An Quando Credis

«Достаточно было измениться нашим мыслям — и мир вокруг нас тоже изменится»

Ричард Бах

Утро в маленькой гостинице выдалось достаточно светлым относительно предыдущих. Солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь остатки ночных туч, щедро заливали комнату золотистым светом, заставляя плясать пылинки в воздухе и высвечивая каждую трещинку в штукатурке. Где-то вдалеке слышались приглушённые звуки просыпающегося города. Проскакивали тихие голоса за картонными стенами, иногда стук деревянных дверей, лай собак или звон колокольчика на центральном входе, в который каждое утро звонил разносчик тофу. Мори Огай распахнул глаза то ли от звуков из соседних комнатушек, то ли от тонкой полоски света, падающей на его лицо. Некоторое время он пролежал, пялясь в потолок, задумываясь о чём-то своём. Он почувствовал резкую боль в спине и шее после достаточно долгого сна на невыносимо твёрдом и тонком футоне. В голове прокручивались события прошлой ночи, из-за которой ему и пришлось проспать чуть ли не до 10 утра, хотя обычно он просыпался в 5, а то и в 4 утра. Его напрягал тот факт, что Фукудзава так и не поделился случившимся, отмахнувшись рядовыми фразами. К слову, ему всегда были неприятны такие «недоговорки». Чуть приподнявшись на локтях, Огай обвел глазами комнату в поисках своего друга, как минимум надеясь, что он не ушёл куда-нибудь, к примеру на работу, заложником которой он являлся. С таким состоянием правой руки он не отправил бы Юкичи куда угодно, что могло бы перенапрячь её. Найдя его сидящим у окна и смотрящим вдаль, он стал рассматривать его профиль, и как ни странно, для человека с отлично развитыми чувствами, Юкичи перевёл взгляд на друга моментально. — Проснулся наконец, — тихо раздался по комнате голос Фукудзавы. — Ты обычно вставал на часов 5 раньше. Наверное, вчерашние ночные конфузы сбили твой режим. Извини, — он слегка сжал свою руку в области плеча, которое явно болело. — Фуку, хватит извиняться из-за подобных мелочей, — ответил ему Мори. — Ты же, надеюсь, понимаешь, что из-за этого мой режим не собьётся полностью, и тем более я не буду винить тебя в этом... — мягким и даже в какой-то мере тёплым тоном поинтересовался Огай, но, заметив жест своего друга, запнулся: — Сильно болит? Мори медленно поднялся со своей «кровати» и подошёл к Юкичи, тихонько взяв в свои руки его, пытаясь не доставить дискомфорта, и медленно задрал рукав его рубашки. Бинты не сильно, но покрылись кровавыми следами. — Чёрт, — тихо вылетело у врача. Он медленно начал разматывать грязные от крови бинты, скидывая их на пол. Стяжки, их было ровно 37, он точно запомнил их количество, наложенные вчера были слегка растёрты. — Расчесал, — сделал он вывод. — Прости, — кинул Фукудзава, виновато отводя взгляд в сторону. — Очень чесалось... — Во-первых, не извиняйся, — начал он. — Во-вторых, ты не спал? — это скорее звучало не как вопрос, а как утверждение. — Не спал, рука болела, — подтвердил слова Мори Юкичи и хотел было что-то сказать будто бы в своё оправдание, но его прервали. — Я наложу новые швы и перебинтую, а после ты пойдёшь спать, — будто прописывая собственные планы, проговорил Огай. — И никакой работы в ближайшее время, — он поднял на детектива свой взгляд. — Абсолютно никакой. Фукудзава лишь кивнул, понимая, что спорить с ним несёт такой же смысл, как биться головой о стену. Другой же, в свою очередь, выпустил его руку из своей и направился к противоположному краю футона, рядом с изголовьем которого лежала подушка без наволочки, которая явно не была особо мягкой, а также сумка через плечо тёмно-зелёного цвета, даже можно было назвать болотным. Из сумки пахло смесью лекарств и спирта; если объединить для понимания, то запах напоминал общедоступную больницу. Поискав в ней что-то несколько минут, он достал упаковку белых бинтов, склянку с перекисью водорода и набор для того, чтобы сначала снять испорченные швы и наложить новые. Мори вновь подошёл к Фукудзаве и снова аккуратно взял его за руку, поправляя край, который ранее задернул. На верхней части плеча он наложил жгут, который явно пережил огонь, воду и медные трубы. И вот наконец приступил к самому ранению. — Если будет сильно больно — скажи, я вколю обезболивающее, — будто себе под нос сказал Огай, но по-настоящему он немного беспокоился о состоянии друга. — Не переживай, я стерплю, — прикусывая губу, бросил тот. Глубоко вздохнув, он не стал ничего отвечать, а просто смирился с несбиваемым характером Юкичи. Расставив остальные банки, склянки и подобное на подоконнике, чтобы было удобнее работать, и завязал выпадающие на лицо волосы в пучок на затылке. Взяв спиртовой раствор и надев медицинские перчатки, он начал медленно обрабатывать рану, параллельно избавляясь от лишней кожи, инородных частиц и сгустков крови. Пытаясь делать всё максимально аккуратно и осторожно, дабы не доставить сильного дискомфорта. После банальной дезинфекции раны он приступил к осмотру, проверив, нет ли гноя, сильного отёка или других признаков инфекции. Убедившись, что за это время, слава богу, тот не подхватил какой-то несуразной заразы, обработал иглу и с помощью хирургических швов быстро начал зашивать рану, пытаясь не оставить сильно видного шрама на плече. В это время кулаки Юкичи сжались, впившись ногтями в собственные ладони, пытаясь держать непоколебимый вид. Его выдавали лишь этот жест и неосознанное прикусывание губы. Мори кинул на него быстрый взгляд: не заметить подобные маячки в его поведении он не мог, но не подавал виду, поэтому, дабы уменьшить его страдания, ускорился. Наложив последний шов, он отрезал нитку ножом и завязал узелок. — Готово! В этот раз стежков вышло 39, на два больше, — с радостью говорит тот, тянувшись взять бинт, чтобы перевязать руку. — Спасибо, Ри, — вспомнив старое прозвище, сказал Фукудзава, от чего на лице Огая появилась нервная улыбка. — Ри!? Фуку, додумался же что вспомнить... — снимая жгут с плеча и кидая его на пол, комментирует тот. После чего начинает аккуратно перематывать руку чистым бинтом. — Ну а что? Тебе же так нравилось, когда тебя так называли, — начал детектив. — Перетягиваешь, — добавил он. — Нравилось, не нравилось, сейчас-то это причём... — тот слегка сбавил натяжение бинта. — Это было больше 10, а нет, уже 20 лет назад, — закончив работу, он с облегчением выдохнул. — Спасибо, — искренне, мельком улыбнувшись, ответил Фукудзава. — Было бы за что, — фыркнул тот в ответ, собирая вещи. — Обращайся. Отнёс все свои принадлежности обратно в сумку, после чего направился к мини-холодильнику, находящемуся на чём-то вроде подобия кухни, и заглянул внутрь. Обычно продуктами занимался Фуку, как и готовкой в целом, он лишь изредка помогал с приготовлением чего-то простейшего, но сейчас он даже близко не подпустит его к плите, а тем более не отпустит его на рынок за продуктами. — Чёрт... — под нос выругался тот, направляясь к выходу из комнаты. Тот, кого он искал, долго не заставил себя разыскивать. Это была Тётушка Мор, но именно «тётушка» — так он её называл, хотя ни о каких родственных связях и речи не шло. Возможно, у неё и было имя, но он его ни разу не произносил, называл лишь «тётка», «тётушка», «старая карга» и ещё много прелестных эпитетов. Она была владелицей данной гостиницы на протяжении нескольких десятилетий. Мори и Юкичи приходили сюда ещё в школьное время, иногда прогуливая уроки. — Тётушка, у тебя не найдётся чего-то съестного? — сразу с порога начал тот. Сколько бы этот человек ни рос, но в свои 40 лет так и не поменялся, оставаясь тем же трудным школьником перед своей тёткой. — Никакого уважения, ни ко мне, ни к проживающим, Ринтаро, — язвительно заявила Тётушка, выходя из-за стойки администрации, на которой стояла девушка, хотевшая заселиться в гостиницу. Она отдала ему ключ от своей комнатушки. — В холодильнике жёлтый контейнер. — Храни тебя Господь, старая карга! — он побежал в её комнату. — Не обращайте внимания, госпожа Акико, — начала оправдываться Тётушка. — Хоть уже взрослый человек, а до сих пор ведёт себя как ребёнок... — на секунду запнулась, заметив на её жилетке логотип университета, в котором учился Огай. — Неужто в том же университете, что когда-то окончил Ринтаро? Вроде бы Центральным зовётся? — Я не знаю, но я учусь в Центральном университете Йокогамы на врача, — сказала девушка, протягивая студенческий, где было явно видно, что она лишь будущая первокурсница. — Ой, милочка, он будет твоим преподавателем, — констатировала факт она. — Возможно, с виду не понять, но врач из него превосходный, столько людей спас и ушёл работать в университет... Хотя не советую тебе переходить ему дорогу, уж больно он сомнительный, даже жуткий человек. Даже я не всю часть его жизни знаю, что уж там говорить, даже его лучший друг многое о нём не знает... Даже не знаю, найдётся ли такой человек, знающий о нём хотя бы половину. — Она закурила старую сигару, размышляя об этом. — Буду знать, благодарю, — ответила Йосано. — Так какая у меня комната? — Осталась одна одноместная — 202, заселяйся, — она выдохнула едкий дым. — Но сосед у тебя будет не самый лучший, уж извини. — Ничего страшного, сойдёт, — она забрала ключи и направилась на второй этаж для заселения. Проходя по коридорам, лестницам — всё было вроде чистым, но всё равно выглядело жалко и убого, будто этому месту срочно нужен капитальный ремонт. Хотя чего уж тут жаловаться, если стоимость жилья сравнима с двумя походами в дешёвую забегаловку на окраине Японии, и это за месяц. — Либо владелица обманывает где-то... — начала произносить свои мысли вслух студентка, как её прервали. — Милейшая, даже если карга и выглядит так, будто лжёт или ещё как-то, то уверяю — она последняя из жителей этой гостиницы, в чьих словах ты должна сомневаться, — проговорил Огай, опершись на стенку рядом с лестницей, по которой шагала девушка на второй этаж, слегка улыбаясь. Акико слегка опешила, не подумав, что её думы кто-то вот так прервёт. Уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но врач продолжил: — Будем знакомы, Мори Огай, — протянул он руку в знак приветствия. — А вот с твоим соседом тебе не повезло... — заметив в руках ключ с выгравированной надписью «202», — каким в детстве был — избалованным пьяницей-сынишкой, таким и остался. Этот Поль Верлен живёт здесь на правах главного, так как помогает карге с деньгами, а она женщина алчная до мозга костей, поэтому разрешает ему творить всякую ересь. Вот была бы здесь Озаки... — он забыл уже, похоже, что разговаривает с кем-то, а не просто перечисляет скопившиеся обиды, рассказы и старые истории. В это время у Акико в голове картина вроде склеивалась: Мори, владелица, этот странный Поль Верлен — явно либо родственники, либо просто давние друзья. Но что явно не клеилось — по какой причине этот Верлен может спонсировать эту гостиницу, при этом будучи таким заурядным пьяницей, что каждый, кто не встретит, осуждает его. Также не клеился рассказ владелицы о том, что Мори Огай весь из себя дьявол, а на самом деле его раздражает утренний шум от навязчивого Верлена или забота о приготовлении еды без помощи других. Сейчас, глядя на него, ей казалось, что он максимально прост для каких-либо глубоких дел, тем более его нельзя было назвать ни сомнительным, ни жутким. — Вы учитесь в Центральном университете? — он так же, как и тётушка, заметил нашивку на груди пиджака и не мог не спросить. — Какое направление? — Ах да, учусь, на медицинском, — выбравшись из своих мыслей, наконец ответила студентка. От ответа Огай улыбнулся. — Я буду твоим основным преподавателем. Как неожиданно... встретить в гостинице карги будущую первокурсницу, — потирая подбородок, сказал тот. — Ладно, в скором времени увидимся, бывай, — вспомнив про Юкичи, сказал он, направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж. Она не успела ничего ответить, как тот исчез из виду, спустившись на этаж вниз. Выдохнув, она направилась в свою комнату, вставила ключ и, прокрутив его ровно три раза, дёрнула за ручку. Дверь распахнулась. Комната была достаточно просторной, мебели немного, но для базового прожиточного минимума с лихвой хватало: на вид мягкий футон, кухня, стол, стул, санузел и два шкафа — вроде бы базовый набор. Но Акико привлекло другое — окно, панорамное окно, открывающее прекрасный вид на высокое дерево сакуры. Она поняла, как в период цветения будет красиво наблюдать виды в окно. Чуть ещё помечтав, она начала раскладывать свои вещи. Она была достаточно опрятным и аккуратным человеком, стремящимся сделать всё как по заказу, поэтому всё было разложено, и она плюхнулась на футон и сразу заснула от усталости за весь день. Мори же, спустившись на первый этаж, кинул Тётушкины ключи на стойку, помахав рукой, как обычно язвительно улыбаясь, явно нарываясь на подзатыльник или того хлеще. После чего направился в комнату к Юкичи, молясь на то, чтобы тот не начал работать больной рукой. Ему было, во-первых, не особо хотелось, чтобы тот испытывал болезненные ощущения от этого, а во-вторых, рана вероятно снова откроется, и тогда точно боли не избежать. В общем, одни минусы. Открывая дверь, как обычно хотел сказать что-то между язвительным и заботливым, но в итоге застыл в дверях от того, что увидел. Он опешил настолько, что контейнер с едой от Тётки упал и рассыпал содержимое, состоящее из двух онигири и парочки кусочков хрустящей курочки с рисом. — Это не то, о чём ты мог подумать, — он подбежал к Фукудзаве, буквально вырывая из его рук какую-то странную пачку бумаг с красующейся на них надписью «N.N.K.» — известная японская военно-авиационная компания, которая имела огромное количество грязных и не особо допустимых делишек в прошлом, но в итоге государство их замяло и буквально указало всем, что эта компания под защитой японского правительства, и выступать против них было буквально безумно. Фукудзава ничего не отвечал, и это молчание было тяжелее, чем огромная тирада с его стороны. Но в его мыслях проносилось нечто иное, вовсе не касающееся этой компании, а больше лжи. Он наконец понял, что, сколько он ни общался с ним, не знал о нём буквально ничего, и сейчас это лишь подтвердилось. Он скрывал то, что копает информацию на самую распространённую компанию в Японии, которая поддерживает армейские полки. Он не знал теперь даже, что из всех слов Мори было правдой, а что ложью, что он ещё не договорил? Что вообще варится у него в голове, ведь они буквально 24 часа в сутках находились с ним... или нет. Это заставило его задуматься... Ведь и правда, ему регулярно звонят разные люди, которых он списывает на клиентов или учеников, и это — правда или нет? Сейчас каникулы в университете, а в больницу он давно не захаживал, максимум за бинтами и подобными штучками. Фукудзава — детектив. Может, он решил воспользоваться мной для разрешения своих планов с этой компанией? — Чёрт... — выругался Юкичи. Больше из его уст не могло выйти ни слова. Он не представлял, какую угрозу или ещё что-то представляет из себя человек, стоящий рядом с ним, но всё же он собрался и спросил: — Кто ты вообще? Мори бросало то в жар, то в холод. Он понял, что раскрылось то, чего он не хотел раскрывать бы никогда... Как Фукудзава вообще их откопал?! Он не мог сказать ничего, в горле засел ком. Вышло только несуразное: — Прости... У Огая уже дрожь по телу пробирала, он пытался сохранить холодный рассудок, но этого не выходило... Где он ошибся?! — Где... ты это взял, Фуку? — еле-еле подняв взгляд на него, сказал тот. — Я искал свой телефон, заглянул под футон. А там лежала стопка документов... — Фукудзава замолчал. Честное слово, это был первый раз, когда ему абсолютно не хотелось разговаривать с этим человеком. В дверях появился ещё один человек, случайно завидevший происходящее со стороны. — Опять твой друг узнаёт о твоей тёмной стороне, Огай? — произнёс Поль Верлен, усмехаясь. Огая будто током ошпарило. Последнего человека, которого ему хотелось сейчас видеть, это был он. Он медленно повернулся к двери, взирая на эту самодовольную морду в плаще и шляпе. К слову, в этой атмосфере от него не так сильно несло алкоголем, или, может, он не пил так много, как обычно. — А вы кто? — спросил Фукудзава, подходя к незнакомому для него человеку ближе, полностью игнорируя присутствие Мори в комнате. — Поль Верлен — старый друг твоего Ринтаро, — улыбнувшись, сказал тот, протягивая руку для рукопожатия, но Юкичи, игнорируя нормы своего обыкновения, не отвечает. — Фуку, послушай... — тихо начал Огай, услышав тишину, повисшую в комнате. — Не слушай его, он — грязный обманщик, — отозвался Верлен. — Ты был слишком наивен и верил каждому его слову, поэтому ему было так легко оставлять тебя в неведении всех его делишек. Мори смотрел на того с такими озлобленными глазами, от которых у Фуку пошли мурашки по телу. Никогда он не видел его в подобном состоянии, и это его поражало ещё больше. Ещё секунда — нет, не так: если бы его сейчас не было на территории этой комнаты, то Огай бы уже убил этого Верлена. Вот таким прожигающим взглядом смотрел в сторону того Ри. Фукудзава обернулся на стоящего позади Мори. В его взгляде читался такой спектр эмоций: разочарование, гнев, смирение, ужас. Чувство, будто его сердце навсегда разбилось, в него будто выстрелили из пневмата и оставили валяться, а труп не предали земле. В последний раз он задержал взгляд на глазах Мори, потом на документах... После чего ушёл из комнаты, толкнув Верлена плечом, будто его и не существовало в этой гостинице. — Я ушёл, — последнее, что он кинул хозяйке. Мори кинул папку с документами на пол и сам чуть не упал, но придержался за рядом стоящую тумбу, не понимая вообще ничего. Ведь его план был идеален. Где он ошибся? — Ринтаро? Что с тобой? С каких пор ты настолько цепляешься за людей? — тот подошёл ближе и похлопал его по плечу. Когда он подошёл, запах сигарет и алкоголя ударил в нос хуже любого яда. — Отвали, — прошипел Огай, сдерживаясь, чтобы не ударить его, а просто скинул его руку. Но это было настолько агрессивно, что не заметить было невозможно. — Твои же методы пошли против тебя. Я вообще поражён тем, что он ещё не узнал о твоей организации?! — продолжил тот говорить. — Он настолько тебе доверял, что даже не ставил под сомнение ни единого твоего слова. Мне его даже жаль... В этот раз терпения Мори не хватило, и в того уже прилетела оплеуха, разразившаяся оглушительным шлепком. — Умолкни. Твоего мнения никто не спрашивает и никогда не спросит, — выплюнул Огай. — Может, мне всё-таки сдать тебя правительству? — Ты соучастник. — И глава TOHOKU, — напомнил Верлен. — Пока государству требуется оружие, меня будут защищать. В ответ тот лишь цыкнул и сказал что-то вроде «проваливай», после чего начал заниматься уборкой. На входе всё ещё были рассыпаны рис, курочка и пара онигири. — Блять... — случайно вырвалось у него из уст, после чего потекли слёзы. Он вспомнил про больную руку Фуку. — Она же разойдётся, дурак, — последнее, вероятнее всего, было адресовано не Юкичи, а ему самому. Юкичи выбежал из гостиницы. У него не было даже телефона под рукой, он его так и не нашёл. В голове проскакивало огромное количество мыслей, и все об одном — о Мори Огае. Кто он такой? Он знал лишь то, что он преподаватель в Центральном университете и занимает одну из руководящих должностей в одной из больниц, также, что они учились в том же Центральном университете вместе: Ри — на медицинском, я — на юридическом. Он скрывал от своего лучшего друга столь важные вещи. Может, он вообще не тот, за кого я его принимал всё это время? То, как он поменялся в лице, увидев этого Верлена.. На голову Фукудзавы начали капать капли. И чтобы скрыться от такого маленького апокалипсиса он забежал под козырек одного из гаражей. — Ужасная погода… — под нос проговорил тот. Верлен давно ушел, потеряв интерес к ситуации, а Мори смотрел в окно. Дождь бил по стеклам, а ощущалось будто колотил по голове. — Как там Фуку..