остро. Исследования показывают, что их присутствие в обществе может привести к катастрофическим последствиям для нашего населения. Мы не можем рисковать здоровьем наших граждан и будущим наших детей. Биологическая опасность этих существ не вызывает сомнений. Их способности могут быть использованы как оружие против нас. Мы уже видели примеры того, как их "суперсилы" приводят к разрушениям и человеческим жертвам. Конституционные праваобычных граждан находятся под угрозой. Почему мы должны мириться с тем, что среди нас живут существа, способные манипулировать разумом, изменять свою форму и обладать другими противоестественными способностями? Защита общества должна быть нашим главным приоритетом. Мы не можем позволить этим существам свободно разгуливать среди нас, угрожая безопасности наших городов и наших семей.Сегодня – это не проявление нетерпимости, а необходимость защитить наше общество. Мы должны принять решительные меры для контроля над мутантами и их деятельностью. Будущее наших детей зависит от того, какие решения мы примем сегодня. Давайте не будем рисковать безопасностью ради сомнительных принципов толерантности.Время действовать пришло. Мы должны защитить наших граждан от этой угрозы, пока не стало слишком поздно. Когда мы подошли к двери, я была погружена в свои мысли. Однако, когда мы остановились, а Баки не спешил открывать дверь, я с недоумением посмотрела на него. Он приложил палец к губам, чтобы я молчала, и я сразу же напряглась, стараясь уловить малейшие изменения в нашей квартире. И действительно, там кто-то был — я слышала стук сердца и дыхание неизвестного. Я пригнулась, доставая из сапога складной нож, пока Баки хмуро смотрел на дверь, видимо, обдумывая, что делать. Когда я встала рядом, он посмотрел на меня, взял за предплечье и отвел в сторону. — Стой здесь и только попробуй сдвинуться с места, — сказал он приказным шепотом, нахмурив брови. — Если случится что-то серьёзное, ты должна убежать и позвонить Сэму, поняла? Во мне зародилась паника, и я уже хотела возразить. — Поняла? — повторил он. Но я всё же кивнула. Он отошёл, становясь сбоку двери, видимо, чтобы в случае начала стрельбы не получить пулю в живот, и осторожно открыл дверь. Постояв секунду и не услышав ничего подозрительного, он тихо прокрался внутрь. Баки Я тихо зашёл в квартиру, достал из-под ящика с обувью свой пистолет и, пройдя на кухню, увидел человека, который смотрел в окно, скрываясь в ночной тьме. — Что ты забыл в моём доме, Фьюри? — спросил я. — Я пришёл с предложением, — ответил он. — Мне оно неинтересно. — Естественно, ведь я ещё не озвучил его. — Не думаю, что оно мне будет интересно. — Мир находится на грани краха после возвращения половины населения. ЩИТ развалился, Мстителей больше нет. Я настоял на том, чтобы ЩИТ стал независимой организацией, новым ЩИТом, который будет хранить мир. Для этого мне нужны люди, которым я могу доверять. Сокол согласился. — Я же сказал, что мне это неинтересно, — процедил я сквозь зубы. — Подумай, Барнс, у тебя растёт ребёнок, его нужно одевать и кормить. Твои сбережения не будут длиться вечно. Работа в ЩИТе даст твоей дочери презумпцию невиновности. И если когда-нибудь вскроется, что она убийца со стажем, ЩИТ защитит её. Без меня ей не дадут помилование, как тебе. Она не герой войны и не мститель, её закроют в Рафт и забудут, а когда вспомнят, убьют. Ярость переполняла меня, и я шагнул к Фьюри. Я понимал, что она может услышать наш разговор, но в его словах была правда. Я не уверен, что смогу найти хорошую работу, а то, что мне предлагают, — это единственное, что я умею. И так я смогу защитить её от этой угрозы. — Не смей даже говорить о ней. — Ну так что? — Я согласен. Он хлопнул в ладоши: — Прекрасно! Тогда приходи завтра к базе мстителей. Он направился к двери, и я последовал за ним. Когда мы открыли дверь, я увидел Рейван, стоящую на том же месте. Меня наполнило чувство радости от того, что она послушалась и не стала подвергать себя потенциальной опасности. Она смотрела что-то на телефоне, но сразу оторвалась от экрана, её грустные глаза забегали между мной и Фьюри в ожидании. — Мисс Барнс, я Ник Фьюри, рад с вами наконец-то познакомиться, — он протянул руку, но Рейван пренебрежительно посмотрела на неё, но это неудивительно, она говорила, что не любит трогать людей. — Не могу ответить тем же, ведь не знаю ваших намерений, Ник Фьюри, или лучше сказать Директор Фьюри, — она подняла бровь. Я улыбнулся. Не знаю, подслушала ли она наш разговор или знала о нём заранее, но точно могу сказать, что это моя дочь. Он убрал руку и хмыкнул: — Вижу, ты похожа на своего отца, у нас такие люди ценятся в ЩИТе. Я резко повернул голову в сторону Фьюри: — Не смей её вербовать. — Я подумаю, — ответила Рейван, проходя мимо и заходя в квартиру. Фьюри кивнул мне: — Было приятно встретиться, — и ушёл. Из соседней квартиры вышел Йори и посмотрел на меня усталым взглядом. — Не забудь, послезавтра среда, — сказал он, снова входя в квартиру и закрывая за собой дверь. Я облегчённо вздохнул. Я последовал за Рейван и, заглянув в ее комнату, увидел, что она сидит на кровати. Я постучал и спросил: — Можно войти? Она повернула голову и кивнула. Для меня было важно получить ее разрешение, чтобы не нарушать ее личное пространство. В прошлом, когда я был в ГИДРе, у меня не было своего угла, и я не хотел отнимать его у Рейван. Я сел на кровать рядом с ней и обнял ее. — Я полагаю, ты слышала разговор с Фьюри? — начал я. Она кивнула. — Ты не против? — С чего бы мне быть против? — Это может внести изменения в нашу и без того нестабильную повседневность. Она положила голову мне на плечо и, глядя вдаль, произнесла: — Не мне тебе говорить, что всё очень опасно. Я не боюсь перемен, они происходят в моей жизни почти каждый день. Но я боюсь потерять тебя. А что, если с тобой что-то случится? Я этого не переживу. Не поднимая головы, она посмотрела на меня, и я погладил ее по голове. — Меня не так-то просто убить, — сказал я. — Обещай мне. — Обещаю. Она усмехнулась. — Ты не можешь такое обещать. — Но ты же сама попросила. — Я думала, ты не согласишься. — Я уверен, что со мной всё будет хорошо. — Тогда для тебя это лучшая работа, и я бы хотела... — она посмотрела на свои пальцы, переминая их в поисках слов. — Что такое? — Если мне всё равно придётся ходить к психологу, я бы хотела, чтобы это был Сэм, — выпалила она. — Почему? — Я ему больше доверяю. Я развернулся к ней, обнял, и она обняла меня в ответ. — Хорошо, — сказала она, прижимая лоб к моей груди, и по ее лицу скатилась слеза. — Ну что ты? У нас мало спокойных вечеров, мы постоянно ругаемся. И когда я говорил ей, что сам бы убил их, это была правда. Я убью любого, кто причинил боль моей дочери, и это будет не Зимний солдат, а Баки Барнс. — Я тебе не всё рассказала. Ты извинился перед Накадзима, но ты не трогал Арджи. Ты выстрелил в него, но в ногу, а я... — она сделала паузу. — Я его пытала, пытаясь добыть информацию, код активации миссии «Рассвет». А когда поняла, что он бесполезен, я... Вставила нож в его глаз. Во мне всё замерло, я лихорадочно вспоминал тот день, но никогда не задумывался о том, что воспоминания обрывались на выстреле. — Один человек мне когда-то сказал, что виноват не пистолет, а тот, кто стреляет, — произнёс я. — Я это делала осознанно, — ответила Рейван подавленным голосом. — Да, но ты не могла этого не сделать, это был не твой выбор. Она подняла на меня глаза с надеждой. — Хочешь что-нибудь посмотреть? И Реван кивнула. На следующий день мы планировали посетить Башню, где, как я знал, будет Брюс. Я хотел попросить его провести тестирование по школьной программе. Я уже ждал у двери, пока Рейван выйдет, держа в руках наушники и телефон. Утро началось с небольшого беспорядка, к тому же она отказалась завтракать, хотя я считаю, что завтрак — один из самых важных приёмов пищи. Выйдя из дома, я разблокировал машину и открыл Рейван дверь. Она запрыгнула внутрь, и я сел за руль. Поездка прошла легко, и когда мы подъехали к зданию, я краем глаза заметил, как Рейван с интересом рассматривала окрестности. Навстречу нам вышел Брюс, который казался несколько взволнованным. — Привет,— кивнул он Рейван, пожав мне руку.— Я думаю, тебе это будет важно увидеть. Я нахмурился, пытаясь понять, в чём дело, но Брюс уже направился к дверям. Я переглянулся с дочерью, и мы последовали за ним. В зале, где находилась машина времени, я почувствовал ещё большее замешательство. Заходя туда, я на мгновение замер, что случалось со мной редко. Там, облокотившись об стену, стоял Стив, живой и молодой. Он сразу заметил нас и улыбнулся. — Стив? Но как? — воскликнул я. — Это должно было произойти рано или поздно,— объяснил Брюс.— Стив создал новую реальность, где было два его отражения, что могло создать парадокс. Поэтому люди из Комар-Таджа попросили его вернуться. Я подошёл к нему, обнял и похлопал по спине, а затем со всей силы ударил его в торс, заставив согнуться пополам. — Заслужил,— прошипел он, выпрямляясь. — Я скучал,— честно признался я. — Я тоже, как тут без меня? — ответил он. — Я должен тебя кое с кем познакомить,— сказал я, обернувшись к Рейван, которая со скучающим видом рассматривала всё вокруг. — Рей,— позвал я, и она обернулась ко мне. Подойдя ближе, я снова обратился к Стиву.— Это Рейван, моя дочь. Она помахала рукой, и брови Стива взлетели вверх. — Я Стив,— произнёс он удивлённо, посмотрев на меня.— Брюс сказал, что меня не было год, а не десять лет. — Мне четырнадцать, а вообще 25, я была рождена в Гидре,— возмущённо воскликнула Рейван. Мне казалось, что всё это сон. После исчезновения Стива я не мог найти себе места. На лице Стива отразилось замешательство, но он улыбнулся и протянул ей руку. — Рад с тобой познакомиться, — сказал он, но она, посмотрев на его руку, произнесла: — Я не люблю тактильный контакт, не сочти это за личное. Стив убрал руку, и в этот момент мы услышали голос Фьюри: — А мне ты такого не говорила. Ну что ж, раз все в сборе, то давайте приступим к делу. Я кивнул и обратился к Брюсу: — Если ты не занят, я хотел бы попросить тебя провести тестирование. Брюс кивнул: — Конечно, ну что, пошли? — и Рейвен, оглядываясь на меня, последовала за Брюсом. Стив улыбнулся: — Я рад за тебя, я ожидал чего угодно, но только не этого. Я улыбнулся в ответ: — Она хорошая, но ей пришлось многое пережить. Мы направились за Фьюри. — Она сказала, что была рождена в Гидре, — произнёс Стив. Я тяжело вздохнул: — Да, и работала на них. Она говорит и отчёты подтверждают, что работала в паре с Зимним солдатом, но я её не помню. Возможно, это из-за того, что она была вписана в мой код, а когда его удалили, то удалили и её, как тригер. Стив нахмурился: — Как именно она работала? Мне не хотелось это произносить вслух: — Её натаскивали на то, чтобы добывать информацию, пытать, взламывать, подслушивать — то, что не входило в обязанности Зимнего солдата, Стив. Она делала это с семи лет, у неё отняли детство без права выбора, а я ничего не сделал. Стив положил руку мне на плечо: — Выбор отняли не только у неё, но и у тебя. Я уверен, что ты делаешь всё возможное. Теперь я здесь и помогу тебе чем смогу. — Я рад, что ты здесь. Мы вошли в зал переговоров, где сидел Сэм, а на столе лежал щит. — О, вижу, вы уже встретились, — произнёс Сэм, вставая, взял щит и передал его Стиву. — По размеру не подошёл, — улыбнулся Сэм, и Стив обнял его. — Спасибо тебе. — Вот ваши контракты, — произнес Фьюри, протягивая нам листы бумаги. — Ваша работа на ЩИТ будет засекречена. Не позволяйте людям узнать о том, что он возродился. Рейван также должна подписать контракт о неразглашении. Я с удивлением взглянул на Фьюри: — Она не из тех, кто будет распространяться об этом. — И все же, таковы правила. Я поднял бровь: — Правила, которые придумал ты? — Именно так. — Если она не захочет подписывать, то она не будет этого делать. Фьюри посмотрел на меня своим единственным глазом и сказал: — Посмотрим. Предварительно изучив контракт и не найдя в нем ничего необычного, я без колебаний подписал его. Через два часа мы завершили все формальности, и нам сообщили координаты новой базы. Я вместе со Стивом отправился за Рейван, чтобы, возможно, отправиться на прогулку и выпить. Когда мы вошли в лабораторию Брюса, мой взгляд сразу упал на Рейван, которая сидела, откинувшись на сиденье, и выглядела очень нервной. Брюс, нахмурившись, смотрел на планшет. — В чем дело? — сходу спросил я, и халк поднял на меня взгляд. — Тесты все сданы, результаты уже есть, и я могу сказать, что они весьма неплохие, даже очень хорошие, — он указал на стол за своей спиной. Я с тревогой подошел к Рейван, которая, казалось, была не в порядке. — Что с тобой? — У нее, по всей видимости, синдром отмены. — Ломка? Она выглядела очень больной и перевела на меня взгляд. Рядом встал Стив: — Она что-то принимала? Я кивнул: — Ксанекс, это успокоительные. — Я в порядке, — сказала Рейван, слезая со стула, и, казалось, была на грани обморока. — Ты не в порядке — я повернулся к Брюсу —Что же делать? — Я не специалист в этой области, но я бы посоветовал продолжить приём препарата. Это не наркотик, и постепенно снижать дозу можно. Если резко перестать принимать его, это может вызвать проблемы у любого человека. Брюс подошёл ближе к Рейван и спросил: — Как давно ты принимаешь? Ты советовалась с врачом, почему ты решила, что тебе нужен ксанекс? Глаза Рейван бегали, и я подошёл к ней, чтобы помочь. Обняв её за плечи, я почувствовал, как она запускает руку в волосы, слегка потянув их. Меня охватила тревога и чувство вины за то, что я неправильно оценил ситуацию. Я знал, что она зависит от этих таблеток, но не подозревал, насколько глубока её зависимость. Всё это время я пытался убедить себя, что всё в порядке. — Примерно полгода, плюс-минус месяц, — ответила она. Брюс кивнул и сказал: — Вам стоит обратиться к специалисту, он поможет. Это не так страшно, как кажется. Я кивнул и посмотрел на Рей: — Ты сможешь идти? — Да. Мой взгляд упал на Стива, который обеспокоенно смотрел на нас. — Я пока останусь здесь, — сказал он. Я снова кивнул: — Спасибо, Брюс. — Пожалуйста, результаты я вышлю на почту. *** Рейван тихо посапывала сзади, пока мы ехали в наркологическую больницу. Я решил не медлить и сразу поехать туда. После осмотра я не отходил от Рейван ни на шаг, стараясь поддержать её. Врач вышел и обратился ко мне. — К сожалению, я вынужден сообщить вам, что у вашего дочери диагностирован синдром отмены Ксанекса Это очень серьезное состояние, требующее немедленного медицинского вмешательства. На основании осмотра и анализа симптомов, у вашего ребенка наблюдаются следующие проявления: Сильная тревожность и двигательное беспокойство. Непроизвольные мышечные спазмы. Повышенная потливость. Расширенные зрачки. Головокружение и звон в ушах. Нарушения сна и аппетита. Повышенная чувствительность к звукам и свету В настоящее время состояние вашего ребенка требует стационарного лечения. Мы разработали комплексный план терапии, который включает: Детоксикацию организма для очищения от остатков препарата. Симптоматическое лечение для облегчения состояния. Психотерапевтическую поддержку с учетом возраста пациента. Важно понимать, что синдром отмены может длиться 2-3 недели, а некоторые симптомы, такие как бессонница и эмоциональная неустойчивость, могут сохраняться несколько месяцев. В особо тяжелых случаях возможны панические атаки и галлюцинации. Я настоятельно рекомендую начать лечение незамедлительно. Мы обеспечим вашему ребенку полный медицинский контроль и конфиденциальность. Лечение будет проходить под наблюдением специалистов, имеющих опыт работы с подростками. Рейван, сидевшая рядом, напряглась, и мне даже не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что она не хочет оставаться здесь. — Стационарное лечение? Разве нельзя провести его дома? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие. Чувство вины сжимало грудь. Врач посмотрел на карту, а затем на меня. —Понимаю ваше беспокойство, но в данном случае стационарное лечение действительно необходимо. Круглосуточный мониторинг. При синдроме отмены требуется постоянный контроль состояния пациента. В домашних условиях это невозможно обеспечить. В стационаре мы можем предотвратить возможные осложнения и быстро оказать необходимую помощь.В больнице ваш ребенок получит: Правильную дозировку лекарств, своевременную корректировку терапии, поддержку в случае обострения симптомов, помощь при возникновении панических атак. Дома сложнее контролировать доступ к препаратам, стрессовые ситуации,неправильные советы от окружающих.В стационаре работают: опытные врачи, психологи, медсестры, специалисты по реабилитации. Мы создали специальное отделение для подростков с современным оборудованием, уютной обстановкой, развлекательными программами, специальным питанием.Контроль за приемом лекарств это критически важно при синдроме отмены. В домашних условиях сложно гарантировать точное соблюдение режима.Стационарное лечение — это не наказание, а необходимая мера для быстрого и безопасного выздоровления. После стабилизации состояния мы перейдем к амбулаторному лечению, и большую часть времени ваш ребенок будет проводить дома. — Дайте нам минуту. — Конечно, — кивнул врач и вышел из комнаты. Я повернулся к Рей, в её глазах читался испуг, который она старалась скрыть, но я уже достаточно хорошо её знал, чтобы понять, когда ей плохо или она напугана. — Это всего на две недели, я буду приезжать каждый день в часы посещения. — Нет, нет, не оставляй меня здесь одну, пожалуйста, — быстро затараторила девочка, и у меня заныло сердце. Она оказалась здесь по моей вине, и я положил руку ей на волосы, обнимая. — Я не могу иначе, котёнок, я буду рядом, а когда ты выйдешь, мы сможем снова сходить за мороженым. Она обняла меня в ответ. — Пожалуйста, Баки, прости, не оставляй меня, я тебя очень прошу. Я всё сделаю, я буду ходить на все сеансы психотерапии, я стану лучше, не бросай меня, — говорила она быстро, и постепенно её слова начали переходить в плач. Моё сердце не выдержит, клянусь. — Эй, эй, тише, не надо плакать, я тебя не бросаю, не смей так говорить. Я буду приезжать каждый день, это вынужденная мера. Если что, я приеду по первому твоему звонку, и я поговорю, чтобы твоим психологом был Сэм. — Ты обещаешь? — Обещаю.