Артефакт похоти

Красный Фонтана в утренние часы жила по своим законам. Академия просыпалась громко — с топотом сапог по каменным коридорам, с лязгом тренировочного снаряжения, с характерным звуком, который издавала столовая, когда двести студентов одновременно решали, что им нужен завтрак прямо сейчас. Плац перед главным корпусом был вымощен тёмным камнем, отполированным годами до почти зеркального блеска, и по утрам на нём собирались группы для внешней разминки — преподаватели Красной Фонтаны придерживались твёрдого мнения, что холодный воздух полезен для дисциплины. Студенты придерживались другого мнения, но его никто не спрашивал. Вдоль плаца тянулась галерея с каменными арками — старая, с выщербленными колоннами и плющом, который полз по камню с той методичной настойчивостью, с которой природа всегда берёт своё обратно. Здесь было немного тише, чем на плацу, немного темнее, и именно поэтому сюда часто приходили те, кому нужно было поговорить без лишних ушей. Брендон пришёл сюда не для разговора. Он пришёл сюда, чтобы спокойно съесть булочку с корицей, которую стащил из столовой раньше всех, и подумать о жизни. Жизнь в последнее время требовала размышлений — Обливион давал новые задания, Валтор был в том настроении, когда лучше не попадаться лишний раз, и вдобавок кто-то на тренировке вчера умудрился попасть учебным снарядом ему точно в левое плечо, так что теперь рука поднималась с лёгким напоминанием о том, что дипломатам тоже нужно уворачиваться. Брендон откусил кусок булочки, прислонился к колонне и посмотрел на плац с видом человека, у которого нет никаких планов на следующие двадцать минут. Планы появились раньше. *Телепорт.* Он уже успел отметить, что что-то странное происходит с пространством — ещё вчера вечером, когда мимо него в коридоре Обливиона прошла волна золотого света, которую никто не мог объяснить. Но отметить и успеть среагировать — разные вещи. Кто-то материализовался прямо рядом с ним, с налёту, без предупреждения, и по инерции движения влетел точно в него — мягко, но убедительно, так что Брендон качнулся назад и инстинктивно поймал, потому что его рефлексы были хорошо натренированы даже в ситуациях, которые не предусмотрены программой обучения. В руках у него оказалась Стелла. Стелла Соляри. Фея Солнечного Света. Принцесса Соляри. Человек, который в данный момент смотрел на него снизу вверх с выражением, которое стремительно прошло путь от «где я» через «что происходит» до «о, это интересно» за примерно полторы секунды. — Привет, — сказала Стелла. — Привет, — ответил Брендон. Они оба замолчали. Стелла была в форме Альфеи — синяя куртка, золотые детали, волосы собраны в высокий хвост, который немного растрепался при телепортации. Одна прядь лежала поперёк щеки. В руках она каким-то образом умудрилась сохранить сумочку — маленькую, блестящую, явно не предназначенную для экстренных перемещений. — Ты из Обливиона, — сказала она наконец. Не вопрос — констатация. Тон был такой, как будто она произвела быструю инвентаризацию ситуации и теперь сортирует результаты. — Да, — подтвердил Брендон. — И я телепортировалась прямо к тебе. — Похоже на то. — Без причины. — Насколько я понимаю. Стелла посмотрела на его руки — которые всё ещё её держали. Брендон тоже посмотрел. Убрал руки. Стелла выпрямилась с видом человека, которого совершенно ничего не смутило, хотя по тому, как она чуть поправила воротник куртки, было заметно, что смутило. — Ну, — произнесла она деловито, оглядываясь, — и где мы? — Галерея Красной Фонтаны. — Брендон кивнул на плац. — Западное крыло. — Красная Фонтана. — Стелла осмотрела колонны, плющ, выщербленный камень и плац со студентами в форме. — Занятно. Я никогда здесь не была. — Тебе нравится? Она окинула галерею взглядом с тем особым прищуром, который, судя по всему, означал эстетическую оценку. — Атмосферно, — вынесла вердикт Стелла. — Немного мрачно, но это можно исправить правильным освещением. Вот эти арки очень хороши. — Пауза. — Тебе не холодно? Утром же явно не лето. — Нет. — А мне холодно, — сообщила она с интонацией, которая формально была просто информацией, но на практике являлась изящно завуалированным намёком. Брендон посмотрел на неё. Посмотрел на свой шарф — тёмно-синий, плотный, намотанный в два оборота. Стелла смотрела в сторону с видом человека, который ничего не имеет в виду. Он снял шарф и протянул ей. Стелла повернулась с выражением лёгкого удивления — достаточно лёгкого, чтобы быть ненастоящим. — Ты уверен? — Бери. Она взяла. Намотала вокруг шеи с той естественностью, с которой красивые люди умеют носить чужие вещи, как будто они изначально были их. Шарф был явно велик — конец свисал почти до пояса — но Стелла сделала с ним что-то неуловимое, и он немедленно стал выглядеть как аксессуар. — Спасибо, — сказала она. — Пожалуйста. — Тебя как зовут? — Брендон. — Стелла. — Она протянула руку — не для рукопожатия, а как-то иначе, с запястьем вверх, как будто не вполне решила, чего хочет. Брендон пожал ей руку, как нормальный человек. Стелла улыбнулась — быстро, почти против воли. — Ты дипломат? — Почему ты решила? — У тебя очень спокойное лицо. Люди с очень спокойными лицами обычно либо дипломаты, либо очень опасны. — Я дипломат, — подтвердил Брендон. — Обидно, — сказала Стелла, и в её голосе было что-то такое, что заставило его секунду смотреть на неё, прежде чем понять, что она шутит. Или нет. С ней было трудно определить. Артефакт на Альфее, который всё ещё лежал на столе в комнате отдыха, потому что Флора постеснялась его выбросить, а Текна ещё не успела провести анализ, мигнул. Один раз. Тихо. И что-то случилось с пространством между ними. Брендон не успел понять что — просто плитка под ногами стала чуть скользкой там, где утренний туман осел влагой, и Стелла сделала шаг назад, и каблук её сапога нашёл именно эту плитку, и она начала падать с выражением человека, которого это возмущает на личном уровне. Брендон поймал её второй раз. — Это, — сказала Стелла, уставившись в потолок галереи, — начинает становиться традицией. — Замечаю, — сказал Брендон. — Ты не мог бы перестать меня ловить? — Ты не могла бы перестать падать? Она посмотрела на него снизу. Он смотрел сверху. Шарф — его шарф — лежал у неё на плечах, и в утреннем сером свете, который сочился сквозь арки галереи, она выглядела так, как будто специально договорилась с освещением. — Нет, — сказала Стелла честно. — Я в этих сапогах на каблуке восемь сантиметров. Вероятность падений статистически высокая. — Зачем ты пришла на плац в каблуках? — Я *телепортировалась*. Я не выбирала обувь для маршрута. — Логично. — Ты всегда такой спокойный? — Обычно. — Это нечестно, — сообщила она. — Я уже падала дважды, мёрзну, не понимаю, где нахожусь, и один раз телепортировалась к незнакомцу. Я имею право немного нервничать. А ты стоишь как скала. — Хочешь, чтобы я тоже нервничал? — Хочу, чтобы происходящее хоть немного тебя задевало. Для симметрии. Брендон помолчал секунду. — Ты задеваешь, — сказал он просто. Стелла открыла рот. Закрыла. Щёки у неё стали чуть теплее — совсем чуть-чуть, едва заметно — и она быстро отвернулась к арке, делая вид, что изучает плющ. — Хорошо сказано, — произнесла она после паузы светским тоном человека, который взял себя в руки. — Стараюсь. — Ты точно дипломат. — Я же сказал. Она потянула конец шарфа — машинально, задумчиво — и какое-то время молчала, глядя на плац, где студенты Красной Фонтаны маршировали в утреннем тумане с видом людей, которым это не нравится, но деваться некуда. — Мне нужно вернуться на Альфею, — сказала она наконец. — У меня в девять лекция по трансформационной магии, и если я её пропущу, Палладиум поставит мне незачёт, а у меня и так — — Я могу попросить кого-нибудь открыть телепорт. — Было бы мило. — Она повернулась к нему. — Шарф верну. — Не обязательно. — Он твой. — Тебе идёт. Стелла посмотрела на него с тем выражением, которое у людей, привыкших к комплиментам, означает не «спасибо» а «ты имеешь в виду то, что говоришь?». — Брендон, — сказала она. — Стелла, — ответил он в том же тоне. — Мы только познакомились. — Знаю. — Ты из Обливиона. — Знаю. — Это усложняет ситуацию. — Знаю. Она помолчала. — Ты намеренно отвечаешь на всё одинаково? — Это называется честность. — Это называется нечестная игра, — сказала Стелла и поправила шарф с видом человека, который принял какое-то внутреннее решение, но пока не собирается его озвучивать. --- Именно в этот момент из-за колонны вышли Блум и Муза. Они пришли на Красную Фонтану по делу — формально. На практике Муза вела Блум «проветриться», потому что Блум со вчерашнего вечера ходила с лицом человека, у которого слишком много мыслей и недостаточно слов. Они шли через галерею западного крыла, разговаривая — Муза что-то говорила про новую мелодию, Блум слушала вполуха — и завернули за угол как раз в тот момент, когда Стелла поправляла чужой шарф на своей шее и смотрела на незнакомого брюнета с очень спокойным лицом так, как Стелла смотрела только тогда, когда что-то или кто-то её по-настоящему заинтересовал. Муза остановилась. Блум остановилась. Обе молча смотрели. — …это шарф Обливиона, — тихо сказала Муза. — Цвета и эмблема. Я точно видела такой в каталоге разведки. — Вижу, — сказала Блум. — И Стелла его носит. — Вижу. — И смотрит на него вот так. — *Вижу*, Муза. — Это интересно. — Это катастрофа. — Это интересная катастрофа. Стелла в этот момент подняла взгляд — у неё всегда было хорошее периферийное зрение — и увидела их. Секунда абсолютного молчания. — Блум, — сказала Стелла тоном светской беседы, — ты как здесь? — Гуляю, — сказала Блум тем же тоном. — Хорошо гуляется? — Познавательно. Муза молча достала из кармана маленький блокнот и начала что-то записывать. — Что ты делаешь? — спросила Стелла. — Фиксирую вдохновение, — ответила Муза, не поднимая взгляда. — Это для новой песни. — Муза. — Рабочее название «Шарф судьбы». — *Муза.* — Второй куплет пишет себя сам. Брендон наблюдал за этим с видом человека, который привык к переговорам в сложных условиях, но сейчас немного пересматривает своё определение слова «сложные». — Твои друзья? — спросил он у Стеллы тихо. — К сожалению, — сказала Стелла с чувством. — Мы слышим, — сообщила Муза. Артефакт на Альфее мигнул дважды — довольно, почти нежно — и завибрировал с тем тихим удовлетворением, которое бывает у механизмов, работающих именно так, как задумано. Утро на Красном Фонтане продолжалось.