Harry Potter and the Aevum of Eternity

Беллатриса сидела одна в лодке, рассекающей черные воды озера, носившего имя её рода. Мягкое покачивание и плеск волн, омывающих нос лодки, успокоили её нервы, когда вдали показались освещённые башни школы чародейства и волшебства Хогвартс. Замок был таким же, каким она помнила его с седьмого курса, который не окончила. Это путешествие затянулось надолго. Потребовалась помощь Кикимера, заклинания, обнаруженные ею в подземелье, и тщательное планирование и маневрирование (и несколько удачно наложенных заклинаний Конфундус), чтобы наскрести новую личность, академическую справку и достаточное количество галеонов, чтобы оплатить год обучения. Но всё это того стоило. Когда Беллатриса очнулась в подземелье и обнаружила, что прошло уже больше тридцати лет, и она, и любовь всей её жизни погибли, её первым порывом было немедленно броситься вперёд и сделать… что-нибудь. К счастью, старый домовой эльф остановил её, убеждённый, что её выследят и и отправят на поцелуй дементора, если она покинет территорию поместья, и начал крушить всё на своём пути. Он умолял её не уходить, говорил, что не вынесет мысли о том, чтобы снова её потерять. Преданность этого существа (технически эльфа, но неважно) мягко говоря, сбивала с толку, но она была убеждена. Так начались месяцы сбора информации о недавней истории и текущих событиях, всё, что она могла собрать воедино из запоздалых «Ежедневных пророков», «исторических» книг и обрывков новостей, которые мог сообщить дряхлый домовой эльф. Видимо, мир считал её совершенно безумной, а она уже больше десяти лет провела в Азкабане. Это было странно, потому что она точно не чувствовала себя безумной. Как только у неё сложилось более-менее чёткое представление о произошедшем, она начала строить планы в этом проклятом подземелье, вынашивая план мести. Шли недели, пылающая ярость переросла в кипящий огонь, и постепенно созрел план. Она собиралась уничтожить Золотое Трио: Рональда Уизли, грязнокровку Гермиону Грейнджер и, в первую очередь, Гарри Поттера, так называемого Мальчика-Который-Выжил, который победил… ну… насколько она помнила, он не был её настоящей любовью, но, судя по прочитанному, она была на верном пути. «Он даже однажды восстал из мёртвых, наверное, ради меня, а теперь я вернулась к жизни ради него», — подумала Беллатриса. — «Это так поэтично». «Но я должна быть осторожна, ох, как осторожна, прежде чем пытаться воскресить его снова», — думала она. — «Сначала мне нужно уничтожить Поттера, а для этого нужно подобраться к нему поближе, завоевать его доверие, узнать слабости и секреты». Единственная проблема заключалась в том, что она никак не могла провести долгое время рядом с ним, чтобы завоевать это доверие. На самом деле, все трое постоянно находились в движении: Грейнджер словно исчезла с лица земли, а Уизли и Поттер постоянно появлялись на каких-то мероприятиях, интервью и тому подобных мероприятиях, а затем снова исчезали из виду. Она предположила, что лучший способ сблизиться с Поттером — через его девушку, младшую сестру Рональда Уизли. Она была в команде Гриффиндора по квиддичу, и Беллатриса провела много ночей, упражняясь в полетах на метле над разрушенным фундаментом своего родового поместья, надеясь попасть в ту же команду. «Сблизиться с Джинни Уизли, сблизиться с Гарри Поттером и Золотым Трио, — думала она, — и тогда, в конце концов, в конце концов, представится возможность уничтожить всех троих сразу. Только тогда я смогу найти способ вернуть к жизни свою Истинную Любовь». Одно было ясно: Гарри Поттер нашёл способ пережить Смертельное проклятие. Она не могла допустить ни единой ошибки, преследуя свою добычу: если хотя бы половина историй была правдой, он, без сомнения, был одним из самых опасных волшебников на свете. Её мысли прервал звук лодки, врезавшейся в песчаный берег пещеры под замком. Большинство учеников уже сошли на берег, поэтому она ещё раз проверила свою маскировку, убедилась, что окклюменционные щиты надёжно держатся, и вышла на песчаный пляж. Филиус Флитвик, прославленный дуэлянт, стоял на ступенях, ведущих к дверям у входа в замок. Он был немного старше, чем она помнила, но всё равно его легко было узнать. «Если бы не ступеньки, его бы никто и не увидел», — подумала она про себя с ухмылкой. — Добрый вечер, первокурсники и переведённые. Сейчас двери откроются, и начнётся пир в честь начала семестра, но сначала вас вызовут сесть перед однокурсниками и пройти Распределение, — сказал Флитвик. «Уф», — подумала она, — «ну давай же». Он ещё минуту говорил о факультетах и о том, что значит быть Распределённым, и наконец двери открылись. Полугоблин провёл их в Большой зал, зачарованный потолок которого освещали мерцающие свечи. Первокурсники следовали за ним, изумлённо оглядываясь. За ними следовали переведённые ученики, некоторые из которых всё же сумели не таращиться, как рыбы. Директор стояла у пъедестала, наблюдая, как выстраиваются ученики, подлежащие Распределению: примерно половина из них были первокурсниками, а остальные — переведёнными, примерно поровну распределёнными по курсам. Проходя по Большому залу, Беллатриса заметила, что за столом Слизерина было, пожалуй, вдвое меньше учеников, чем за любым другим, хотя ни один из четырёх столов, похоже, не был бы полон к концу Распределения. Согнав учеников к передней части зала, Флитвик взобрался на небольшую платформу перед главным столом и стал ждать. Распределяющая шляпа стояла на табурете, и когда в зале воцарилась тишина, складка на шляпе раздвинулась, образовав нечто, смутно напоминающее рот, и артефакт запел: Каждый год, на протяжении веков, я распределяла по четвёртым факультетам, Этот год кажется совершенно другим; такой дисбаланс — это нечто особенное, Такого никогда не было, ни в прошедшем году, ни, конечно же, раньше. Не волнуйся, не бойся, мы найдём место, где ты будешь частью, Чтобы заводить друзей и расти, как умом, так и духом, быть выносливым и сильным, Лучше будь готов, никто не знает, что ждёт тебя в будущем, Обрати внимание сейчас, ты можешь узнать больше, Время лечит, но не все раны, и шрамы могут оставаться целую вечность, Остерегайся, эти напоминания о прошлом могут выковать твою будущую клетку, Мы должны научиться держаться вместе, иначе мы непременно отдалимся друг от друга, Кто-то может выбрать другой путь, искать любящее сердце, Ибо сейчас время для второго шанса или снова пройти по самой проторенной тропе, Конечно, в кузнице есть риск, но именно там обретается величайшая сила, Увы, я всего лишь Шляпа, и я не могу выбирать за вас всех, Внемлите моим словам: научитесь держаться вместе, ибо поодиночке мы неизбежно падём. Шляпа замолчала, и последние зловещие такты эхом разнеслись по Большому залу. Флитвик начал вызывать учеников на распределение, начиная с первокурсников. Поскольку её псевдоним стоял почти в конце списка, и она, вероятно, была самой старшей из переведенных, то решила, что, вероятно, будет последней. Один за другим ученики садились и проходили распределение. Некоторым потребовалось больше времени, чем другим, но довольно скоро закономерность стала очевидной. Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран, Пуффендуй, Когтевран, Гриффиндор, Когтевран… Не было ни одного слизеринца, пока не появился маленький светловолосый мальчик по имени Питер Сэмюэл, чьи ноги едва доставали до второй перекладины табурета. — Слизерин! — крикнула Шляпа спустя добрых две минуты. Если для каждого ученика раздавались восторженные аплодисменты, то для Питера раздались лишь редкие хлопки. Несчастный ребёнок сидел и качал головой, отказываясь снимать Шляпу. — Мистер Сэмюэл, пожалуйста, сядьте вместе со своим факультетом, — сказал Флитвик, но бедный Питер застыл, широко раскрыв глаза и уставившись на всех учеников, которые смотрели на него. Где-то в зале раздался взрыв смеха, грозивший перерасти в нечто большее. Затем из глубины зала встала блондинка, одна из немногих слизеринцев седьмого курса за столом. На её мантии с зелёной и серебряной отделкой блестел значок старосты. Она прошла вдоль длинного стола, и шепот нарастал. — Трейси Дэвис, — прошептала одна из пуффендуек рядом с Беллатрисой. Трейси взяла Питера за руку, помогла ему спуститься, положила Шляпу обратно на стул и подвела к столу Слизерина. Второкурсник похлопал его по плечу, когда он сел, и Питер Сэмюэлс закрыл лицо руками, а Трейси вернулась на своё место. — Спасибо, мисс Дэвис, — сказал Флитвик, и Распределение возобновилось. Среди первокурсников появился ещё только один слизеринец — миниатюрная темноволосая девочка по имени Эллисон Вонг. — Теперь, когда первокурсники прошли распределение, мы впервые за более чем столетие приняли учеников, переведенных из других школ, — сказал Флитвик. — Венди Беннет. Перевод учеников начался со второго курса, но взгляд Беллатрисы был прикован к столу Гриффиндора, она искала рыжеволосую девушку, которая, как она знала, должна была быть там. Она думала, что её будет легко найти; тревожная мысль о том, что Джинни Уизли не будет в Хогвартсе в этом году, заставила биение её сердце слегка участиться, а мантия стала неприятной и тёплой. Все усилия пошли бы насмарку, если бы её здесь не было. Наконец, она заметила её напротив, похоже, ещё одной семикурсницы, стоявшей спиной к Беллатрисе. Ранее она пропустила Джинни, потому что мешала пышная шевелюра, и Белла заметила рыжеволосую только тогда, когда та продвинулась вперёд и сменила ракурс. «Погодите, неужели это Грейнджер?» — подумала она. — Джулия Уайт, — сказал Флитвик. Услышав свой псевдоним, Беллатриса резко развернулась, подошла к табурету, взяла старую Шляпу, села и надела её на голову. Почти сразу же её разум заполнило чуждое сознание, полностью игнорирующее её окклюменцию. О боже, ты мне знакома, смею предположить, мы уже встречались. «Скажи «Гриффиндор»», — подумала Беллатриса. Но ты же вынашивала этот хитроумный план, тебе же место в… «Молчи», — подумала Беллатриса. Но ты же там была! Я не могла распределить тебя на другой факультет. «Что ты там только что пела о том, чтобы выбрать другой путь?» — подумала Беллатриса. Туше. Ладно, я вижу, ты считаешь себя невероятно гениальной и остроумной. А как насчёт… «Не говори так. И дело не в том, что я невероятно умная, просто меня большую часть времени окружают одни идиоты», — подумала Беллатриса. Ей показалось, что она услышала фырканье, доносящееся из Шляпы. «Скажи «Гриффиндор»», — подумала она. А не лучше ли тебе быть пуффендуйкой? Никто никогда не подозревает пуффендуйцев. «Скажи «Гриффиндор» или, клянусь всем нечестивым, я сожгу тебя дотла Адским Пламенем, а потом развею твои останки по дну всех океанов мира!» — подумала Беллатриса. Не нужно переходить на личности, я просто немного… «ДАВАЙ!» — думала Беллатриса изо всех сил. — Что ж, это довольно смело с твоей стороны — войти в логово льва, лучше бы ты… ГРИФФИНДОР! Джулия Уайт ухмыльнулась, встала, положила шляпу обратно на сиденье, но тут же вспомнила, что ей следовало бы улыбаться. Она натянула улыбку и почти подскочила к красно-золотому столу. К тому времени, как она села, отделка её мантии изменила цвет, сочетаясь к цветам её новых однокурсников. Ей несколько раз кивнули и помахали, и, похоже, несколько старшекурсников собирались представиться, но, когда Распределение наконец закончилось, Флитвик вернулся на своё место справа от директора, а сама МакГонагалл начала говорить с трибуны. — Добро пожаловать, первокурсники и переведённые ученики, в Школу чародейства и волшебства Хогвартс, — сказала МакГонагалл, её голос был усилен магией, — и приветствую всех вернувшихся учеников. Пока МакГонагалл начала рассказывать о правилах и запретах, Беллатриса попыталась взглянуть на стол, чтобы понять, действительно ли это Грейнджер, но девочки были слишком далеко, а между ними слишком много людей. Если это Грейнджер, ей придётся изменить свои планы. Гарри и Джинни всегда могут расстаться, но Грейнджер — Золотая Девочка на всю жизнь, какой бы долгой или короткой она ни была. — Также мне нужно представить вам кое-кого, — сказала МакГонагалл, закончив с предупреждениями о правилах, некоторые из которых Беллатриса уже собиралась в течение первых нескольких недель. — Во-первых, профессор Фрэнсис Уинтроп, занимающий должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств и нового декана Гриффиндора. МакГонагалл обернулась и зааплодировала, когда светлокожий мужчина среднего роста и телосложения с короткими каштановыми волосами, зачесанными набок, встал со своего места за главным столом и коротко помахал ученикам. На вид ему было лет тридцать, и он носил очки в чёрной роговой оправе. Прежде чем сесть, он взмахнул рукой над мантией и зачаровал её, превратив в гриффиндорские малиново-золотые цвета под жидкие аплодисменты и улюлюканье за столом львов. — А преподавать трансфигурацию будет профессор Анна Коллинз, — сказала МакГонагалл, и стройная веснушчатая женщина с огненно-рыжими волосами до плеч и зелёными глазами встала и помахала ученикам. Она выглядела немного моложе Уинтропа, но каким-то образом более здоровой и энергичной. Ученики тоже вежливо поаплодировали ей. — Знаю, мы все голодны, но давайте сначала почтим минутой молчания тех, кто не сможет быть с нами на этом празднике начала учебного года, — сказала МакГонагалл. В Зале воцарилась тишина; не было слышно даже шороха одежды. Беллатриса могла бы заподозрить, что на весь Зал наложено заклинание, заставляющее молчать, если бы не услышала, как сидевшая рядом с ней девочка сдавленно всхлипнула. Беллатриса оглянулась и увидела брюнетку третьего или четвёртого курса, кусающую губу и борющуюся со слёзами. — Мы обязаны им всем стать лучшей версией себя, жить полной жизнью, чтобы их жертва не была напрасной, — сказала МакГонагалл. — А теперь без лишних слов, пожалуйста, угощайтесь и наслаждайтесь приветственным пиром. На столах появились блюда: жаркое, запеканки и супы — всё дымилось и было восхитительно. Беллатриса почувствовала, как у неё потекли слюнки от изобилия ароматов, особенно после длительного заточения в подвале. Она начала с морковного супа и едва сделала первый глоток, как юноша, точнее, молодой человек, сидящий напротив, помахал ей рукой, привлекая внимание. — Привет, добро пожаловать в Хогвартс и Гриффиндор, — сказал он с улыбкой, которая едва коснулась его глаз. — Меня зовут Лонгботтом, Невилл Лонгботтом. У него были тёмные волосы, слабый подбородок и лёгкая щетина на лице. «В самом деле, довольно эффектно», — подумала Белла. Беллатриса определённо узнала это имя: он был из одного из чистокровных родов, о которых ей вдалбливали с трёх лет. Она подумала, что, возможно, читала о нём в одной из статей «Пророка», но не могла вспомнить подробности. — Уайт, Джулия Уайт, можешь называть меня Джулией, — сказала Джулия, — приятно познакомиться. — Взаимно, и можешь называть меня Невилл, — сказал Невилл. — И откуда ты перевелась, если не секрет? «Пора проверить легенду», — подумала Беллатриса. — Я училась дома, — ответила она, — и последние несколько лет жила за границей. Невилл кивнул. — На континенте? — спросил он. — Да, скрывалась от всех… неприятностей, — ответила Джулия. Невилл нахмурился. — Да, прошлый год был тяжелым, — сказал он. На его лице отразилась боль, и он опустил взгляд на тарелку. Разговор быстро затих, когда Невилл сосредоточился на еде, и Беллатриса с радостью последовала его примеру, хотя и пыталась украдкой поглядывать на другой конец стола. Она съела гораздо больше, чем, вероятно, следовало, и завершила трапезу ломтиком пирога с патокой, съеденным прямо перед тем, как блюда и сервировочные приборы испарились на кухню. МакГонагалл снова вышла на пьедестал. — Надеюсь, все уже наелись, а если нет, то домовые эльфы с радостью принесут закуски в гостиные, — сказала она. — Завтрак будет завтра в семь часов. — Старосты, пожалуйста, проводите первокурсников и переведенных в гостиные, затем явитесь в гостиную старост, чтобы узнать расписание дежурств на эту неделю, — сказала МакГонагалл. — Завтра первый день занятий, а комендантский час наступает через тридцать минут. Из-за столов раздался громкий, переливающийся звук, сотни учеников встали и начали пересекать зал: кто-то встречался со старыми друзьями, кто-то направлялся в свои гостиные. Беллатриса, не пытаясь опознать свою жертву, подошла к ближайшему старосте, коренастому парню с кудрявыми черными волосами, который звал первокурсников и переведенных учеников. Она подождала, пока зал почти опустеет, последовала за ним вместе с остальными из зала и поднялась по нескольким лестницам ко входу в гриффиндорскую башню. Беллатриса шла за всеми, поднимаясь по ступеням из красного дерева, и услышала, как староста произнес пароль «Надежда рождается вечно», отчего картина с изображением толстухи распахнулась. Гостиная оказалась именно такой, как она и представляла: уютная, в красных и оранжевых тонах, с весело потрескивающим камином, несколькими мягкими диванами и креслами, а также столиками для чтения или отдыха. Несколько учеников младших курсов, похоже, уже побежали вперёд, чтобы занять лучшие места, и уже были поглощены игрой «Взрывной щелчок». — Меня зовут Майкл Каруме, — сказал староста, — вы можете попросить любого старосту помочь вам с перемещением или чем-нибудь ещё: для этого мы здесь. Предлагаю вам сейчас же отправиться в свои спальни: мальчики слева, девочки справа, — обустраиваться и знакомиться с соседями по комнате. Преподаватели не допустят опоздания в первый день, поэтому, если вы не хотите лишиться баллов или остаться после уроков, предлагаю вам лечь пораньше. Беллатриса осмотрела гостиную и, не найдя там Уизли, поднялась по ступенькам в спальню девочек седьмого курса. Ей потребовалось мгновение, чтобы найти нужную дверь, и она толкнула её, как только нашла. Комната была ещё более красной, с теми же кроватями с балдахином, к которым она привыкла, но с тяжёлыми малиновыми шторами вместо зелёных. Отличались и окна, выходящие на территорию, поскольку они находились наверху, в башне, а не под озером. В остальном комната была почти такой же, как комната Слизерина, в которой она прожила почти семь лет, только в ней было всего три кровати, хотя она была достаточно большой, чтобы вместить пятерых. Судя по отметинам на полу, две кровати недавно убрали, заменив их партами и стульями, на спинке одного из которых уже лежала школьная мантия. Скрестив ноги, Джинни Уизли сидела на полу и держала на коленях гоночную метлу, а в руке — белую тряпку для полировки. Несколько прядей ярко-рыжих волос выбились из хвоста, который она собрала во время работы. Она остановилась, убирая волосы, и подняла взгляд. — До сих пор не могу поверить, что Гарри одолжил её тебе, — раздался голос. — Привет, — сказала Джинни, осторожно прислонив метлу к кровати, и встала, отряхивая мантию. — Я Джинни Уизли, можешь называть меня Джинни. — Привет. Джулия Уайт, — сказала Джулия с улыбкой и лёгким взмахом руки. — Зови меня Джулия. — О, хорошо, что ты здесь, — снова раздался голос. Девушка с пышными волосами, которая была здесь всё время, отодвинула шторы и вышла. Теперь, когда она подошла ближе, стало ясно, что Джулия будет жить в одной комнате с Золотой Девочкой. Беллатриса не смогла сдержать улыбку. Грейнджер уже сняла мантию и надела магловские брюки и коричневую футболку с длинными рукавами, слишком большую и явно мужскую. — Привет, я Джулия, — сказала Джулия. — Я Гермиона, — сказала Гермиона. — Рада познакомиться. — О, думаю, все знают, кто ты, — с улыбкой сказала Джулия. — Очень рада познакомиться. Гермиона улыбнулась, и её щёки слегка покраснели. — В конце концов, тебе придётся к этому привыкнуть, Гермиона, — сказала Джинни. — Теперь ты знаменитость. Гермиона закатила глаза, взяла с кровати тяжёлую книгу и села на край матраса, чтобы продолжить чтение. Джинни продолжила полировать метлу, пока Джулия перебиралась на свободную кровать. Она открыла сундук, чтобы убедиться, что все вещи целы, достала пижаму и разложила на спинке стула несколько мантий на завтра. Пока Джинни была занята метлой, Джулия на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за Грейнджер. Она выглядела не очень-то привлекательно, чуть ниже и стройнее самой Джулии, и её, очевидно, не слишком заботила её внешность — непослушные волосы и совершенно некрасивое лицо без малейшего намёка на макияж. Впрочем, внешность могла быть обманчива: она, по слухам, была одним из самых проницательных умов своего поколения, несмотря на грязную кровь. — Что ты читаешь? — спросила Джулия. — Взлёт и падение Тома Риддла-младшего, Лорда Волан-де-Морта, — ответила Гермиона и подняла книгу обеими руками, чтобы показать обложку. На корешке красовалась змея в черепе — Тёмная Метка. Джулия моргнула, наблюдая, как змея медленно вползает в череп, прежде чем Гермиона положила книгу обратно на колени и продолжила читать. — Это… правда? — спросила она. — Вот почему я её читаю: чтобы убедиться, что всё правдиво, — ответила Гермиона, не поднимая глаз. — Пока что да, но я прочитала только половину. — Не возражаешь, если я возьму её, когда ты закончишь? — спросила Джулия. — Вовсе нет, — сказала Гермиона, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. — Чем больше людей её прочтут, тем лучше. Как я думаю, долг каждой волшебницы и каждого волшебника знать, что произошло на самом деле, чтобы подобное никогда не повторилось. — Я думаю то же самое, — с улыбкой произнесла Джулия. Гермиона улыбнулась в ответ, кивнула и вернулась к чтению. Джулия мысленно отметила, что она произвела хорошее впечатление на Грейнджер. Джинни закончила полировку, сделав последний взмах, и поставила метлу на подставку у изголовья кровати, а затем упаковала набор для полировки. — Откуда ты перевелась? — спросила она, когда Грейнджер перелистнула страницу. — Я училась на дому, — сказала Джулия, — последние несколько лет жила во Франции. Но после всего, что случилось, и того, что Хогвартс начал принимать переведённых… — Это одна из лучших школ для волшебников, — сказала Джинни, — я даже не знала, что здесь принимают переведённых учеников. — Последний раз это было в 1849 году, — рассеянно сказала Гермиона, — кстати, в последний год Великого ирландского голода, но Хогвартс принимал переведённых не поэтому. Джулия ждала, что Гермиона расскажет подробнее об этом пустяке, но когда она просто продолжила читать, вопросительно посмотрела на Джинни. — Она иногда так делает, — прошептала Джинни. — Я всё ещё слышу тебя, Джиневра, — сказала Гермиона с притворным раздражением. Джинни усмехнулась. — Ты играешь в квиддич? — спросила Джулия, рассчитывая, что и в глазах Джинни заработает пару очков. Джинни кивнула. — Я капитан, — сказала она, — в этом году у нас точно дел невпроворот. А ты? — Немного, — ответила Джулия. — Возможно, я немного заржавела. — Тебе стоит прийти на отбор в команду на следующей неделе, — сказала Джинни. — Год важный, и много свободных мест. — Конечно, приду, — сказала Джулия, — хотя, будучи новенькой, и учитывая, сколькому мне, вероятно, придётся научиться, я не знаю, успею ли, даже если попаду в команду. А ты играешь, Гермиона? Гермиона фыркнула. — Мы с метлами пришли к соглашению, — ответила Гермиона, не поднимая глаз. — Я оставлю их в покое, а они меня. Но я прихожу поддержать команду. Огни мигнули три раза. — Комендантский час, — сказала Джинни, доставая из сундука расписание занятий. — Завтра первым уроком у меня защита. Ты что-нибудь знаешь о профессоре Уинтропе? Джулия покачала головой. — Его отец — член Визенгамота, — сказала Гермиона, наконец закрывая книгу. — Последние десять лет жил в Европе. Кстати, мы в одном классе. — У тебя тоже первым уроком защита по ТРИТОНу? — спросила Гермиона Джулию. — Да, — ответила Джулия. — Хорошо, завтра утром мы можем вместе сходить на завтрак, а потом показать тебе, где находится класс, — предложила Гермиона. — Если вы не против, спасибо, — сказала Джулия. Джинни достала пушистый халат и ночную рубашку и пошла в ванную, чтобы принять душ, пока Джулия застилала себе кровать по своему вкусу и раскладывала некоторые аксессуары на прикроватной тумбочке. К тому времени, как она закончила, обе уже переоделись и приготовились ко сну. Гермиона была в пижаме с длинными рукавами, а Джинни — в тёмно-розовой ночной рубашке. — Ладно, вы двое, увидимся завтра, — сказала Джинни, задергивая шторы и накладывая заглушающие чары вокруг кровати. — Спокойной ночи, — ответили Джулия и Гермиона. Гермиона не спала, читала, пока Джулия принимала душ и переодевалась в пижаму. Верхний свет был выключен, но Гермиона продолжала читать при свете палочки, пока Джулия ступала по толстому ковру. — Приятно было познакомиться, Джулия, — сказала Гермиона, задергивая шторы. — До завтра. — Спокойной ночи, — сказала Джулия. «В общем, первый день выдался довольно удачным», — подумала Джулия, закрывая глаза и засыпая. Где-то посреди ночи её разбудило резкое шипение. Джулия открыла глаза и увидела маленькое пламя, мерцающее вокруг дыры размером с галеон в пологе кровати, всего в нескольких сантиметрах от её правой ноги. Она вскочила и схватила с полки палочку. Она быстро закрутила палочкой вокруг, рассеивая иллюзии и скрывая себя, а затем произнесла бессловесное заклинание, чтобы потушить пламя, прежде чем оно распространится. — Хоменум ревелио, — прошептала она. В комнате были только она и две другие девочки. Она выскользнула из кровати. В комнате было почти непроглядно темно, если не считать небольшого пламени, лизавшего полог кровати Гермионы. Огненное проклятие пронзило и её полог, и Гермионы. Джулия потушила пламя и на пологе Гермионы, отдёрнув тяжёлую ткань. Гермиона лежала, охваченная муками кошмара, ворочаясь и бормоча во сне, крепко сжимая палочку. Джулия едва успела поставить щит, как с ее кончика вырвалось очередное заклинание — редукто, судя по тому, как оно ударилось о потолок, оказавшись недостаточно мощным. — Чёрт возьми, Грейнджер, проснись! — крикнула Джулия, отбросив разочарование и выпустив яркий люмос над изголовьем кровати Гермионы. Гермиона выпрямилась, широко раскрыв глаза от яркого света, с ещё более взъерошенными волосами, чем обычно, и мокрой от пота пижамой. Она прищурилась и на мгновение затаила дыхание, прежде чем её взгляд остановился на Джулии, которая стояла рядом, уперев одну руку в бок, а другой, с палочкой, придерживая полог. — Ты только что подожгла оба наши полога! — сказала Джулия, указывая на тлеющую дыру, — и чуть не взорвала меня редукто! Она оборвала себя, прежде чем назвать Грейнджер тупой грязнокровкой, даже если та ею и была: это определённо помешало бы её долгосрочным целям. — Прости, прости, — сказала Гермиона, заметно смутившись. — Такого не было уже несколько недель. Я думала, что уже всё позади… э-э… сегодня были репортеры… и я вернулась в Хогвартс, и только что читала о… прости. Гермиона закрыла глаза, потерла виски и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Беллатриса тоже взяла себя в руки и поняла, что это отличная возможность. — Ничего страшного, правда, — тихо сказала она, стараясь придать голосу как можно больше сочувствия и участия. — Тебе, Гермиона, должно быть, тяжело после всего, что ты видела. Ты в порядке? Гермиона покачала головой, и её непослушная грива стала ещё более дикой. — Я в порядке, правда, — сказала она, снова открывая глаза. — Сегодня было особенно тяжело вернуться сюда, где… всё случилось. Я поставлю чары, чтобы… нам больше не пришлось об этом беспокоиться. — Думаю, я тоже так сделаю, но, знаешь, там есть полка, — сказала она, указывая на встроенные в стену ниши. — Тебе, наверное, не нужно спать с палочкой под подушкой. Это же Хогвартс. Здесь безопасно. Гермиона полунасмешливо хихикнула. — Если бы ты только знала, — сказала она, качая головой. — Похоже, у тебя есть пара историй, — сказала Джулия, рассеянно крутя палочку в пальцах. — Но, может, прибережём их на другой вечер? — Да, ещё раз извини, что разбудила тебя, — сказала Гермиона, дрожа и натягивая одеяло до шеи, — и чуть не подожгла. — Теперь я хотя бы могу сказать, что обменялась заклинаниями с Гермионой Грейнджер, — ухмыльнулась Джулия. — Полагаю, так оно и есть, — ответила Гермиона. Джулия кивнула и отступила назад, чтобы полог закрылась, а затем увидела, как пузырь защитного заклинания предательски изменил границы вокруг кровати Гермионы, пока они не исчезли совсем. Она вернулась к своей кровати и села, скрестив ноги, посередине матраса, быстро заделала дыру в занавеске с помощью репаро, затем наложила своё защитное заклинание протего тоталум, используя полог и столбики кровати в качестве основы. «Должно хватить на ночь», — подумала она. Она убрала палочку обратно, затем легла на спину и уставилась в чернильную черноту полога над собой, сцепив пальцы за головой. Какой день! Кошмары Грейнджер, безусловно, были её слабостью. Ей просто нужно было найти способ этим воспользоваться. Различные варианты проносились в её голове, пока она наконец не задремала, на этот раз не просыпаясь до самого утра.