Сладкий яд

Гарри проснулся от настойчивого стука в окно. Сначала он подумал, что это ветер — за ночь разыгралась метель, и снег всё ещё сыпал за стеклом, белыми хлопьями оседая на карнизе. Но стук повторился — короткий, ритмичный, явно не природный. Гарри приоткрыл один глаз, потом второй. За окном, на карнизе, сидела небольшая снежно-белая сова и требовательно долбила клювом по стеклу. Её жёлтые глаза блестели в утреннем полумраке, а перья на грудке взъерошились от холода. — Иду-иду, — пробормотал Гарри, выбираясь из-под одеяла. В комнате было тихо и тепло — камин в гостиной Гриффиндора топили всю ночь, и остаточное тепло проникало даже в спальни. Раньше здесь всегда было людно — Симус, Дин, Рон, Невилл. Но после войны, когда Гарри вернулся в Хогвартс, соседи постепенно разъехались по другим комнатам. Не потому, что не хотели быть рядом — просто Гарри мучила бессонница. Он метался по ночам, кричал во сне, просыпался в холодном поту, и его мучения будили других. Симус первым попросил перевода в другую спальню. За ним — Невилл. Гарри не обижался. Он сам бы от себя сбежал. Но в последнее время всё изменилось. Бессонница отступила. Кошмары приходили реже. И соседи начали потихоньку возвращаться. Первым вернулся Рон — неделю назад, заявив, что «хватит уже, в конце концов, я твой лучший друг, а не трусливый хорёк». Следом — Дин, который сказал, что скучает по старым временам, по ночным разговорам и тихому храпу Симуса. Симус пока не решался, но Гарри чувствовал — скоро и он вернётся, потому что в одиночестве, как он сам говорил, «спать скучно и не с кем поболтать перед сном». Сейчас Рон спал на своей кровати, раскинувшись звездой и тихо похрапывая. Его рыжие волосы разметались по подушке, одеяло сползло на пол. Дин — на соседней, свернувшись калачиком, как кот, — иногда бормотал что-то во сне. Гарри улыбнулся. Было приятно снова слышать чужое дыхание, чувствовать, что он не один. Он подошёл к окну, открыл створку. Холодный воздух ворвался в комнату, заставив его поёжиться. Сова влетела, бесцеремонно уронила на подоконник небольшой пергаментный свиток, перевязанный серебряной ленточкой, и уселась на спинку стула с видом королевы, ожидающей ответа. Гарри закрыл окно, взял свиток. Почерк был острым, изящным, с лёгким наклоном — Драко. Гарри узнал его сразу, хотя никогда раньше не видел его почерка. В горле пересохло от волнения. «Поттер. Сегодня суббота. Хогсмид. Жду тебя у входа в Большой зал в десять. Не опаздывай. И возьми тёплую мантию — на улице ветер. Драко». Гарри перечитал письмо три раза. «Жду тебя», «Не опаздывай», «Возьми тёплую мантию». Он улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Драко заботился о нём. Драко писал ему письма. Драко хотел провести с ним субботу. Это было так просто и так много значило. — Кто там? — сонно спросил Рон, приподнимаясь на локте и щурясь от света. — Малфой, — ответил Гарри, не оборачиваясь. — Зовёт в Хогсмид. Рон замолчал, переваривая информацию. Потом вздохнул. — Вы теперь везде вместе ходите? — Похоже на то. — Ладно, — Рон снова упал на подушку, натянул одеяло до подбородка. — Только смотри, чтобы он тебя в какую-нибудь тёмную аллею не затащил. А то знаешь этих слизеринцев — только дай повод. Гарри усмехнулся. — Не затащит. — Ты слишком уверен, — проворчал Рон, но в его голосе не было злости. — Ладно, иди. Только шапку эту дурацкую надень, а то уши отморозишь. Гарри кивнул, быстро умылся, оделся — выбрал тёмно-синие джинсы, серый свитер, поверх накинул тёплую мантию. В карман сунул палочку и немного монет — на всякий случай. На прощание глянул в зеркало — волосы торчали, как обычно, но глаза блестели. Он не видел себя таким живым уже много месяцев. Рон смотрел на него из-под одеяла. — Ты прямо светишься, — сказал он. — Иди ты. — Я серьёзно. Малфой на тебя хорошо влияет. Гарри ничего не ответил, только улыбнулся и вышел. --- Драко стоял у входа, прислонившись к колонне, и ждал. На нём была чёрная мантия из тонкой шерсти, тёплый шарф серебристо-зелёных цветов — подарок матери на прошлое Рождество, — волосы уложены, но небрежно, как будто он только что провёл по ним рукой. Он знал, что выглядит хорошо. Магия вейлы внутри него пульсировала спокойно, но с предвкушением, как струна, которую вот-вот коснутся. Он придёт, — думал Драко. — Он обещал. Он увидел Гарри издалека — тот шёл по коридору быстрым шагом, расталкивая редких прохожих. На нём была та самая нелепая вязаная шапка (подарок миссис Уизли, наверное, потому что только она могла связать нечто подобное — с помпоном и вышитым золотым снитчем), которая делала его похожим на взлохмаченного домовика. Драко усмехнулся, чувствуя, как внутри теплеет. — Привет, — сказал Гарри, подходя. — Привет, — ответил Драко. — Ты не опаздываешь. — Я рано вышел, — Гарри покраснел, сунул руки в карманы. — Твоё письмо… — Что? — Ничего, — Гарри покачал головой. — Просто… приятно. Драко смотрел на него. На длинные ресницы, на порозовевшие щёки, на губы, которые он целовал ещё вчера. На шапку с помпоном, которая съехала набок. — Идём, — сказал он, протягивая руку. — Нас ждёт Хогсмид. Гарри взял его за руку — осторожно, как будто боялся, что кто-то увидит, но уверенно. Драко сжал его пальцы. — Пусть смотрят, — сказал он. — Мне всё равно. — Мне тоже, — ответил Гарри. Они вышли на улицу. --- На улице было холодно.Снег хрустел под ногами, ветер бросал в лицо колючие снежинки. Деревья вдоль дороги стояли белые, словно покрытые сахарной глазурью. Небо было серым, низким, но где-то на востоке уже пробивался бледный солнечный свет. — Ты замёрз? — спросил Драко. — Немного, — признался Гарри, потирая нос рукавом. — Я говорил — надевай тёплую мантию. — Я надел. — Это не тёплая мантия. Это тряпка, — Драко критически оглядел его одежду. — Где ты вообще её взял? На барахолке? — Не твоё дело, — буркнул Гарри, но без злости. Драко вздохнул, снял свой шарф и намотал на шею Гарри поверх его собственного. Гарри замер. — Ты что делаешь? — Спасаю тебя от пневмонии, — ответил Драко, поправляя шарф. — Если ты заболеешь, мне придётся торчать в больничном крыле. А я не люблю запах зелий. — Ты заботливый, Малфой. — Я практичный, — поправил Драко. — Не хочу, чтобы мой… чтобы ты заболел. Он чуть не сказал «мой парень». Гарри заметил это и улыбнулся. — Твой кто? — спросил он. — Заткнись, — Драко отвернулся, но уши у него покраснели не от мороза. Они шли молча, наслаждаясь тишиной. Дорога была почти пуста — несколько студентов бежали впереди, кто-то возвращался из Хогсмида обратно, нагруженный пакетами. Снег скрипел, ветер шумел в кронах деревьев, где-то вдалеке каркала ворона. — Драко, — сказал Гарри. — Что? — Я рад, что мы пошли вместе. Драко посмотрел на него. В серых глазах отражалось серое небо, но в них было тепло. — Я тоже, — сказал он. Он взял Гарри за руку — открыто, при всех. Гарри не отдёрнул. --- В «Трёх метлах» было тепло и людно. Камин горел вовсю, отбрасывая золотистые отсветы на дубовые столы, полированные до блеска. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, корицей и ещё чем-то сладким, от чего кружилась голова. За столиками сидели студенты, кто-то из профессоров, несколько жителей Хогсмида. Гул голосов смешивался с треском поленьев и звоном посуды. Драко выбрал столик в углу — подальше от чужих глаз, но так, чтобы можно было видеть всех входящих. Он снял мантию, повесил на спинку стула. — Что будешь? — спросил он. — Не знаю, — Гарри сел напротив, тоже снял мантию, оставшись в свитере. — Ты выбирай. — Я выбираю всё, — Драко подозвал официантку — молодую женщину с рыжими волосами и веснушками, похожую на одну из Уизли. — Два сливочных пива, картофельный суп, мясную тарелку, хлебную корзинку и яблочный пирог на десерт. — Ты голодный? — поднял бровь Гарри. — Я хочу, чтобы ты поел, — ответил Драко. — Ты слишком худой. Я могу обхватить твоё запястье двумя пальцами. Это ненормально. — Я всегда был худой. — Вот именно. Официантка принесла сливочное пиво в высоких бокалах с густой пеной. Гарри сделал глоток — сладкая пена растаяла на языке, оставив послевкусие карамели и ванили. Он закрыл глаза от удовольствия. — Хорошо? — спросил Драко. — Очень, — ответил Гарри. Они ели, болтая о пустяках. О занятиях — профессор Флитвик задал такое сложное эссе по чарам, что даже Грейнджер охнула. О профессорах — Макгонагалл в последнее время стала мягче, будто война сняла с неё часть строгости. О том, что Блейз снова пытался подкатить к Гермионе. — Сегодня утром, — сказал Драко, отрезая кусок мяса. — Забини подстерег Грейнджер у выхода из гостиной. С цветами. Букет роз. Представляешь? — И что она? — А ты догадайся, — Драко усмехнулся. — Она посмотрела на него так, что он съёжился. Сказала: «Забини, если ты не уберёшь эти розы, я засуну их тебе в…» — он замолчал, кашлянул. — Ну, ты понял. И добавила, что если он не прекратит, она заколдует его так, что он забудет, как тебя зовут. Гарри рассмеялся. — Она жёсткая. — Она — сталь, — поправил Драко. — Блейзу нужен бронепоезд, чтобы пробить её оборону. — А тебе? — спросил Гарри, наклоняя голову. — Тебе что нужно было, чтобы пробить мою? Драко посмотрел на него долгим взглядом. В серых глазах что-то вспыхнуло — нежность, память, обещание. — Терпение, — ответил он. — И яблоки. Гарри рассмеялся — громко, открыто, так, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Драко смотрел на него и улыбался. Он любил этот смех. Он готов был слушать его вечно. --- После завтрака они вышли на улицу. Снег перестал, ветер утих. Солнце выглянуло из-за туч, и сразу стало светлее, воздух наполнился искрящимися снежинками, которые кружились в лучах. — Куда теперь? — спросил Гарри. — Погуляем, — ответил Драко. — Покажу тебе Хогсмид с другой стороны. — Я здесь был сто раз. — Не со мной. Они пошли по главной улице. Драко рассказывал о магазинах, о которых Гарри даже не слышал, — о лавке старинных карт, где можно найти карту любой точки мира, включая самые скрытые; о мастерской, где делают метлы на заказ — с гравировкой, с подогревом сиденья, с автопилотом; о маленьком кафе, где подают самый вкусный горячий шоколад во всей Британии — густой, тягучий, с маршмеллоу и взбитыми сливками. — Ты много знаешь о Хогсмиде, — заметил Гарри. — Моя мать водила меня сюда, когда я был маленьким, — ответил Драко. — До всего этого. До войны. Они проходили мимо витрины с летающими метлами — новейшая модель «Молнии-3000» висела в воздухе, медленно вращаясь. — Скучаешь по тем временам? — спросил Гарри. — Иногда, — признался Драко. — Но теперь у меня есть новые времена. С тобой. Они свернули за угол — и вдруг Гарри увидел знакомую рыжую шевелюру. — Рон? — окликнул он. Рон обернулся. Он был не один — рядом с ним, под руку, шла Пэнси Паркинсон. --- Гарри замер. Рон и Пэнси. Вместе. Под руку. Пэнси что-то говорила, Рон слушал и кивал, и выглядел при этом так, будто ничего странного в их прогулке не было. Она была в элегантном тёмно-зелёном пальто, волосы уложены волнами, лицо спокойное, даже расслабленное — не таким Гарри привык её видеть. Обычно Пэнси смотрела на мир с презрением и высокомерием, но сейчас она смотрела на Рона. И в её взгляде не было ничего, кроме тепла. — Рон, — повторил Гарри, подходя ближе. — Ты… вы… — А, привет, — Рон покраснел до корней волос, засопел. — Мы… ну… гуляем. — Вижу, — Гарри перевёл взгляд на Пэнси. Та смотрела на него без вызова, даже с лёгкой улыбкой. — Поттер, — сказала она. — Малфой. — Паркинсон, — ответил Драко. — Уизли. Повисла неловкая тишина. Снег скрипел под ногами, где-то вдалеке лаяла собака. — Ну и погода, — сказал Рон. — Да, — согласился Гарри. — Снег… — Белый, — закончил Рон. Драко и Пэнси переглянулись. В их взглядах читалось одно: «Эти двое безнадёжны». — Может, пойдём вместе? — предложила Пэнси. — Всё равно по пути. — Куда? — спросил Драко. — В «Сладкое королевство», — ответила Пэнси. — Рон хочет взять конфет. Себе. На месяц вперёд. — Мама не узнает, — добавил Рон, пожимая плечами. Гарри посмотрел на Рона. Тот виновато улыбнулся. — Мы не против, — ответил Гарри. Они пошли вчетвером. --- «Сладкое королевство» было шумным, пёстрым и пахло так, что кружилась голова — карамель, шоколад, корица, мята, ваниль, арахис, кокос. Витрины ломились от конфет: леденцы в форме звёзд, шоколадные лягушки в коробочках, мятные пластинки, ириски, карамельки, мармеладные червячки. На полках стояли банки с разноцветными драже, бочонки с пастилой, коробки с трюфелями. В углу работал автомат, который стрелял леденцами — дети с визгом ловили их ртами. Гарри любил это место. Здесь пахло детством, хотя у него самого детства не было. Но сейчас ему казалось, что он навёрстывает упущенное. Они уже почти набрали сладостей, когда в магазин вошли двое рыжих, как у Рона, и улыбнулись так, что становилось не по себе. Фред и Джордж Уизли. Гарри сразу их заметил — они выделялись из толпы своей энергией, громкими голосами и тем, как все вокруг оборачивались на них. — О, смотри-ка, Джордж, — сказал Фред. — К нам пожаловал наш маленький братец! — И не один! — подхватил Джордж. — С ним какая-то девушка. Ронни, ты наконец-то нашёл себе подружку? Рон побагровел так, что его лицо стало одного цвета с волосами. — Фред, Джордж, не надо… — А чего? — Фред подошёл ближе, оглядел Пэнси с ног до головы. — И кто эта прекрасная леди? Пэнси Паркинсон? Та самая Пэнси Паркинсон, которая называла нас рыжими оборванцами? Которая говорила, что мы позорим чистокровную магию? — Фред, — предостерегающе сказал Джордж. — Да я ничего, — Фред пожал плечами. — Просто интересно. Ронни, а мама знает, что ты гуляешь с Паркинсон? Рон открыл рот, но не успел сказать ни слова. — Уизли, — голос Пэнси прозвучал холодно, как ледяная вода. Она выступила вперёд, встала рядом с Роном, положила руку ему на плечо. — Во-первых, меня зовут Пэнси. Во-вторых, если вы не заметили, война закончилась уже больше полугода назад, и пора бы перестать делить людей по факультетам и происхождению. В-третьих, вашего брата я никуда не тащу. Он сам меня пригласил. А в-четвёртых, — она сделала паузу, окинула близнецов ледяным взглядом, — если вы не прекратите этот балаган, я лично прослежу, чтобы ваши запасы конфет исчезли неизвестно куда. У меня есть связи.— было сразу видно, что девушка, не смотря на нелепость своей углозы, произвела впечатление. Фред и Джордж переглянулись. Гарри затаил дыхание. Драко сжал его руку. — Какие связи? — спросил Джордж, но в его голосе уже не было насмешки. — Вам лучше не знать, — Пэнси вздёрнула подбородок. — Я, знаете ли, не только пафосные фразы говорить умею. Я умею добиваться своего. И если я сказала, что ваши конфеты исчезнут — они исчезнут. А вы даже не поймёте, как. На секунду в магазине повисла тишина. Даже автомат с леденцами затих. Потом Фред усмехнулся — не зло, а скорее с уважением. — А она бойкая, — сказал он брату. — Да, — кивнул Джордж. — Ронни, ты смотри, не упусти такую. Они на дороге не валяются. — Мы просто гуляем, — пробормотал Рон, всё ещё красный, но уже не так сильно. — Гуляйте, гуляйте, — Фред похлопал его по плечу. — Пэнси, если что — обращайся. Этот оболтус иногда ведёт себя как полный идиот, но он хороший. Сердце у него золотое, даже если мозгов иногда не хватает. — Я знаю, — ответила Пэнси, и в её голосе прозвучала такая твёрдая уверенность, что Гарри невольно улыбнулся. Близнецы отошли к витрине с метлами, но напоследок Джордж обернулся. — Рон, береги её, — сказал он. — Такие девушки просто так не достаются. Если ты её потеряешь, мы тебя сами убьём. Рон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Пэнси взяла его под руку. — Идём, — сказала она. — Нам ещё конфеты выбрать. Они набрали сладостей — Рон огромный пакет шоколадных лягушек и мятных пластинок, Гарри немного драже для себя, Драко — почему-то леденцы в форме звёзд. Пэнси взяла коробку конфет с предсказаниями и ещё коробку трюфелей для Рона, «чтобы не объедался одной гадостью». Они вышли из магазина. Близнецы проводили их свистом и криками: «Малфой, не забывай — мы за тобой следим!», «Рон, береги девушку!», «Пэнси, если что — мы на твоей стороне!». --- Они уже собирались уходить, когда Гарри заметил знакомую фигуру у входа в книжную лавку. Блейз стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на дверь с таким видом, будто ждал чуда. На нём была модная длинная мантия, шарф повязан небрежно, волосы уложены с лёгким беспорядком — он явно старался выглядеть небрежно-шикарно. Рядом с ним никого не было. Потом дверь открылась, и вышла Гермиона — с огромной кипой книг в руках, в тёплой шапке и шарфе, раскрасневшаяся от мороза. — Грейнджер! — Блейз отделился от стены, подошёл. — Дай помогу. — Не надо, Забини, — ответила Гермиона, не замедляя шага. — Я справлюсь. — Книги тяжёлые. — Я сильная. Блейз пошёл рядом, пытаясь завязать разговор. Он говорил о погоде — что сегодня удивительно солнечно для февраля; о книгах — что он слышал, она брала последний труд по древним рунам, и не хочет ли она обсудить; о том, как хорошо сегодня в Хогсмиде, и не выпить ли им кофе вон в том кафе, где подают отличные круассаны. Гермиона отвечала односложно, не глядя на него. «Угу», «Не знаю», «Может быть». — Грейнджер, — сказал Блейз наконец, останавливаясь. — Может, выпьем кофе? Я угощаю. Серьёзно. Без всяких там подкатов. Просто кофе. Гермиона остановилась, повернулась к нему. В её глазах не было злости — только усталость и лёгкое раздражение. — Забини, — сказала она. — Слушай меня внимательно. Я ценю твоё внимание. Правда. Но я не из тех, кто ведётся на красивые лица и пустые разговоры. Если ты хочешь меня завоевать, тебе придётся постараться. И не болтовнёй, а делами. Понял? Блейз моргнул. Он явно не ожидал такой прямоты. — Понял, — сказал он. — Вот и хорошо, — Гермиона улыбнулась — уголками губ, как Драко, — и пошла дальше. Блейз остался стоять, глядя ей вслед. В его глазах было что-то — не отчаяние, а скорее азарт. Гарри подошёл к нему. — Она тебя отшила? — спросил он. — Не отшила, — задумчиво ответил Блейз. — Она дала мне задание. — Какое? — Доказывать делами, — Блейз повернулся к нему. — Она сказала, что я должен стараться. — И ты будешь? — А у меня есть выбор? — Блейз усмехнулся. — Нет, Поттер. У меня нет выбора. Я влип по уши. Драко подошёл, взял Гарри за руку. — Забини, ты как? — спросил он. — Влюблён, — ответил Блейз. — Безнадёжно. — Это пройдёт, — сказал Драко. — Не пройдёт, — покачал головой Блейз. — Она другая. — Все так говорят. — А я прав, — Блейз поправил шарф. — Ладно, пойду. Надо придумать, как ей помочь. С книгами, например. Или с эссе по древним рунам. Она говорила, что это сложно. Он ушёл, насвистывая какую-то мелодию. Гарри и Драко смотрели ему вслед. — Думаешь, у него получится? — спросил Гарри. — Не знаю, — ответил Драко. — Но он упрямый. А Гермиона — неприступная. Это будет эпичная битва. — Я бы заплатил за просмотр. — Я бы тоже. Они рассмеялись. --- Они вернулись в замок, когда начало темнеть. Снег пошёл снова — крупный, медленный, похожий на пух. Гарри и Драко шли, держась за руки, и никто не обращал на них внимания. Факелы у входа горели, отбрасывая тёплый свет на снег. — Сегодня было хорошо, — сказал Гарри. — Да, — согласился Драко. — Даже близнецы не испортили. — Пэнси их осадила. Это было великолепно. — Она умеет, — усмехнулся Драко. — Не зря мы дружим. Они остановились у входа в Большой зал. Гарри снял шарф Драко — тот самый, серебристо-зелёный — и протянул обратно. — Держи. Спасибо. — Оставь себе, — ответил Драко. — Тебе нужнее. Гарри посмотрел на шарф, потом на Драко. — Ты уверен? — Уверен. Гарри улыбнулся и намотал шарф обратно на шею. — Гарри, — сказал Драко. — Что? — Сегодня вечером. Выручай-комната. Я хочу… — он замолчал, подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты пришёл. В полночь. Мы могли бы… быть вместе. По-настоящему. Если ты готов. Гарри почувствовал, как сердце забилось быстрее. В горле пересохло. — Я готов, — ответил он. — Я приду. Драко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Гарри внутри всё переворачивалось. — Тогда до вечера, — сказал Драко. — До вечера, — ответил Гарри. Драко развернулся и пошёл в сторону подземелий. Гарри стоял, глядя ему вслед, и чувствовал, как внутри разгорается тепло — не от шарфа, а от чего-то гораздо большего. --- Пэнси сидела у камина, сжимая в руках коробку конфет с предсказаниями. Рон ушёл в свою башню, обещав прийти завтра — они договорились сходить в библиотеку, чтобы она помогла ему с историей магии. Драко куда-то пропал. Блейз сидел в углу, уставившись в стену, и выглядел так, будто решал уравнение с тысячей неизвестных. — Забини, — сказала Пэнси. — Хватит страдать. Грейнджер не простит тебя, если ты превратишься в овощ. — Я не страдаю, — ответил Блейз. — Я думаю. — О чём? — О том, как доказать ей, что я достоин. Пэнси усмехнулась. — Начни с малого. Не подкатывай с дурацкими разговорами. Помоги ей с книгами. Подготовься к занятиям. Покажи, что ты умнее, чем кажешься. — Я умный, — обиделся Блейз. — Я знаю, — сказала Пэнси. — А она — нет. Потому что ты ведёшь себя как идиот. Блейз замолчал. Потом кивнул. — Ты права, — сказал он. — Спасибо. — Не за что. Она достала из коробки конфету с предсказанием, развернула фантик. Внутри было написано изящным почерком: «Твоё терпение будет вознаграждено». — Это мне? — спросила она. — Думаю, да, — ответил Блейз. Пэнси улыбнулась и спрятала фантик в карман. --- Гарри лежал в кровати, смотрел в потолок и ждал. Рон уже спал — сегодня он устал не меньше Гарри, набегался по Хогсмиду, натаскал полный пакет сладостей. Дин тоже давно храпел, свернувшись калачиком. Гарри слышал, как ветер завывает за окном, как скрипят половицы в коридоре, где-то вдалеке часы пробили половину двенадцатого. Полночь, — подумал он. — Скоро. Он встал, накинул мантию-невидимку и выскользнул из спальни. Сердце колотилось где-то в горле --- Комната встретила его полумраком и теплом. Камин горел, отбрасывая золотистые блики на стены. Пламя лизало поленья, потрескивало, выбрасывая снопы искр. В центре стояла большая кровать — с балдахином из тёмного бархата, с мягкими подушками, с шёлковым покрывалом цвета слоновой кости. На столе — свечи, бутылка вина и две хрустальные чаши. В воздухе пахло корицей и чем-то сладким. Драко сидел на краю кровати, босиком, в простой белой рубашке, расстёгнутой на две верхние пуговицы. Его волосы были растрёпаны, глаза блестели в свете камина. Кожа чуть светилась — магия вейлы проступала наружу. — Ты пришёл, — сказал он. — Я обещал, — ответил Гарри, снимая мантию. Она упала на пол серебристой лужей. Гарри подошёл к Драко, сел рядом. — Ты волнуешься? — спросил Гарри. — Очень, — признался Драко. Его пальцы дрожали. — А ты? — Тоже, — Гарри взял его за руку. — Но я хочу этого. — Я тоже, — Драко поднял их соединённые руки, поцеловал костяшки. — С того самого момента, как увидел тебя в Большом зале. — С первого дня? — С первого дня, — Драко посмотрел на него. — Я просто не понимал, что это. Думал, что ненавижу. А потом понял: нет. Это не ненависть. Это… я не знал, как назвать. Гарри придвинулся ближе. — А теперь знаешь? — Теперь — да, — Драко провёл пальцами по его щеке. — Это любовь. Я думал, что это выдумки. А потом появился ты. --- 13. Первое прикосновение. Гарри поцеловал его. Поцелуй был медленным, нежным, как в первый раз, но в нём было что-то новое — обещание, глубина, которую они раньше не решались открыть. Драко ответил, притянул Гарри ближе. Его рука легла на затылок, пальцы запутались в волосах. — Гарри, — прошептал Драко в его губы. — Драко, — ответил Гарри. Драко мягко толкнул его на кровать. Гарри упал на спину, подушки взбились вокруг головы. Драко навис над ним, опираясь на локти. Их лица были в дюйме друг от друга. — Можно? — спросил Драко. — Можно, — ответил Гарри. Драко начал расстёгивать пуговицы на рубашке Гарри — медленно, одну за другой, как будто боялся спугнуть. Гарри помогал ему, дрожащими пальцами. Когда рубашка была расстёгнута, Драко развёл полы в стороны, открывая его тело. — Ты красивый, — сказал Драко, глядя на его грудь, на живот, на шрамы, которые пересекали кожу белыми линиями. — Шрамы… они часть тебя. Они не делают тебя уродливым. — Ты тоже красивый, — ответил Гарри. — Даже с этими… Он провёл пальцами по светящейся коже Драко — по ключицам, по плечам, по груди. Кожа была горячей, гладкой, и под ней пульсировала магия. — Что это? — спросил Гарри. — Магия, — ответил Драко. — Когда я волнуюсь, она проступает. И когда я счастлив. — Ты счастлив? — Очень. Драко наклонился и поцеловал его шею — сначала легонько, потом сильнее, с намёком на укус. Гарри выдохнул, запрокидывая голову. Драко спустился ниже, целуя ключицы, грудь, живот. Он обводил языком каждый шрам, каждый след, оставленный войной. — Драко… — прошептал Гарри. — Тише, — ответил Драко. — Я здесь. Я никуда не уйду. Он спустился ещё ниже, к поясу джинсов. Расстегнул пуговицу, потянул молнию. Гарри приподнял бёдра, помогая стянуть джинсы вместе с трусами. Драко замер, глядя на него. Гарри лежал перед ним обнажённый, смущённый, но не прятался. Его член стоял, напряжённый, с капелькой смазки на головке. — Ты… — начал Гарри. — Я хочу тебя попробовать, — перебил Драко. Он наклонился, взял член Гарри в рот. Гарри вскрикнул — от неожиданности, от остроты ощущений. Драко двигался медленно, облизывая, втягивая, посасывая. Его язык обводил головку, спускался по стволу, касался яичек. Гарри вцепился в простыни, выгибаясь навстречу. — Драко… я сейчас… — Не торопись, — сказал Драко, отрываясь. — Я хочу, чтобы это длилось. Он достал из ящика прикроватной тумбочки маленький флакон — масло, пахнущее лавандой и чем-то сладким. — Я подготовился, — сказал он, усмехнувшись. — И ещё кое-что. Он достал маленький пузырёк с прозрачной жидкостью. — Это зелье контрацепции, — объяснил он. — Вейлы очень плодовиты. Если я не приму его, ты можешь… забеременеть. Магически. Даже если мы оба мужчины. Гарри округлил глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Драко отпил глоток из пузырька, поморщился. — Горько, но надо. Он поставил пузырёк на столик, налил масло на пальцы. — Расслабься, — прошептал Драко. — Я не сделаю тебе больно. — Я знаю. Первое прикосновение было осторожным, почти невесомым. Палец скользнул внутрь, и Гарри вздрогнул — не от боли, от неожиданности. Это было ново, непривычно, но не страшно. Драко смотрел на него, следил за каждым движением. — Хорошо? — спросил он. — Да, — выдохнул Гарри. — Ещё. Драко добавил второй палец, двигаясь медленно, осторожно. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло, как напряжение уходит, сменяясь чем-то другим — глубоким, тягучим, почти болезненным, но приятным. — Драко, — прошептал он. — Что? — Не останавливайся. Драко улыбнулся. Он поцеловал Гарри в лоб, в губы, в подбородок. — Не остановлюсь. Он добавил третий палец, растягивая, подготавливая. Гарри застонал — громко, уже не сдерживаясь. — Ты готов? — спросил Драко. — Да, — ответил Гарри. — Пожалуйста. Драко убрал пальцы, налил масло на свой член, провёл рукой по всей длине. Гарри смотрел на него — на напряжённые мышцы живота, на светящуюся кожу, на вертикальные зрачки, которые расширились от желания. — Смотри на меня, — сказал Драко. Гарри смотрел. Драко вошёл в него медленно, плавно, и Гарри выдохнул — не от боли, а от полноты. Это было правильно. Это было то, чего они оба ждали. Драко замер, давая Гарри привыкнуть. Его глаза горели — в них было что-то животное, первобытное. Он тихо зарычал — низко, из груди, как зверь. — Гарри, — прошептал он. — Драко, — ответил Гарри. Драко начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Каждое движение отзывалось внутри Гарри волной удовольствия. Он вцепился в плечи Драко, царапал ногтями, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются и расслабляются. — Сильнее, — попросил Гарри. Драко ускорился. Он входил резко, глубоко, и Гарри стонал уже не стесняясь. Комната наполнилась звуками — влажными шлепками, тяжелым дыханием, тихим рычанием Драко. Драко наклонился, поцеловал Гарри в шею, укусил — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Гарри выгнулся, прижимаясь ближе. — Мой, — прорычал Драко. — Ты мой. — Твой, — ответил Гарри. Драко двигался всё быстрее, всё жёстче. Гарри чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как тело становится чужим, подчиняясь ритму. — Я сейчас, — прошептал Гарри. — Со мной, — ответил Драко. Гарри кончил первым — с тихим криком, выгибаясь дугой. Его сперма попала на живот, на грудь, на простыни. Драко последовал за ним, уткнувшись лицом в его плечо, и зарычал — громко, низко, как животное. Его тело содрогалось, внутри Гарри стало горячо и влажно. Они лежали, обнявшись, тяжело дыша. Камин догорал, отбрасывая красноватые блики на потолок. Драко прижимался к Гарри всем телом, его руки гладили спину, бока, бёдра. — Ты как? — спросил Драко. Его голос был хриплым, низким. — Хорошо, — ответил Гарри. — Очень хорошо. Драко уткнулся носом в его шею, вдохнул запах. И заурчал — тихо, удовлетворённо, как сытый зверь. Урчание шло из глубины груди, вибрировало, отдавалось в теле Гарри теплом. — Что это? — спросил Гарри. — Вейла, — ответил Драко. — Когда я доволен, я урчу. Как кот. Гарри усмехнулся. — Ты сейчас замурлыкаешь? — Уже мурлыкаю, — ответил Драко. Он провёл языком по шее Гарри, лизнул укус. — Ты пахнешь мной, — сказал он. — Теперь все будут знать, что ты мой. Гарри посмотрел на него. В серых глазах отражался свет камина, и в них было что-то новое — собственническое, хищное. — Драко, — сказал Гарри. — Что? — Я не против. Драко улыбнулся. Он поцеловал Гарри в лоб, в губы, в уголок губ. — Спи, — сказал он. — Я здесь. Гарри закрыл глаза. Урчание Драко убаюкивало, тепло его тела согревало. Он уснул, чувствуя, как сильные руки обнимают его, как дыхание Драко смешивается с его дыханием. --- Драко не спал. Он лежал, глядя на спящего Гарри, и чувствовал, как магия вейлы внутри него пульсирует — не хаотично, как раньше, а размеренно, довольно. Она получила то, что хотела. Она была сыта. Но что-то было не так. Драко провёл языком по зубам. Они чесались. Не сильно, но заметно. Он знал, что это значит. В книгах писалось: после первой близости с истинной парой у вейлы просыпается инстинкт метить. Зубы чешутся, хочется укусить так, чтобы остался след. Хочется, чтобы все знали: это моё. Навсегда. Драко посмотрел на шею Гарри. Там уже был след — маленький синяк от укуса. Но этого было мало. Магия требовала большего. Не сейчас, — сказал он себе. — Он спит. Он устал. Но зубы чесались. Драко отвернулся, прикусил подушку. Магия внутри взвыла, требуя выхода. Он заставил себя дышать ровно, успокаивая её. Завтра, — пообещал он. — Завтра я что-нибудь придумаю. Он закрыл глаза, прижал Гарри к себе. Урчание вернулось — тихое, убаюкивающее. Гарри пошевелился во сне, прижался ближе. Драко улыбнулся. Он мой, — подумал он. — Навсегда.