Harry Potter and the Aevum of Eternity

Беллатриса стояла в центре большого круга, вырытого в лесной почве, и перепроверяла надписи на камнях и свечах, расставленных в семи точках по окружности. Над головой колыхались голые ветви, но там, где она стояла, не было ни малейшего ветерка. Четыре недели. Четыре недели, потраченные на создание ритуального круга и вбивание в землю внутри него системы, на защитные заклинания, на высекание рунических камней, тайное воровство реагентов из запасов Слизнорта и приготовление особых зелий по указанию Темного Лорда. Сегодня ночью, в самую длинную ночь года, когда Завеса истончается, она использует силу Воскрешающего Камня, чтобы позволить своему возлюбленному вернуться в мир смертных. Беллатриса предпочла бы провести ритуал где-нибудь в укромном месте, но Темный Лорд настоял на использовании энергетических линий возле Хогвартса, чтобы максимально усилить ритуал. Никто раньше не достигал того, чего они пытались достичь, но Тёмный Лорд, уверенный в успехе, продолжал восхвалять преданность и способности Беллатрисы. Каждый раз, когда он это делал, Беллатриса чувствовала лёгкое волнение и не могла сдержать улыбку и бодрую походку. Тем не менее, это был сложный ритуал, и требования были ужасающе мучительными. «На самом деле, ужасными их назвать нельзя, но я сделаю это, я бы сделала всё, чтобы быть с ним,» — подумала она. — «А потом я всегда смогу стереть себе память». Беллатриса утешала себя этой мыслью, занимаясь последними приготовлениями. У неё было очень мало опыта в магии душ, но, как напомнил ей Тёмный Лорд, она продвинулась на этом пути гораздо дальше, чем кто-либо другой. Он объяснил ей процесс: сегодняшний ритуал позволит его душе вернуться, а второй ритуал, требующий крови, костей и плоти, восстановит его тело. Для проведения второго ритуала ему требовался живой сосуд для его души после перехода в этот мир, но полностью человеческий сосуд не подходил; ему нужен был гибрид. Причем не просто какой-нибудь гибрид, а гибрид, который никогда прежде не был живым; душа Темного Лорда должна была вселиться в эмбриона. Гибриды были распространены, даже гибриды, которые размножались естественным путем. Гиппогрифы, мантикоры и химеры — лишь некоторые из магических существ, которые появились в результате магических экспериментов. Ей не нужен был гибрид, который размножался естественным путем; ей нужно было лишь, чтобы он прожил вне утробы матери несколько месяцев. Беллатрикс трижды проверила серу, вбитую в бороздки в земле, чтобы убедиться, что она распределена как можно равномернее. «Огромная честь, что он попросил меня сделать это,» — подумала она, пытаясь убедить себя. — «Я впущу душу Тёмного Лорда в своё тело и подарю ему возрождение, вернув его в этот мир. Затем проведу ритуал, чтобы полностью вернуть его к жизни. Несомненно, ничто не сможет более полно показать мою преданность… несомненно, после этого он сделает меня королевой…» Беллатриса изо всех сил постаралась успокоить свою тревожность, когда бросила взгляд через плечо на крылатого рептилоидного зверя, привязанного к ближайшему дереву. Мысль о том, чтобы побудить это существо спариться с ней… она сглотнула и сделала прерывистый вдох. «Тёмный Лорд настаивал,» — подумала она. — «Фестрал лучше всего подходит для связи со Смертью, и этот акт должен быть завершён как можно ближе к полуночи». Она уже произнесла несколько заклинаний и выпила несколько зелий, чтобы физически подготовить свое тело к принятию гибрида и сделать себя желанной для существа, когда освободит его и впустит в защитные круги, но ничего не могла сделать, чтобы подготовить свой разум к этому кощунственному поступку. Время приближалось, и взмахом палочки Беллатриса зажгла семь больших красно-черных свечей по краю круга, которые начали отбрасывать зловещие тени на деревья. Хотя температура внутри круга была выше, чем морозный декабрьский ночной воздух снаружи, Беллатриса все равно дрожала, потому что чувствовала импульс магии из круга. Она опустила руку в карман мантии, вынула Камень и трижды перевернула его. «Лорд Волан-де-Морт,» — подумала она. Знакомая тень скользнула в пространство, появившись у свечи и выглядя странно неуместно рядом с источником света. — Хорошо, Белла, — прошептала Тень, осматривая круг. — Ты подготовилась, как я велел? — Подготовилась, мой Лорд, — ответила Беллатрикс. — Я жажду того дня, когда вновь смогу обнять тебя, — прошептала Тень. — Время пришло. Начинай ритуал. Беллатриса крепко держала камень, раздеваясь. Несмотря на защитные заклинания, её соски напряглись, соприкоснувшись с холодным воздухом, а защитная магия ничуть не согрела замерзшую землю под её пальцами ног. Теперь, совершенно без ничего, за исключением палочки и камня, она была освещена оранжевым светом свечей. Их скудное тепло едва заметно оттеснило холодный воздух, когда она легко шагнула перед сбруей, которая должна удерживать ее на нужной высоте, позволяя фестралу приблизиться сзади и излить в неё своё семя. Зелье, которое она приняла ранее, разлилось по её телу, сделав её влажной и готовой, но она на секунду замешкалась, и Тёмный Лорд, должно быть, это заметил. — Я знаю, это трудно, дорогая Белла, но скоро я буду внутри тебя, — прошептала Тень. — Сделай это для меня, и мы навсегда станем связаны нерушимой связью. Ты получишь всё, чего пожелаешь, и мы будем жить вместе вечно. — Да, мой Лорд, — ответила Беллатриса. — Вместе мы искореним скверну, вторгшуюся в наши рода, и построим совершенное общество. — Воистину, Белла, ты моя самая верная, — ответила Тень. — Наши мысли всегда совпадали в этом вопросе. Когда я впервые встретил тебя, ты была ещё ребёнком, но даже тогда я знал, что ты станешь моей величайшей ученицей, и сегодня вечером я снова окажусь прав. Беллатриса не могла сдержать улыбку, услышав похвалу Тёмного Лорда, когда она забралась в сбрую и встала на колени. Плотная ткань натянулась под ней, поддерживая её вес. Улыбка осталась на её лице, несмотря на крайне уязвимое положение, в котором она лежала, согнувшись и повиснув в сбруе, с лодыжками, обмотанными верёвками, и ногами, упирающимися в деревянные столбы, вбитые в землю на два фута. Под ней в руне, выгравированной на замерзшей земле, дремала сера — одно из изобретений самого Тёмного Лорда. По завершении ритуала сера воспламенится и перенесёт руну на неё, выжигаясь на её животе. «Скоро всё закончится, и мы сможем отомстить грязнокровкам и предателям крови,» — подумала она. — «Великая магия требует великих жертв; только истинно чистокровная ведьма или волшебник могли придумать такую ​​магию, самую черную из Темных Искусств». — Вы можете поверить, что эти глупые предатели крови думают, что вы полукровка? — пробормотала она себе под нос. — Да, — тихо прошептала Тень. — Мой Лорд? — спросила Беллатриса, подумав, что, возможно, что-то упустила, размышляя. — Это неважно, — ответила Тень. — Убери защитные заклинания. — Да, мой Лорд, — ответила Беллатриса, оглянувшись через плечо, чтобы направить палочку и разрушить небольшой участок защитных заклинаний, оберегающих ритуальный круг. Несколько небольших круговых взмахов привели к тому, что веревка, привязывающая фестрала к дереву, развязалась и упала на землю, и она снова повернула голову. До ее ушей донеслись несколько долгих вдохов, когда он приблизился, несомненно, почувствовав выделения зелья, призванного имитировать течку у самки фестрала. Инстинкт гнал его туда, где его ждали. «Уже скоро,» — подумала она, свет свечей под ней создавал на сетчатке глаза изображения. Однако что-то в ответе Тёмного Лорда терзало её мозг. Тёмный Лорд ответил на её вопрос. Беллатриса помнила. «Задавала ли я когда-нибудь ему вопросы напрямую?» — подумала она. За последний месяц она не могла вспомнить ни одного случая. — Мой Лорд, — сказала Беллатриса, когда фестрал подошёл ближе, обнюхивая и издавая фыркающие звуки всего в нескольких футах от неё. — Скоро всё закончится, моя милая, милая Белла, — прошептала Тень. Её дыхание участилось от тревоги, но не от той, по которой мог подумать Тёмный Лорд. «Задай ему вопрос, любой вопрос,» — подумала Беллатриса. — Как Гарри Поттер пережил ваше нападение в младенчестве? — выпалила она. Тень зашипела. — Одна сука решила пожертвовать собой ради защиты ребенка, призвав древнюю кровавую магию и обеспечив ему защиту, — ответила Тень. — Больше не спрашивай об этом. «Он ответил,» — подумала она. — «Но это ничего не доказывает. Мне нужно срочно спросить что-нибудь другое». Она посмотрела вниз и увидела когтистые лапы фестрала, расположенные прямо за ней, и почувствовала его горячее дыхание, когда он обнюхивал ее ягодицы. От одной мысли о том, что он войдет в нее, у нее сжался желудок. «Сейчас или никогда,» — подумала она. — Вы отвечаете на мои вопросы правдиво? — спросила Беллатриса. — Дааа, — прошипела Тень. — Ритуал, Белла, нет времени! — Простите меня, мой Лорд, но я должна знать, — сказала Беллатриса, резко повернувшись и ударив фестрала, прежде чем тот успел что-либо сделать. — Что ты делаешь? — прошипела Тень. Она подняла крылатое существо в воздух на несколько футов и поставила его на землю. Держа камень в одной руке, она глубоко вздохнула. Если она ошибалась, Тёмный Лорд мог не простить её, но, учитывая обстоятельства, если он действительно испытывал к ней те же чувства, что и она к нему, он простит. Этот вопрос был кощунством, но она должна была знать. — Вы чистокровны? — спросила она. — Нет, мой отец был мерзким маглом, поэтому я убил его, — ответила Тень. «Это правда!» — подумала она. Беллатриса начала задыхаться, дыхание стало прерывистым и учащенным, она уперлась локтем в сбрую, чтобы удержаться. Ее охватило чувство отвращения; она поклялась в вечной любви полукровке! Темный Лорд что-то шипел о том, что изгнал оскверненную кровь из своего тела, но ее собственные мысли заглушили все, что он говорил. «Они были правы… но если они были правы…» — подумала она, — «если он мог так убедительно лгать об этом…» — Вы любите меня? — прошептала она, чувствуя тошноту. — Нет, — ответила Тень. — Любовь — это слабость. Ответ ударил ее как физический удар в живот, и она согнулась пополам в сбруе, но отказалась плакать. — Довольно вопросов! Заверши ритуал, и ты получишь всё, чего желаешь, тебе приказывает Лорд Волан-де-Морт! — сказала Тень, увеличиваясь в размерах, но при этом каким-то образом уменьшаясь в ее глазах. «Может быть, Тёмный Лорд просто восхищается мной?» — подумала она. — «Спроси по-другому, Белла». — Какие чувства вы ко мне испытываете? — спросила Беллатриса, едва сдерживая слезы. — Ты полезный и способный инструмент, но тебя нужно держать на коротком поводке, чтобы твоя преданность никогда не померкла, — ответила Тень, после чего последовало долгое, раздраженное шипение. Беллатриса замерла. Полезный инструмент. Держать на коротком поводке. Она почти не могла поверить этим словам, и не поверила бы, если бы это сказал кто-то другой. Но они исходили от самого Тёмного Лорда, вынужденного говорить правду силой Воскрешающего Камня. — Нет, — прошептала она. — Белла, заверши ритуал, и мы будем править вместе, — прошипела Тень. Она смотрела вниз на колышущуюся тьму, явно взволнованную, пока та извивалась на лесной подстилке. Камень давал ей силу узнавать намерения Тёмного Лорда, и было бы глупо не использовать её. — Какие у вас планы на меня после того, как вы вернёте своё тело? — спросила она. — Я выведаю секрет того, как ты выжила и создала это новое, более молодое тело, в котором теперь обитает твоя душа, а затем уничтожу тебя, — ответила Тень, шипя и ругаясь от бессилия. — Ебаный ублюдок! — взвизгнула Беллатриса, слезая со сбруи, её босые ноги снова оказались внутри ритуального круга. «Он меня не любит, я для него всего лишь инструмент, ему на меня наплевать, он всё это время использовал меня, он меня не любит, я для него всего лишь инструмент, ему на меня наплевать, он всё это время использовал меня,» — думала она, — «он меня УБЬЁТ!» Слова крутились у неё в голове, пока она не поняла, что в неистовстве кричит на деревья, защитные заклинаниях которых были похожи на паутину. Она остановилась, задыхаясь от ярости. — Контролируй себя, заверши ритуал! Лорд Волан-де-Морт приказывает тебе! — прошипела Тень. Она подняла глаза и увидела фестрала, всё ещё связанного. «Я всё закончу,» — подумала она. — АВАДА КЕДАВРА! — закричала она, направляя свою ярость и обиду, и вспышка зелёного света погасила жизнь фестрала, сбросив его на землю грудой конечностей и крыльев. — Нет! — прошипела Тень. — Тупая шлюха! — Я любила тебя! Я, блять, делала для тебя всё! — кричала Беллатриса. — Я попала в Азкабан, я убивала ради тебя, я пытала ради тебя! Я умерла за тебя! Тень что-то прошипела в её сторону, но она не расслышала. Она замерла, нижняя губа дрожала. Ей пришла в голову другая мысль, мысль, которая была у неё больше месяца назад. — Я убила собственного отца ради тебя, я убила племянницу и кузена ради тебя! Мой дом разрушен из-за тебя! — закричала она, брызжа слюной. — Ты даже не чистокровный, ты… ты, ты полукровка! «Прямо как Гарри Поттер,» — прозвучал в её голове тихий голосок, удивительно похожий на голос Джинни Уизли. — «Прямо как Альбус Дамблдор, прямо как Геллерт Гриндельвальд». «Нахуй их, и в этой чистокровной ведьме полно магии,» — подумала Беллатриса. Она посмотрела на ритуальный круг и направила туда свою палочку. Тень что-то прошипела, но она не могла распознать, что она имела в виду. — Экспульсо, — сказала она. Из её палочки вырвался синий свет, яркий, как молния, и подпитываемый бушующими эмоциями. С громким взрывом лесная подстилка, на которой был ритуальный круг, взорвалась, подняв кучу земли, камней, серы, корней деревьев и воска от свечей. Обломки посыпались вокруг неё после того, как свет погас, ударяясь о землю, а запах тухлых яиц от серы достиг её ноздрей. Свет исчез из её мира, оставив её потерянной и одинокой во тьме. Там, где когда-то слепая одержимость озаряла её сердце раскалённым пламенем, теперь осталось лишь холодное, чёрное отчаяние. — Ненавижу тебя, — прошипела она, проводя рукой по животу, думая о том, как близко она подошла к тому, чтобы на её коже появилось клеймо Тёмного Лорда. — Я ненавижу тебя и… Её лицо стало жёстким. «Теперь я уничтожу камень,» — подумала она. Она бросила Воскрешающий камень на землю, отчего Тень исчезла, и осторожно направила на нено свою палочку. Она не знала, сработает ли заклинание адского огня, но, вероятно, сработает. «Смогу ли я этим управлять?» — подумала она. — «Меня вообще волнует, если он поглотит меня?» — Венор Амбусто… — произнесла она две трети заклинания, но, подняв палочку, сделала паузу. Магия текла в её крови; магия была её сущностью. Магия возвышала её над животными и маглами. Даже сейчас она пела в её жилах и призывала закончить заклинание и освободиться от оков. Уничтожение артефакта такой силы… её поразила неправильность этого. «Я могла бы снова поговорить с Регги», — подумала она. — «И с матерью…» Она медленно опустила палочку, затем опустилась на колени, чтобы поднять камень. Она поднялась, не потрудившись стряхнуть грязь с коленей, и на замерзших ногах вернулась к своей сброшенной одежде. В полубессознательном состоянии она сначала надела носки, затем неуклюже и все остальное, не потрудившись заправить рубашку, застегнуть мантию и закрепить галстук. Ее руки дрожали, когда она убрала камень обратно в шелковый мешочек, лежавший во внутреннем кармане мантии. Она позволила защитным заклинаниям исчезнуть самим по себе. Невообразимая, свежая и мучительная боль пронзила ее сердце, словно кинжал, и слезы брызнули на одежду и землю, когда она пошла к ближайшей тропинке. «Режущее заклинание в шею быстро положит всему конец; будет больно всего мгновение, а потом перестанет болеть,» — подумала она, но мысль о том, что ее горячая, дымящаяся кровь выльется и замерзнет на земле, и кто-нибудь это найдет, заставила ее остановиться, прежде чем она поднесла палочку к шее. Она споткнулась о корень, но продолжила движение. «Я одна, совершенно одна,» — подумала она. — «Никто даже не знает, что я жива, а даже если бы и знал, то захотел бы убить меня или посадить. И во всем виновата я. Я сама это сделала, я разрушила всю свою жизнь, и жизнь моей семьи, и бесчисленного множества других людей, потому что поверила в ложь». Она шла, опустив голову, тяжело дыша в морозном воздухе и даже не утруждая себя наблюдением за опасным Запретным лесом. Она почти надеялась, что что-нибудь прекратит ее мучения, но ничего не произошло. Ноги уверенно несли ее между деревьями и по траве к территории замка, к освещенным окнам Хогвартса. Сердце, казалось, билось то в желании жить, то в желании умереть, но между представлениями о том, как она перерезает себе шею кинжалом, или бросается с Астрономической башни, или вешается на мосту, все сильнее и сильнее она чувствовала одно: она не хотела быть одна. Она остановилась у окна во дворе, и её мысли обратились к грязнокровке с кудрявыми волосами, с которой она так долго сближалась. «По крайней мере, я знаю Гермиону, она… может быть, она сможет…» — подумала Беллатриса, мысль запнулась, не закончилась. Проскользнув внутрь замка, она, спотыкаясь, прошла по коридорам и спустилась в подземелье, где они провели вместе бесчисленные часы. Беллатриса нарушила своё обещание вернуться к проекту, но, возможно, Гермиона не выгонит её; сейчас ей отчаянно нужен был человеческий контакт. «Мне больше некуда идти,» — подумала она, переступая порог кабинета зельеварения. Гермиона горбилась над кипящим котлом, ее волосы были растрепаны, а мантия сброшена и накинута на один из стульев. Она осторожно помешивала зелье и записывала результаты в магловский блокнот рядом с собой. Она опустила взгляд и вероятно, узнала Джулию по туфлям, когда открылась дверь, а затем снова посмотрела на зелье. — Ого, кто наконец соизволил появиться. Прошёл всего месяц, — сказала Гермиона. — Я… — прошептала Джулия, не в силах больше вымолвить ни слова. Гермиона отложила ложку. — Что? Думаешь, ты можешь просто так вернуться сюда… — начала Гермиона, но замолчала, когда повернулась к двери, встретилась взглядом с Джулией и заметила её измождённый вид. У Гермионы от удивления отвисла челюсть, и её раздражённое выражение лица тут же сменилось шоком и беспокойством. — Что случилось? — спросила она. Грудь Беллатрисы сдавили подступавшие рыдания, но она заставила себя не разреветься снова. Гермиона сорвала с себя очки и в мгновение ока оказалась рядом, но остановилась, заметив расстёгнутую одежду Джулии. — Тебя кто-то обидел? — спросила она. Беллатриса кивнула, и Гермиона нежно обняла её. Даже такое простое действие, как объятие, вызвало у неё такие сильные рыдания, что она потеряла дар речи. Вот она, появилась после месяца игнорирования и тайного замысла убийства её друзей, а Гермиона тут же бросила всё, что делала, чтобы утешить её. И Беллатриса лгала ей. Всё её существование было ложью. Она вцепилась в ткань мантии Гермионы, как тонущий в бурном море человек — в спасательный круг. Сильные рыдания сотрясали её тело, она плакала о потерянной любви, о предательстве, которое пережила, и о том испытании, которому чуть не подвергла себя этой же ночью. Всё это время Гермиона гладила её по спине и шептала ей на ухо ободряющие слова. Наконец, физически измученная, но всё ещё икающая, Джулия отстранилась и уставилась на мокрое пятно на мантии Гермионы. Взяла свою палочку в руку. — Скургайф, аквазицин, — пробормотала она, более или менее убирая беспорядок. — Ты… ранена? — спросила Гермиона. Джулия поняла суть её вопроса и молча покачала головой. Гермиона тихо вздохнула с облегчением. — Что случилось? — спросила Гермиона. Как вообще ответить на такой вопрос? Беллатриса посмотрела на пол кабинета, а затем в глаза Гермионы, светло-карие, полные искренней тревоги. На мгновение Беллатриса задумалась о том, чтобы полностью признаться Гермионе, рассказать ей всё. «Сначала она бы мне не поверила,» — подумала Джулия. — «Тогда я бы сняла с себя чары, а потом…» А потом Гермиона либо прокляла бы её, либо побежала бы сообщать властям, и Беллатриса навсегда осталась бы в одиночестве, в бегах, постоянно оглядываясь через плечо в поисках авроров, которые наверняка пойдут по её следу, чтобы бросить её в Азкабан, или, что ещё хуже, отправить на поцелуй. Она покачала головой. — Всё в порядке. Ты можешь не рассказывать мне, если не хочешь, — сказала Гермиона, и Джулия поняла, что та уже давно ждёт ответа. Она почувствовала, что должна ей что-то сказать, хоть какую-нибудь крупицу правды. — Я думала, он меня любит, — прошептала она, чуть снова не расплакавшись от этого признания, но заставила себя сглотнуть и вцепиться в ближайший стол. — Кто? — спросила Гермиона. — Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься. — Мой… бывший, — ответила Джулия, — бывший жених. Взгляд Гермионы скользнул по левой руке Джулии на палец без кольца. — Ты была помолвлена? — спросила Гермиона, потянувшись к стене за чистой тканью, которую сняла с крючка и передала Джулии, слёзы которой снова потекли по щекам. — Обручена, — ответила Джулия, повторяя ту же историю, что и Невиллу. Она вытерла лицо и высморкалась, глаза болели от перенапряжения. — Но я любила его всем сердцем, — заставила она себя произнести сквозь боль в груди, которая накатывала волнами. — Всем, что у меня было… и сегодня вечером я узнала… и теперь всё кончено. — Узнала что? Ты всё это время была там, со своим женихом? — спросила Гермиона. Беллатриса кивнула. — Он не здесь, мы нашли способ поговорить друг с другом, — ответила она, переплетая правду с ложью. — Но он проговорился, и… всё рухнуло. Беллатриса замерла. Она попыталась придумать историю, которая имела бы смысл, но ничего не вышло. — Это сложно, больно, и… он лгал мне годами, и… он использовал меня и мои чувства к нему. И… — сказала Джулия, — и я такая идиотка. Она уткнулась лицом в ткань и крепко зажмурила глаза. «Я убила отца ради Тёмного Лорда,» — подумала она. Если бы она этого не сделала, была бы вообще волшебная война? Остался бы Дом Блэков столпами волшебного общества? Кто знает, как бы всё обернулось; даже сейчас она понятия не имела, что на самом деле произошло бы в те дни. — Прекрати, — сказала Гермиона, положив руку ей на плечо. Беллатриса посмотрела на неё, зрение снова затуманилось. — Я не знаю подробностей, но… ты блестящая ведьма, — сказала Гермиона. Беллатриса фыркнула и несколько раз моргнула. — Виновата не ты, — сказала Гермиона, — а твой бывший, что бы он ни сделал, это не твоя вина. Тёмный Лорд разрушил её жизнь, но в глубине души она знала, что это не целиком вина лорда Волан-де-Морта; несомненно, она сама принимала решения на каждом шагу, чтобы помочь ему любым способом, как чуть не сделала снова сегодня. «Что я без Тёмного Лорда?» — подумала она. Беллатриса чувствовала себя пустой выброшенной оболочкой. Она ходила и говорила, но внутри она была словно имитацией реального человека, без какой-либо реальной сущности, с зачарованной оболочкой, под которой не скрывалось ничего ценного. — Как его звали? — спросила Гермиона. Беллатриса всхлипнула. Что она могла сказать? И тут её осенил идеальный ответ. — Томас, — ответила она. — Ну, что бы он ни сделал, Томас — уебок, — сказала Гермиона. — Могу заявить это без всяких сомнений. Ты хорошая ведьма, Джулия, и тебе будет лучше без него. «Я даже не знаю, кто я без него,» — подумала Беллатриса. — Я даже… не извинилась, что оставила тебя так надолго, — сказала Джулия. — Я вернусь, если ты всё ещё хочешь меня видеть. Гермиона помолчала, и на секунду Беллатриса подумала, что та может отказать, но потом она кивнула. — Конечно, — сказала Гермиона, — но уже за полночь, ммм… тебе что-нибудь нужно? Хочешь есть? Беллатриса покачала головой. — Хорошо, дай мне убраться, а потом попробуем поспать. Утром тебе будет лучше, — сказала Гермиона. — Я помогу, — сказала Джулия. Занявшись уборкой в ​​кабинете, она отвлеклась от недавних событий. После этого они вышли, чтобы умыться, и Беллатриса зашла в одну из душевых кабинок, разделась и простояла под обжигающей струей воды почти неприлично долго. Лесная грязь и запах феромонов фестрала стекли в слив, она оставила волосы слегка влажными и переоделась в фиолетовую ночнушку и тапочки. Выйдя из кабинки, она увидела Гермиону, терпеливо ожидающую её. — Чувствуешь себя лучше? — спросила Гермиона. Беллатриса кивнула в ответ. Зелья, которые она приняла ранее, начали вызывать у неё головокружение, коридор извивался и кружился, пока они возвращались в кабинет. Гермиона подхватила её за руку и поддержала, когда та споткнулась. — Ты в порядке? — спросила она. Беллатриса кивнула. — Устала, — ответила Джулия. Они прошли остаток пути, Беллатриса позволила Гермионе провести её за локоть в палатку, где она практически упала на свою кровать, пока Гермиона переодевалась в пижаму и ложилась в свою. — Джулия? — позвала Гермиона, и Джулия в ответ тихонько замычала. — Рискуя показаться банальной, скажу, что он упустил ​​замечательную ведьму, — сказала Гермиона. — Что бы он ни сделал, я рада, что ты от него убежала. Увидимся утром. Беллатриса криво улыбнулась этим словам, зная, что они должны были её подбодрить, но тёплые чувства сменились горечью при мысли о том, что всё это лишь притворство, что даже сейчас она лжёт о том, кто она есть на самом деле. — Спасибо, — тихо сказала она. Беллатриса ожидала, что сразу же уснёт, но смесь зелий лишь вызвала у неё головокружение и ощущение некоторой отчуждённости, а вовсе не сонливость. Она лежала на спине и смотрела на вращающийся над ней второй ярус кровати, её тело время от времени слегка покачивалось от головокружения. «Что же мне делать?» — подумала она. После предательства Тёмного Лорда Беллатриса чувствовала себя совершенно лишённой смысла жизни. Всё её существование с момента пробуждения в хранилище, да и ещё несколько лет до этого, было посвящено созданию идеального мира бок о бок с ним, праведного мира, управляемого чистыми кровью и магией. «Что ж, теперь всё пошло прахом, этот ублюдок даже не был чистокровным,» — подумала она. — «Может быть, я смогу сделать это и сама…» Это будет непростая задача. Многие из старых и более традиционных семей, включая её собственную, были уничтожены или сильно поредели в результате двух войн. Те, что остались, старались как можно дальше отдалиться от идеологии чистокровности. Они бы ничего не стали делать, даже тайно, не говоря уже о публичном выступлении, не стали бы хоть как-то отступить от своих решений без веской причины. «В конце концов, даже когда всё было сказано и сделано, мы проиграли,» — подумала она. — «Проиграли дважды. Если бы чистота крови и магия действительно были тесно связаны, мы бы победили, победили бы легко». Учитывая, что ни один из самых могущественных волшебников за последние полвека не был полностью чистокровным, казалось, что вся эта предпосылка построена на зыбком фундаменте. Беллатриса проронила ещё одну слезу, которая на этот раз упала на подушку рядом с ухом. «Грязнокровки всё ещё слабее чистокровных и полукровок,» — подумала она, цепляясь за то, за что могла. Зате вспомнила разговор с Джинни Уизли по дороге с квиддичного поля, который состоялся не так давно. — Гермиона? — прошептала Джулия. — Хм? — ответила Гермиона. Похоже, Беллатриса была не единственной, кто не мог уснуть. — Просто думаю, ты случайно не тайная чистокровная или полукровка? — спросила Джулия. «Наверное, не стоило так просто вываливать это на неё,» — подумала она, но в голове всё смешалось, поэтому она ляпнула это, не подумав. — Что? — ответила Гермиона. — Нет, конечно, нет, почему ты…? — Ты уверена? — спросила Джулия, поворачиваясь. Она не могла разглядеть никаких деталей, но видела очертания силуэта Гермионы, лежащей на кровати. — Да, я совершенно уверена, учитывая, что наткнулась на видеозапись своего рождения, когда мне было девять, — ответила она. — Это навсегда запечатлелось в моей памяти. Она помолчала секунду, но Джулия не совсем понимала, что такое видео, поэтому упустила свой шанс продолжить. — Ты думаешь, что маглорожденные никак не могут быть такими умными, как я, не так ли? — спросила Гермиона, в её голосе слышалась обида. — Просто… ты должна понять, чистокровные… — сказала Джулия. — Дай угадаю, грязная кровь и украденная магия, — перебила Гермиона, в её голосе засквозили презрение и яд. — Не совсем, — сказала Джулия. «И правда не совсем,» — подумала она. — Уверена, ты заметила, что всем магглорожденным тяжело, — сказала Джулия. — Всем, кроме тебя. — Потому что я над много работаю, — сказала Гермиона, повысив голос. — Ты видишь только конечный результат, но не видишь всего планирования, повторения и практики, которые в это вложены. Нелегко наверстать все знания, которые не-магглорожденные получили за десять лет жизни до поступления в Хогвартс. Ты знаешь, что я каждый год с первого курса прочитывала все свои учебники от корки до корки? Пока другие играли в взрывающиеся карты или… целовались, или занимались бог знает чем, я сидела в библиотеке, училась, или составляла учебные планы, или пыталась придумать способ быть на шаг впереди этого чертового Тома Риддла. Гермиона закончила свою тираду, тяжело дыша, и Джулия услышала, как она сознательно замедлила дыхание. — Извини, что затронула эту тему, — сказала Джулия. — Так считал Томас… Очередная ложь. — Я не думаю, что ты тайная полукровка или чистокровная, — добавила Джулия. — Он ошибался насчет тебя. Беллатриса услышала и увидела, как Гермиона повернулась к ней лицом, хотя все еще не могла разглядеть ее черт. — Насколько далеко твоя семья продвинулась в стремлении к превосходству чистокровных? — спросила Гермиона. Беллатриса сглотнула. Сколько она может рассказать? — До конца, — прошептала она. — До самой смерти. — И ты верила в это? — спросила Гермиона. «В основном до сих пор верю,» — подумала Джулия. — Наверное, — ответила она. «Возможно, стоит это пояснить,» — подумала она. — Когда ничего больше не знаешь… — добавила она. — Я даже понятия об этом не имела. Почему тогда ты вообще со мной подружилась? — спросила Гермиона. «Потому что хотела сблизиться с тобой, чтобы ты мне достаточно доверяла и позволила мне познакомиться с Гарри Поттером, чтобы я смогла убить всех вас троих,» — подумала она. Беллатриса тяжело вздохнула. — Не знаю, — ответила она. — Честно говоря, мой отец… он был строгим. Если бы он узнал, что я подружилась с… кем-то вроде тебя, он бы… ну, наказание было бы суровым. Беллатриса вспомнила Энди. По словам Кричера, её изгнали из семьи за то, что она сбежала с грязнокровкой. «Отец, вероятно, так и не разговаривал с ней после того, как узнал,» — подумала она. Она содрогнулась при мысли о том, что он мог бы с ней сделать. — Прости, — прошептала Гермиона. — За что ты извиняешься? — спросила Джулия. — За то, что тебе пришлось расти, живя с человеком, который наказал бы тебя за дружбу с неподходящим человеком, — ответила Гермиона. Беллатриса скрутила кусочек простыни вокруг пальца. — Я ничего другого не знаю, так что… — ответила Джулия. — Зачем вдруг поднимать эту тему… — сказала Гермиона, вероятно, думая, что это как-то связано с «расставанием». Она замолчала, и тишина затянулась. В темноте палатки Беллатриса снова почувствовала, что может рассказать что угодно. Возможно, это из-за зельев, вызвавших у неё головокружение, или эмоциональной травмы, которую она пережила ранее. — Ты совсем не такая, какой я тебя представляла, знаешь ли, — прошептала Джулия. Она услышала тихий смешок Гермионы. — А что ты представляла? — спросила она. — Раздражающую и высокомерную маглорожденную героиню войны, — ответила Джулия. — Но ты не такая. Ты странная. Ты изо всех сил стараешься помочь людям, даже когда они ничего не могут для тебя сделать. — Лесть тебе не идет, мисс Уайт, — сказала Гермиона, но Джулия услышала её улыбку. — В любом случае, я могла бы сказать то же самое и о тебе. Ты помогла первокурсникам Слизерина и Майклу и ничего от этого не получила. «Я сблизилась с тобой,» — подумала Беллатриса. — Наверное, — ответила Джулия. Прошло ещё несколько мгновений, в течение которых Беллатриса слышала только дыхание и биение собственного сердца. — Я знаю, что это может показаться концом света, и ты никогда больше не будешь счастлива, но я обещаю, что всё наладится, — сказала Гермиона. — Давай что-нибудь сделаем после каникул, чтобы отвлечься, хорошо? Беллатриса знала, что Гермиона совершенно ничего не понимает о том, что она сейчас чувствует. Тем не менее, маленькой грязнокровке не нужно было ничего делать, и, учитывая, насколько она была сосредоточена на проекте, Беллатриса удивилась, что та вообще предложила свою помощь. «Возможно, она пытается меня утешить,» — подумала она, но не могла смириться с мыслью о том, чтобы быть вежливой с другими людьми прямо сейчас. — Честно говоря, я не против просто поработать, — сказала Джулия. Она скорее услышала, чем увидела кивок Гермионы. — Ты останешься на Рождество? — спросила Гермиона. Уф. — Это бредовая идея, — ответила Джулия, — я никому не купила подарков. Но, эмм, да, мне некуда идти. — Мне тоже. Мне тоже некуда, — сказала Гермиона. — То есть… подарки уже несколько недель готовы, но я поужинаю всего один-два раза, и всё. Остальное время буду здесь. Уверена, мы найдём себе занятие, ещё много работы нужно сделать для проекта. «В жизни бывают вещи и похуже,» — подумала Беллатриса. — Мне больше некуда идти, — сказала Джулия. Гермиона зевнула. — Будет хорошо, если кто-нибудь будет проводить со мной время, — сказала она, — а завтра у нас занятия, и мне сейчас очень нужно поспать. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Беллатриса слушала дыхание Гермионы, пока тоже наконец не уснула.

***

На следующее утро Беллатриса открыла глаза от тихого жужжания, которое постепенно становилось громче и настойчивее, пока Гермиона не отменила заклинание тревоги. — Доброе утро, — сказала Гермиона, подавляя зевок, села и огляделась. — Как ты себя чувствуешь? Глаза Беллатрисы всё ещё болели, на лице были корочки от ночных слёз, и всё тело ныло, словно её поразили несколько сокрушительных заклятий, и раны ещё не зажили как следует. — Хуево, — ответила она. Гермиона усмехнулась над ругательством. — Но лчше, чем прошлой ночью? — спросила Гермиона с улыбкой. На самом деле, Беллатриса и правда чувствовала себя немного лучше, хотя бы потому, что избежала воскрешения монстра, которому по ошибке посвятила свою жизнь. Она молча кивнула. Гермиона глубоко вздохнула. — Хорошо, я голодна, давай поедим, — сказала она. Они быстро оделись, и Беллатриса, делая вид, что готовится к новому дню, была занята своими мыслями. Зачерпывая ложкой яичницу и механически пережевывая её, она размышляла о том, насколько странными были последние двенадцать часов. «Так легко снова вернуться к этой роли,» — подумала она. Она сделала глоток апельсинового сока и, постукивая ногтями по столу, обдумала варианты. «Может, я могла бы плюнуть на всё и остаться Джулией Уайт навсегда,» — подумала она. — «Это была бы жизнь во лжи, но какие альтернативы?» Она посмотрела на Гермиону, которая поймала её взгляд и вежливо улыбнулась, прежде чем вернуться к еде и просмотру своих записей. Беллатриса вздохнула. «Единственное, о чём я буду жалеть, это о том, что больше никогда не увижу Энди и Цисси,» — подумала Беллатриса. Эта мысль разрывала её на части. Она всегда была близка с Андромедой; в конце концов, у них была не большая разница в возрасте, и сестра обладала таким же острым умом. До того, как она очнулась в хранилище, они проводили больше времени вместе, болтая о других учениках, о том, кто с кем будет помолвлен, и иногда споря из-за украденной одежды. Энди готовилась к экзаменам СОВ, и Беллатриса, несмотря на то, что читала эту историю и слышала её от Кикимера, не могла представить, чтобы из-за чего-то поссорилась с сестрой. «Идиотка, как она могла влюбиться в грязнокровку?» — подумала Беллатриса, и её сердце снова сжалось, когда она вспомнила, что вроде как убила дочь Энди. — «Это, наверное, исключает любое примирение». «А вот с Цисси,» — подумала она, — «может, я как-нибудь свяжусь с Цисси. Она умеет хранить секреты, и тогда хотя бы что-то будет…» Беллатриса словно во сне сидела уроки, совершенно не вникая в них. Ей было всё равно, сколько баллов начислят её факультету, да и рождественские каникулы были уже не за горами. Гораздо интереснее была Гермиона Грейнджер, зубрила-грязнокровка, которая даже сейчас первой поднимала руку, чтобы ответить на любой вопрос профессора, и которая позволила Джулии присоединиться к её проекту по воплощению невозможного в жизнь. «А что, если мы действительно это сделаем?» — подумала Беллатриса, наблюдая, как Гермиона даёт очередной идеальный ответ по учебнику. — «Что, если мы действительно найдем лекарство от забвения? Мы станем знаменитыми, ну, в случае Гермионы — ещё знаменитее. И богатыми. И известными чем-то хорошим». Всё больше и больше казалось, что она может просто продолжать жить под этой личностью, которую сама создала. Боль от предательства лорда Волан-де-Морта всё ещё была невыносима, но это уже не та агония, пронзающая сердце, которую она испытывала прошлой ночью. Она посмотрела на Гермиону через стол за ужином и покачала головой. Золотая девочка снова уткнулась носом в книгу. — Знаешь ли, я вижу, что ты за мной наблюдаешь, — сказала Гермиона, поднимая взгляд с понимающей ухмылкой, — но, по крайней мере, ты больше не смотришь в пустоту. Как ты себя чувствуешь? — В основном лучше, — ответила Джулия, желая сменить тему. — Как продвигается проект, что я пропустила? Гермиона кивнула и полу-улыбнулась, полускривилась. — Всё идёт хорошо. Как ты знаешь, мы не можем восстановить повреждённые воспоминания, поэтому нам придётся омолодить их до такой точки, до какой они были стёрты. Я начала изучать арифмантию для нашего заклинания, но её нужно интегрировать с формулами зелий, и почти каждая переменная в той или иной степени влияет на каждую другую переменную, — сказала Гермиона, её выражение лица помрачнело, и в голосе промелькнуло раздражение. — Ещё предстоит много экспериментов, чтобы найти наиболее эффективное зелье, так что это сложно… работы много. Гермиона нахмурилась и ткнула морковку, раздался громкий звон. — Ну, мне нужно отвлечься, — сказала Джулия. — Давай вернёмся к работе. Они вернулись в кабинет и молча подготовили свои рабочие места, словно за последний месяц ничего не изменилось. Гермиона добилась значительных успехов в экспериментах с зельями, но Беллатриса быстро заметила, что из-за её отсутствия прогресс замедлился. Она решила сделать всё возможное, чтобы завершить работу раньше запланированного срока. Беллатриса не очень-то хотела что-либо говорить, поэтому молчала, пока зелья пузырились, и они по очереди рубили, давили или перемалывали ингредиенты. По-видимому, Гермиона либо чувствовала то же самое, либо каким-то образом поняла, что Джулия не хочет разговаривать, и они работали в дружеском молчании почти до полуночи. Когда они убирали за собой, а Беллатриса записывала результаты в тот же чёрный дневник, что и раньше, ей всё больше и больше казалось, что это именно тот путь, по которому она хочет идти.

***

На следующий день Джинни присоединилась к ним за завтраком. Поскольку экспресс должен был отправиться со станции Хогсмид тем же утром, это была последняя их встреча до Нового года. — Это для вас, с Рождеством! — сказала Джинни, передавая каждой упакованный красно-золотой подарок. Подарок Гермионы выглядел как открытка, а подарок Джулии — как коробка среднего размера, примерно 30 сантиметров в диаметре. Гермиона открыла свой мешочек из моксовой кожи и передала Джинни прямоугольный подарок, очевидно, книгу. — Извини, Джинни, я отвлеклась и всё ещё работаю над твоим подарком, — сказала Джулия, сползая со своего места. — Я подарю его, когда ты вернёшься с каникул. — Ох, — сказала Джинни, немного помолчав, — не беспокойся. С Рождеством, увидимся в следующем году. Рыжеволосая девушка обняла Гермиону, но когда та направилась к главному выходу, Гермиона снова встала. — Джинни, — позвала она, быстро идя вслед за подругой, когда та обернулась. Они тихо перекинулись парой слов, и взгляд Джинни на долю секунды скользнул по Джулии, прежде чем снова переключиться на Гермиону. — Привет, Джулия, — сказал Невилл, садясь на место Гермионы. — С Рождеством. — С Рождеством, Невилл, — ответила Джулия. Он передал ей небольшую коробочку, и она проверила на ощупь текстуру оберточной бумаги. — Давай, открой, но не переворачивай, — сказал он. Джулия посмотрела на подарок, сорвала обертку, а затем подняла крышку коробочки. Ее встретило маленькое растение в горшке, едва заметное, с зеленым стеблем и несколькими листьями, с закрытым бутоном на верхушке. Когда она вынула его из коробки, листья слегка зашуршали, а бутон повернулся к огням на потолке, распустившись в прекрасную красную розу. — Тебе нравится? Она закрывается на ночь и снова открывается каждое утро, — сказал Невилл. — Она прекрасна, — сказала Беллатриса, глядя на идеально сформированную розу. — Спасибо, Невилл. — Привет, Невилл, — сказала Гермиона, вернувшись. — С Рождеством, Гермиона, я тоже вырастил для тебя одну. Давай, открой, — сказал он, передавая Гермионе ещё одну коробку. Когда она вытащила горшок из коробки, цветок раскрылся, и Джулия отметила его яркий жёлтый цвет. — Спасибо, Невилл, она прекрасна, — сказала Гермиона. Она полезла в свой мешочек из моксковой кожи и достала завёрнутую в подарочную упаковку книгу, которую передала Невиллу. — Прости, Невилл, мне ещё нужно упаковать твой подарок, — сказала Джулия. Невилл, похоже, совсем не обиделся — Буду с нетерпением ждать, — ответил он. — Не забудьте поливать их хотя бы раз в неделю. Увидимся после Рождества. Взгляд Невилла задержался на Джулии на секунду дольше, чем нужно, пока они прощались, и в ответ она выдавила из себя улыбку, помахав ему на прощание. Закончив завтрак, Гермиона и Беллатриса застегнули зимние мантии и, несмотря на пронизывающий холодный ветер, отправились за пределы школьной территории, чтобы аппарировать на Косой переулок. В один из последних дней перед Рождеством магазины были забиты толпами людей. Кричащие дети и разгневанные покупатели уже раздражали её, не успели они войти в первый магазин, поэтому Беллатриса поставила перед собой цель как можно быстрее совершить покупки. Постоянный шепот, указательные пальцы и откровенные взгляды на Гермиону ничуть не улучшали ситуацию, и Беллатриса шла по переулку с хмурым видом. Для Невилла она выбрала серебряные ножницы, идеально подходящие для среза растений, которые также могли бы пригодиться для их проекта. Затем они зашли в магазин «Флориш и Блотт»; когда они вошли внутрь, старый колокольчик зазвонил точно так, как помнила Джулия, и знакомый запах пергамента и кожи вернул ее в юность. — Ты не знаешь, есть ли у них книги по договорному праву? — спросила Джулия. — Там, — ответила Гермиона, игнорируя нескольких юных волшебников, указывавших на нее, и ловко пробралась по магазину, ведя Беллатрису к полке в глубине. — Зачем тебе договорное право? Беллатриса осмотрела корешки книг, триумфально вытащила темно-синюю книгу и передала ее Гермионе, которая пробежалась по первым нескольким страницам. — Это про оформление профессиональных спортивных контрактов, — сказала Гермиона. — Для Джинни, — ответила Джулия. — О, хорошая идея, — сказала Гермиона, её лицо озарилось. Она оглядела полки, немного отодвигаясь, чтобы пропустить другого покупателя. — Так… я могу подождать снаружи, если тебе нужно купить подарок для меня и упаковать его, — сказала Гермиона, возвращая книгу Джулии. — О, я уже знаю, что тебе подарю, — ответила Джулия, перекладывая подарок для Джинни под мышку. — Мне не нужно ничего покупать. — Правда? — сказала Гермиона, поджав губы и слегка прищурив глаза в задумчивости. — Я не скажу, и ты никогда не угадаешь, так что даже не пытайся, — сказала Джулия. Это, по-видимому, было совершенно неуместно, потому что следующие двадцать минут были непрерывным потоком догадок и невнятных «хмм» от кудрявой магглорожденной, пока Беллатриса совершала покупку и ждала, пока книгу упакуют. Догадки продолжались и за дверью, и на улице, пока они были в поисках места, где можно поесть, не забитого людьми с той же идеей. — Мерлинова борода, Гермиона, — сказала Джулия после, вероятно, шестидесятой догадки. — Клянусь, я скоро передумаю оставаться в школе. — Если ты скажешь мне, что это, тебе больше не придется терпеть мои распросы, — ответила Гермиона с ухмылкой. — Я не прочь наложить на тебя заклятие, золотая ты девочка или нет, — сказала Джулия. — И все эти зеваки наконец свалят, ​​— пробормотала она себе под нос. — Наверное, мне стоило замаскироваться, — пробормотала Гермиона в ответ. Вспышка фотоаппарата ударила Беллатрисе в лицо, и она увидела фотографа средних лет в коричневом пальто, стоящего рядом с какой-то знакомой блондинкой в фиолетовом платье и ярко-зеленых очках. Рядом с ней висел лист пергамента и перо. Из камеры фотографа поднялась струйка дыма, и он приготовился сделать второй снимок Гермионы. — Ну правда, Скитер, я вышла из школы на один день, чтобы пойти за рождественскими покупками, а вы здесь поджидаете меня, — сказала Гермиона. — Вы что, следите за мной? Рита Скитер. Беллатриса помнила её ещё с Хогвартса; они жили в одной комнате в подземельях. Она создала школьную газету и распространяла сплетни об учениках и профессорах, отчаянно пытаясь прославиться и завоевать уважение среди чистокровных волшебников своего курса. Она никогда не писала о ней никаких статей, потому что это привело бы к тому, что её глупое лицо было бы проклято несколько раз. Кроме того, уважение нельзя было заслужить таким способом; либо его получают должным образом, либо нет. Во время своего заточения в подземелье Беллатриса прочитала несколько статей в Пророке, написанных Скитер, и сочла их все практически бесполезными. — Хороший репортер никогда не раскрывает свои секреты, мисс Грейнджер, — ответила Скитер. — За покупками в последнюю минуту? Кому вы покупаете подарок, может быть, Гарри Поттеру? У мисс Уизли появилась конкуренция? — Без комментариев, — ответила Гермиона, поджав губы. Снова вспыхнула вспышка камеры, и Гермиона поморщилась. — А кто ваша подруга, она тоже ученица Хогвартса? — спросила Скитер, переключившись на Беллатрису. — Не отвечай, она переврет все, что ты скажешь, — сказала Гермиона. Рита Скитер ахнула, притворяясь возмущенной. — Врунья, — сказала Скитер, указывая пальцем на Гермиону. — Была бы, если бы соврала, — парировала Джулия. Вспыхнула третья вспышка, и Беллатриса заметила, что Гермиона несколько раз моргнула и выглядела немного дезориентированной, когда открыла глаза. — Больше никаких фотографий, — сказала Джулия, встав перед Гермионой и подняв одну руку перед камерой, а другую напрягла, чтобы, если понадобится, выхватить палочку. — Это общественная улица, — сказал фотограф. — Я могу делать сколько угодно фото. — Можешь, но не будешь, если хочешь, чтобы твоя камера осталась целой, — сказала Джулия. — Можешь попробовать, но тебя арестуют, — ответил фотограф, готовясь к очередному снимку. — Ты собираешься пожаловаться на меня, ученицу, аврорам? — спросила Джулия. — Всё, что мне нужно сделать, это сказать им и всем, кто готов слушать, что тебе не следовало пытаться тайком сфотографировать наши трусики, ты, извращённый старый хрен. Камера замолкла. — Охх, в ней есть что-то острое, — сказала Скитер с волчьей ухмылкой, шагнула вперед и начала яростно царапать что-то пером. — Нашим читателям очень хотелось бы узнать о новой подруге Золотой Девочки. Как тебя зовут, моя милая маленькая зажигалочка? — Что? Я слышу какое-то жужжание, — сказала Беллатриса, приложив руку к уху и повернувшись к Гермионе. — Ты слышишь? Почти похоже на жужжание комара. У Скитер от удивления отвисла челюсть, а Беллатриса усмехнулась — это было слишком легко. — Как ты... — сказала Скитер, — как ты смеешь! — Убирайся отсюда, маленькая Скитер, пока не я тебя не прихлопнула, — сказала Беллатриса, отмахиваясь рукой. — Кто ты такая? — спросила Рита, её бледное лицо порозовело там, где макияж не скрывал его. — Бзз, бзз, это всё, что я слышу, кто-нибудь, подскажите мне заклинание для отпугивания Скитеров, — громко ответила Беллатриса. — Пойдём, Гермиона, пойдём. Она схватила Гермиону за руку и, идя боком, направилась к воротам Хогвартса. Гермиона споткнулась и упала, уперев руки в колени. — Ах, предупреждай меня в следующий раз, — сказала она, успокаиваясь и отгоняя тошноту от падения боком. — Извини, — сказала Джулия. — Ты в порядке? Гермиона выпрямилась, глубоко вздохнула и огляделась вокруг, затем кивнула. — Лучше, чем было, спасибо, — сказала она. Беллатриса кивнула. — Это впечатляет; я никогда не видела, чтобы кто-то так выводил Скитер из себя, — сказала Гермиона, ухмыляясь. — Комар, это блестяще. Беллатриса усмехнулась. Это была их любимая насмешка над ней в школе. — Тебе следует быть осторожнее, теперь она будет за тобой охотиться, — сказала Гермиона, становясь всё серьёзнее. — Что она собирается делать? И что ещё важнее, кто ей поверит? Большая часть того, что она пишет, — полная чушь, — ответила Джулия. Гермиона кивнула в знак согласия, пока Джулия осматривала опустевшую территорию школы. — Полагаю, тогда нам пора на ужин в Большом зале, — сказала она. Гермиона снова кивнула, и они отправились обратно в замок, Гермион пробормотала себе под нос «комар» и хихикнула.

***

— Ни в коем случае. Я готовлю твой подарок, это будет сюрприз, — сказала Джулия, остановившись между двумя лабораторными столами. — Хорошо, но… где ты будешь? — спросила Гермиона. — А ты слишком хочешь знать, — ответила Джулия. Гермиона фыркнула. — Ты думаешь, я так сильно хочу знать, что не могу подождать два дня, чтобы узнать, что это? — спросила Гермиона. Джулия помолчала. — Да, — ответила она. Гермиона закатила глаза и вздохнула, затем на секунду прикусила нижнюю губу. — Ты уверена, что тебе будет комфортно одной? — спросила она. Джулия медленно кивнула. — Я… в порядке, — ответила Джулия. — Хорошо, — сказала Гермиона, остановившись у входа в палатку, — но если ты не вернешься к полуночи, я пойду тебя искать. — Да, мам, — ответила Джулия, выходя из лаборатории. Гермиона волновалась за неё, по-настоящему волновалась. Для Беллатрисы это было новое чувство, и, как ни странно, оно её тронуло. Кто-то знал, что ей больно, и хотел её утешить. Кто-то думал о её благополучии. «Возможно, она просто хочет, чтобы ты помогла ей с проектом,» — прозвучал тихий голосок в голове Беллатрисы, но она быстро отбросила его. Беллатриса точно знала, что собирается подарить Гермионе; для этого ей понадобится только пергамент и перо. Но сначала ей нужно было кое-что сделать, и она отбросила все отвлекающие мысли. Беллатриса целеустремленно поднялась на седьмой этаж, в Выручай-комнату, где был подготовлен письменный стол с чернилами, пером и пергаментом. Она достала неприметный камень из шелкового мешочка и трижды перевернула его. — Лорд Волан-де-Морт, — сказала она. Тень материализовалась на стене рядом со столом и угрожающе заерзала, лишь слегка отпрянув, когда Беллатриса направилась к ней. «Мне нужно тщательно формулировать вопросы, никаких недоразумений,» — подумала она. — Ты расскажешь мне все, что знаешь об арифмантике, заклинаниях забвения и создании заклинаний, — сказала Беллатриса. В ответ Тень лишь недовольно зашипела на нее, прежде чем начать отвечать на вопрос.