Артефакт похоти

Альфея в сумерках была по-своему красива — того тихого, почти сонного вида красотой, которая случается ровно между закатом и ночью, когда небо не может определиться с цветом и в итоге становится сразу всем: глубоким фиолетовым у горизонта, тёмно-синим в зените, с остатками золота там, где солнце ещё не совсем сдалось. Башни академии отбрасывали длинные тени на мощёные дорожки. В саду у западного крыла негромко журчал фонтан — старый, с потрескавшимися бортиками, увитый плющом так плотно, что камень почти не было видно. Светлячки — настоящие, магические, с синеватым отливом — лениво кружились над клумбами, словно им тоже было лень торопиться куда-либо. Комната отдыха на третьем этаже западного крыла в этот час выглядела именно так, как и должна выглядеть комната, в которой живут шесть фей с разными характерами и одним общим шкафом: уютный хаос. На подоконнике лежала книга Флоры с засушенным цветком вместо закладки. На столе стояли три кружки — одна Текны с остывшим чаем, одна Музы с карандашными пометками на блюдце, одна непонятно чья с засохшим следом от горячего шоколада. Посредине стола, вытеснив всё остальное на края, громоздилась сумка Стеллы — огромная, блестящая, цвета «я купила это в Солярии и мне не жаль». Именно из этой сумки торчало оно. Камень был размером с кулак, неправильной формы — будто его лепили наспех или, наоборот, с большим смыслом, который просто не поддаётся объяснению. Поверхность его переливалась: то розовая, то золотая, то на секунду совсем тёмная, почти чёрная — и снова розовая. Лёгкое свечение пульсировало в такт чему-то, что не было слышно ушами, но ощущалось где-то за грудиной. — Это что такое? — спросила Муза, склонив голову набок. Её тёмные волосы упали на плечо. — Стелла, ты опять что-то притащила с рынка Хоблиза? — Это *находка*, — с достоинством ответила Стелла, поправляя блестящий ободок. Она стояла у зеркала и делала вид, что оценивает причёску, хотя на самом деле следила за реакцией всех остальных. — Торговец сказал, что это редкость. Антиквариат. — Торговец на рынке Хоблиза в прошлый раз сказал, что браслет Лейлы — «настоящая реликвия эпохи Первых Королей», — напомнила Текна, не отрываясь от своего планшета. Её пальцы бегали по экрану с привычной скоростью — она одновременно читала три технических трактата и делала заметки к четвёртому. — Потом выяснилось, что ему три года и он сделан в Магиксе на фабрике. — Ну *этот* явно другой, — Стелла взяла камень в руки. — Посмотрите, как светится. Это же не подделка. Подделки так не пульсируют. — То, что он *пульсирует*, — Текна наконец оторвала взгляд от планшета, — само по себе должно вас насторожить. — Меня это восхищает, — возразила Стелла. Камень мигнул. Раз. Другой. Третий — уже ярче, с каким-то внутренним нарастанием, как будто что-то внутри него наконец проснулось после очень долгого сна и потянулось. — Стелла, — сказала Текна голосом человека, который уже понял, но ещё надеется, что ошибается, — положи его обратно. — Он тёплый, — восхищённо сообщила Стелла. — Текна, он *тёплый*. Как будто живой. — Именно поэтому — Камень вспыхнул. Не больно, не страшно — просто волна золотого света прокатилась по комнате, мягко задела каждую из них, прошла сквозь стены, сквозь перекрытия, сквозь всю Альфею — и ушла куда-то за горизонт, туда, где сумерки уже стали ночью. Тишина. Светлячок за окном озадаченно моргнул. — …Красиво, — сказала Стелла. — Мы об этом пожалеем, — сказала Текна. Блум в этот момент сидела на крыше северной башни — её любимое место, когда нужно было побыть одной. Здесь был выступ шириной ровно в два плеча, старая черепица немного крошилась под ногами, зато отсюда открывался вид на весь кампус и кусок неба, который в сумерках становился огромным. Она сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как гаснут последние полосы заката, и старательно не думала о Скае. Получалось плохо. Три дня назад она видела его в коридоре Красной Фонтаны. Он шёл рядом с Диаспро — не просто рядом, а с той неловкой близостью человека, который не хочет, чтобы его заметили, но уже не успел отойти достаточно далеко. Он увидел Блум. Диаспро тоже увидела Блум — и улыбнулась той особенной улыбкой, которая технически остаётся в пределах вежливости, но по сути является оружием. Блум не устроила сцены. Блум ушла, сказала «всё в порядке» Стелле, «нет, правда» — Флоре, «не лезь» — Музе, и с тех пор сидела на крышах и смотрела на небо с видом человека, который отлично справляется. Волна задела её именно в этот момент — мягко, изнутри, как будто кто-то щёлкнул пальцами прямо за рёбрами. Блум нахмурилась. Огляделась. Ничего. Потом мир дёрнулся. --- Телепорт был некрасивым — не то плавное перемещение, которому учат на занятиях, а что-то рывком, будто кто-то схватил за шиворот и выдернул из пространства, не спросив разрешения. Блум успела ощутить холод, темноту, запах чужой магии — острой, сложной, с металлическим привкусом — и врезалась во что-то твёрдое. Что-то твёрдое не упало. Что-то твёрдое даже не пошатнулось. Блум вцепилась руками инстинктивно — пальцы нашли ткань, плотную, тёмную — и замерла, пытаясь понять, где она и что произошло. Помещение было тёмным, но не полностью — несколько свечей в высоких чёрных подсвечниках давали ровный, спокойный свет. Шторы — тяжёлые, бархатные, цвета глубокой ночи с золотой окантовкой — были задёрнуты. Мебель была тёмного дерева, массивная, с явным ощущением «здесь живёт кто-то, кому не нужно никому ничего доказывать». На полке вдоль стены стояли книги — корешок к корешку, без единого зазора, все одинаково мрачные. На столе лежал развёрнутый свиток с какими-то схемами, рядом — чернильница и перо. Это была явно не Альфея. — Питер? — неуверенно произнесла Блум, всё ещё не поднимая взгляда. Это был совершенно бессмысленный вопрос — она не знала никакого Питера, — просто первое слово, которое выговорилось само. — Нет, — ответил голос сверху. Низкий. Спокойный. С той особенной интонацией человека, которого происходящее скорее забавляет, чем беспокоит. — Но можешь продолжать держаться. Мне не мешает. Блум подняла голову. Валтор смотрел на неё сверху вниз. В этот поздний час он был без плаща — просто тёмная рубашка, закатанные до локтя рукава, светлые волосы слегка растрёпаны, как будто он до её появления читал и машинально запускал в них руку. На лице — то выражение, которое Блум научилась ненавидеть задолго до того, как научилась с ним справляться: абсолютное спокойствие поверх едва заметного любопытства, и ничего, совсем ничего, что можно было бы назвать растерянностью. Блум отпрыгнула. Она целенаправленно, энергично и с максимальным достоинством отлетела назад — и достоинство немедленно пострадало, потому что сзади оказалась стена, и она в неё влетела лопатками достаточно ощутимо. — ЧТО — — Именно. — КАК ТЫ ЗДЕСЬ — — Интереснее вопрос, — он слегка наклонил голову, — как здесь *ты*. — Это твоя комната?! — Наблюдательность феи Дракона по-прежнему впечатляет. — Заткнись! — Блум огляделась с видом человека, ищущего запасной выход, логичное объяснение и возможность сделать вид, что ничего не было — одновременно. — Я не понимаю. Я сидела на крыше, а потом просто — — Телепортировалась ко мне, — закончил он. Сказано это было совершенно нейтрально, без ударения, что само по себе было хуже любого сарказма. — Я *не* телепортировалась к тебе. Я вообще никуда не телепортировалась *специально*. Что-то пошло не так. — С этим не поспорить. — Это не комплимент тебе. — Я не принял это как комплимент. Они смотрели друг на друга. Блум с нарастающим раздражением, он — с тем же невозмутимым выражением, которое она находила невыносимым именно потому, что за ним было невозможно ничего прочитать. А потом что-то случилось. Не вспышка, не звук — просто внутри что-то сдвинулось, как будто перегородка, которой раньше не было, вдруг стала прозрачной. И сквозь неё — совершенно отчётливо, без слов, без объяснений — Блум почувствовала: холодное, острое любопытство. Лёгкое раздражение — не на неё, на ситуацию. И ещё что-то, совсем глубокое, почти на дне, что она не успела опознать, потому что оно мгновенно захлопнулось. Она уставилась на Валтора. Он смотрел на неё с новым выражением — не тем привычным спокойствием, а чем-то острее. Настороженнее. — Что это было? — тихо спросила Блум. — Не знаю, — так же тихо ответил он. И это было страшнее всего — потому что Валтор всегда знал. Или делал вид, что знал, что в его исполнении было одно и то же. — Но это было твоё. — Что — *моё*? — То, что я только что почувствовал. — Пауза. — Это была твоя эмоция. Блум открыла рот. Закрыла. Внутри у неё что-то нехорошо шевельнулось — потому что если это правда, то он только что почувствовал всё: и растерянность, и злость, и — совсем стыдно — то мимолётное «интересно», которое мелькнуло, когда она увидела, что он без плаща. Это был совершенно непростительный момент слабости, и она очень надеялась, что он прошёл слишком быстро. По едва заметному движению его брови она поняла, что нет. — Не. Слова. — произнесла она с расстановкой. — Я ничего не говорил. — Ты *думал* это достаточно громко. — У меня нет привычки думать вслух, фея. — Он отвернулся к столу, взял перо — явно для того, чтобы было чем занять руки. — Нам нужно разобраться, что произошло. Это был не твой телепорт и не мой. Кто-то или что-то переместило тебя сюда. — Блестящий вывод, — сказала Блум его собственным тоном. — Видна школа злодейства. Он посмотрел на неё через плечо. — Растёшь. — Заткнись. — Перестань говорить «заткнись», если не можешь придумать ничего лучше. — Заткнись, пожалуйста. Что-то дрогнуло в уголке его рта. Почти незаметно. Почти. Блум отвернулась к окну, раздвинула штору на сантиметр и выглянула — снаружи была ночь Облывиона, совсем другая, чем Альфея: здесь небо было почти чёрным, без той мягкой фиолетовости, звёзды — крупнее и холоднее, и лес внизу стоял совершенно неподвижно, как будто даже деревья здесь научились не привлекать внимания. — Мне нужно обратно, — сказала она. — Очевидно. — Ты не мог бы — — Нет. — Я ещё не договорила. — Ты собиралась попросить меня открыть телепорт до Альфеи. Ответ нет. Блум набрала воздух. Выдохнула. Она умела быть терпеливой. Она *очень* умела быть терпеливой. — Валтор. — Она повернулась. — Я не прошу тебя об одолжении. Я прошу тебя сделать то, что выгодно нам обоим, потому что ни ты, ни я не понимаем, что произошло, и пока мы не разберёмся — В этот момент артефакт на Альфее — который никто так и не убрал со стола, потому что Стелла нашла его красивым, а все остальные слишком устали спорить — сделал то, что делал артефакт, когда чувствовал, что ситуация недостаточно хаотична. Он дал пинка. Магического. Буквального. Блум почувствовала толчок в спину — ничем не объяснимый, беспардонный, направленный абсолютно чётко вперёд — и шагнула, теряя равновесие. Валтор среагировал быстрее, чем она успела упасть — просто поймал, без лишних движений, одной рукой. И вот они снова стояли — она в его руках, он смотрит сверху вниз с выражением человека, которому жизнь объявила личную войну, — когда за дверью раздались голоса. Знакомые голоса. — …говорю тебе, я чувствую энергию Блум где-то в этом секторе, — это был голос Стеллы, громкий, совершенно не приспособленный для конспирации. — Мана не врёт, у меня встроенный детектор на подруг — — У тебя нет встроенного детектора, — это Текна, терпеливо и обречённо. — Ты просто шла наугад. — Интуиция — это тоже детектор. Органический. — Это не — Дверь распахнулась. Стелла стояла на пороге. За её плечом — Текна с планшетом. Чуть дальше — Муза, которая на автомате подняла руки, как будто собиралась кого-то заглушить. Флора выглядывала из-за угла с букетом, который она зачем-то несла с собой. Все четыре смотрели на одно и то же. На Блум в руках Валтора. Тишина растянулась на несколько секунд — долгих, подробных, богатых на детали. — …о, — сказала Стелла. Потом, чуть тише: — *О.* — Это не то, что вы думаете, — сказала Блум. — Я ни о чём не думаю, — немедленно ответила Стелла голосом человека, который думает очень интенсивно. — Я *упала*. — Да, конечно. — Стелла — — Блум, солнышко. — Стелла прижала планшет Текны к груди, как щит. — Я ничего не видела. Текна ничего не видела. Правда, Текна? — Я видела, — сказала Текна. — Текна. — Я фиксирую данные. Это профессиональная привычка. — *Текна.* — Визуальные данные зафиксированы и сохранены, — поправила себя Текна после паузы. — Но могут быть удалены при наличии убедительного объяснения. Валтор всё это время стоял с выражением человека, который пообещал себе никогда больше не удивляться жизни и пока справляется. — Если вы закончили, — произнёс он, — можете закрыть дверь с той стороны. — Ой, он умеет говорить, — сказала Муза. — Муза, — предупредила Блум. — Я просто констатирую. — Флора, — обратилась Блум к самому надёжному члену группы, — скажи им. Флора посмотрела на неё. Посмотрела на Валтора. Посмотрела на то, как его рука всё ещё лежит у Блум на плече. Флора была добрым человеком, Флора никогда не думала плохо, Флора верила в лучшее. — Я принесла цветы, — сообщила Флора и протянула букет вперёд. — *Флора.* — На удачу. Всем. В любой ситуации. Валтор посмотрел на букет. На Флору. На Блум. — Твои друзья, — сказал он, — это отдельная форма наказания. — Согласна, — сказала Блум с чувством. За дверью артефакт на столе в комнате отдыха Альфеи довольно мигнул золотым светом. Вечер только начинался.