Сладкий яд

Гарри проснулся от того, что кто-то дышал ему в затылок. Тёплое, ровное дыхание касалось его шеи, и по спине разливалась приятная истома. Он не открывал глаза — хотел продлить этот момент, когда мир ещё не вторгся в их убежище, когда существовали только они двое, только тепло чужого тела и тихое биение сердца за его спиной. Комната была погружена в полумрак. Камин давно догорел, оставив после себя только красноватые угли, которые слабо тлели в золе, потрескивая и выбрасывая редкие искры. Свечи на столе оплавились до самого основания, застыв белыми каплями, похожими на замёрзшие слёзы. Воздух был густым, тёплым, пахло дымом, потом и чем-то сладким — возможно, остатками масла, которое Драко использовал прошлой ночью, а может быть, самим Драко, его магией, которая всё ещё витала в комнате. Гарри осторожно повернулся, стараясь не разбудить партнёра. Драко спал на спине, раскинувшись, его правая рука лежала на талии Гарри, прижимая к себе, левая была откинута в сторону, пальцы слегка сжаты. Светлые волосы разметались по подушке серебристым ореолом, лицо было расслабленным, почти детским — без обычной маски высокомерия, без напряжения, которое он носил каждый день. Губы чуть приоткрыты, ресницы подрагивают, будто ему снится что-то приятное. Кожа Драко всё ещё слабо светилась — магия вейлы не утихала даже во сне, пульсируя под тонкой кожей едва заметным серебристым сиянием. Это не было похоже на свечение люминофора — скорее на то, как иногда светится море в тёмную ночь: мягко, таинственно, завораживающе. Гарри залюбовался им. Он никогда не думал, что Драко может быть таким — уязвимым, открытым, беззащитным. На груди и плечах виднелись красноватые следы — вчерашние укусы и поцелуи, которые Гарри оставил, увлекаемый страстью. Чуть ниже, на рёбрах, темнели небольшие синяки — следы сильных пальцев. Гарри помнил, как Драко сжимал его, как впивался ногтями, и эти ощущения сейчас отзывались лёгкой болью на собственной коже. Он провёл рукой по своему животу — на нём тоже были следы. Драко любил кусать, любил оставлять отметины. Не глубокие, не навсегда, но заметные. На шее Гарри алело несколько засосов — там, где Драко прижимался губами, втягивал кожу, оставляя после себя вишнёвые пятна. Гарри знал, что через пару дней они исчезнут, и почему-то ему было немного жаль. Внутри разлилось тепло — не то, что бывает после секса, а что-то глубже. Безопасность. Принадлежность. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже с Джинни, даже с Чжоу — всё было не так. С ними он будто играл роль, будто пытался быть тем, кем его хотели видеть. А с Драко он мог быть просто собой — уставшим, сломленным, странным. И Драко принимал его таким. Драко зашевелился, не открывая глаз, притянул Гарри ближе. Из его груди вырвалось тихое урчание — низкое, вибрирующее, как у довольного кота, свернувшегося на солнце. Этот звук шёл из глубины, из самой груди, и Гарри чувствовал вибрацию всем телом. — Доброе утро, — прошептал Гарри, касаясь губами его лба. — Угу, — ответил Драко, всё ещё не просыпаясь. — Не уходи. — Никуда не ухожу. — Обещаешь? — Обещаю. Урчание усилилось. Гарри улыбнулся, провёл пальцами по щеке Драко. Кожа была горячей — горячее, чем у обычного человека. Наверное, у вейл температура тела всегда выше, подумал Гарри. Или просто Драко такой — горячий, во всех смыслах. Драко приоткрыл один глаз, потом второй. В серых глазах ещё не было вертикальных зрачков — они появились через секунду, когда он сфокусировался на лице Гарри. В них отражался слабый свет умирающего камина, и Гарри утонул в этом серебристом сиянии. — Ты смотрел на меня, — сказал Драко, чуть приподнимаясь на локте. Голос был хриплым, сонным, с лёгкой ноткой недоверия. — Немного, — признался Гарри, не отводя взгляда. — Сколько? — Драко прищурился, но в его глазах уже просыпалось тепло. — Не знаю. Минут десять, наверное. Драко усмехнулся, потянулся всем телом, разминая затёкшие плечи, и сел, свесив ноги с кровати. — Ты стал жутким, Поттер. Подкрадываешься, смотришь, пока я сплю. — Это ты на меня так влияешь, — ответил Гарри, садясь рядом и касаясь плечом плеча Драко. — Ты превращаешь меня в романтика. — Я? В романтика? — Драко изогнул бровь, иронично усмехнувшись. — Меня самого стошнит от этих нежностей. — Ага. И поэтому ты сейчас урчишь, как кот, которому чешут за ушком. Драко покраснел. Это было заметно даже в полумраке — щёки залились розовым, а уши стали пунцовыми. — Я не урчу, — сказал он, но в этот момент из его груди снова вырвалось низкое «мммм», и он досадливо поморщился, отводя взгляд в сторону. — Урчишь, — повторил Гарри, мягко улыбнувшись. — Заткнись. — Не хочу. Они смотрели друг на друга, и Гарри чувствовал, как с каждой секундой его сердце бьётся всё быстрее. Драко был прекрасен — растрёпанный, сонный, с лёгкими тенями под глазами, с этим серебристым свечением, которое делало его похожим на существо из другой реальности. Гарри хотел коснуться его. Снова. И снова. И никогда не переставать. — Драко, — сказал он. — Что? — Драко всё ещё смотрел куда-то в сторону, пряча смущение. — Ты знаешь, что я люблю тебя? Драко замер. Его глаза расширились, вертикальные зрачки стали чуть уже, он медленно повернул голову и встретился взглядом с Гарри. — Зачем ты говоришь это сейчас? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Потому что это правда. И я хочу, чтобы ты знал. Каждое утро. Каждый вечер. Каждый раз, когда смотрю на тебя. Драко опустил взгляд, провёл пальцами по простыне, собирая её в складки. Его дыхание стало чуть глубже. — Ты не должен… — начал он. — Не должен что? Любить тебя? — Я не заслуживаю. Гарри сел прямо, взял его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. Кожа под пальцами горевала, как в лёгком жаре. — Слушай меня, — сказал он твёрдо, глядя прямо в серые глаза. — Я не знаю, что такое «заслужить». Я не знаю, есть ли вообще такая штука. Но я знаю, что ты сделал меня счастливым. Впервые за долгое время. Ты вытащил меня из той ямы, в которой я сидел после войны. Ты дал мне надежду. Ты дал мне будущее. И если ты считаешь, что не заслуживаешь любви, то ты ошибаешься. Потому что я люблю тебя. И это не изменится. Драко смотрел на него, не моргая. В серых глазах что-то дрожало — может быть, слёзы, может быть, просто отблески света. — Ты странный, Поттер, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучала непривычная мягкость. — Я знаю. — Мне это нравится. Драко поцеловал его. Медленно, нежно, с какой-то отчаянной благодарностью. Гарри ответил, и они замерли, чувствуя дыхание друг друга. — Нам нужно вставать, — прошептал Гарри, не размыкая губ. — Знаю, — ответил Драко, но не отпустил. — Скоро завтрак. — Плевать. — Драко… — Ладно, — Драко отстранился, вздохнул, провёл рукой по своим волосам. — Ты прав. Идём. Он встал, начал собирать разбросанную по полу одежду. Джинсы Гарри оказались под кроватью, рубашка — на подоконнике, один носок завалился за тумбочку. Драко протянул ему вещи, не глядя. — Ты сегодня какой-то… напряжённый, — заметил Гарри, принимая одежду. Драко замер, потом покачал головой, натягивая рубашку. — Всё нормально. Просто… не выспался. — Врёшь. — Да, — признался Драко, застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. — Я почти не спал. — Почему? — Гарри подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Зубы чесались. Гарри нахмурился. — Зубы? — Инстинкты вейлы, — ответил Драко, отворачиваясь и поправляя воротник. — Не бери в голову. Он начал одеваться, и Гарри заметил, как его руки дрожат. Он хотел спросить больше, но понял, что сейчас Драко не готов говорить. Вместо этого он молча надел свою одежду, накинул мантию-невидимку — на всякий случай, чтобы не привлекать внимания в коридорах. — Идём? — спросил он, протягивая руку. — Идём, — ответил Драко, беря его за руку. Они вышли из Выручай-комнаты и разошлись в разные стороны — Гарри в сторону Гриффиндорской башни, Драко — в подземелья. ––– Драко шёл быстро, почти бежал. В голове гудело, зубы ныли, магия вейлы внутри пульсировала — не хаотично, как в первые недели, а с какой-то новой, пугающей размеренностью. Она требовала. Она ждала. Она знала, что он должен сделать ещё один шаг, но он не решался. Зубы чесались невыносимо. Он провёл языком по клыкам: они стали острее, длиннее. Во рту появился металлический привкус — возможно, кровь, возможно, просто магия. В книгах писалось, что после первой близости с истинной парой вейла должна оставить метку — глубокий укус, который заживёт в виде шрама. Знак собственности, знак того, что человек принадлежит вейле и только ей. Но Драко боялся. Он вспомнил вчерашнее: Гарри, который лежал под ним, смотрел доверчиво и сказал: «Я готов». Гарри, который не испугался его укусов, не отшатнулся, когда зубы впились в кожу. Гарри, который попросил оставить след — не навсегда, просто так, на несколько дней. Но метка — это другое. Метка — это навсегда. Что, если Гарри передумает? — думал Драко, сжимая кулаки в карманах мантии. — Что, если он проснётся однажды и поймёт, что это была ошибка? Что он не хочет быть связанным с монстром навсегда? А если Гарри отвергнет его? Если скажет: «Нет, я не хочу твою метку, я не хочу быть твоим навечно»? Что тогда? Магия вейлы не прощает отказов. Она привяжет Драко к Гарри навсегда, даже если Гарри уйдёт. Он будет тосковать, страдать, сходить с ума от близости, которую не может получить. Он будет обречён на одиночество — потому что вейла не может быть с другим, если её истинная пара её отвергла. Драко остановился у входа в подземелья, прислонился к холодной каменной стене. Камень был ледяным, даже сквозь мантию чувствовался холод. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. — Ты опять не спал, — раздался голос. Он обернулся. В дверях гостиной стоял Блейз, уже одетый, с чашкой кофе в руке. Он выглядел свежим, выспавшимся — в отличие от Драко. — Забини, — ответил Драко, не двигаясь с места. — У тебя под глазами круги как у покойника, — сказал Блейз, подходя ближе и вглядываясь в лицо друга. — Что случилось? — Зубы чешутся. — Почисти, — Блейз усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными. — Не помогает. — Это из-за Поттера? — Блейз отпил кофе, не отводя взгляда. — Да. — Инстинкты вейлы? — Да. — И что ты собираешься делать? — Блейз понизил голос, оглядываясь по сторонам. Драко помолчал. Потом сказал, глядя в пол: — Не знаю. Боюсь, что напугаю его. — Чем? Тем, что хочешь оставить метку? — Откуда ты знаешь про метку? — Драко подозрительно сощурился, подняв голову. — Пэнси рассказала, — ответил Блейз, пожал плечами. — Она читала про вейл, когда ты проснулся. Сказала, что рано или поздно ты захочешь пометить Поттера. И что если он откажется, ты будешь обречён. Драко вздохнул, провёл рукой по лицу. — Она права, — сказал он. — Если он откажется, я буду тосковать по нему всю жизнь. Я не смогу быть с другим. Никогда. — Блядь, — выдохнул Блейз, прислоняясь к стене рядом с Драко. — Это жесть. — Да. — Но ты же не узнаешь, пока не спросишь, — сказал Блейз, поворачиваясь к нему. — Поттер не из тех, кто бросает. Он остался с тобой после всего, что было. Он даже не испугался, когда ты его укусил вчера. Думаешь, он испугается метки? — Метка — это другое, — возразил Драко, качая головой. — Это навсегда. Даже если мы расстанемся, шрам останется. Он будет смотреть на него и вспоминать меня. А если он не захочет вспоминать? — Драко, — Блейз положил руку ему на плечо, слегка сжав. — Ты сам сказал: он твоя истинная пара. Это не просто так. Магия не ошибается. Если он твой, он твой навсегда. Не бойся. Драко покачал головой, отводя взгляд. — Я не могу, Забини. Не сейчас. Мне нужно время. — Бери сколько нужно, — ответил Блейз, убирая руку. — Но не тяни слишком долго. Инстинкты не шутка. Они могут взять верх. Драко кивнул, поправил мантию. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. Иди завтракай. Поттер, наверное, уже ждёт. Драко вздохнул и пошёл в Большой зал. ––– Гарри пришёл в Большой зал одним из первых. Он сел на своё обычное место — в конце гриффиндорского стола, спиной к стене, откуда видно всех входящих. Он ждал Драко. В зале постепенно собирались студенты. Кто-то зевал, кто-то уже спорил о домашних заданиях. Пахло яичницей, беконом, свежим хлебом и тыквенным соком. Солнечный свет пробивался сквозь зачарованные окна, падая золотистыми полосами на столы, делая их похожими на шахматную доску. Гарри смотрел на дверь, и сердце билось быстрее. Он всё ещё чувствовал тепло тела Драко на своей коже, запах его волос, тяжесть его руки на талии. На шее горели следы от поцелуев — они уже начали темнеть, превращаясь в вишнёвые пятна. Гарри знал, что они видны, и ему было всё равно. Драко появился через несколько минут. Он шёл медленно, но уверенно, и его взгляд сразу нашёл Гарри. Светлые волосы были влажными — видимо, он успел принять душ. Мантия сидела безупречно, шарф повязан небрежно, но со вкусом. Он направился к гриффиндорскому столу, сел напротив. — Привет, — сказал он, чуть наклонив голову. — Привет, — ответил Гарри, невольно улыбнувшись. Они смотрели друг на друга. Гарри чувствовал, как под столом их ноги почти касаются. Драко выглядел уставшим — тени под глазами, бледная кожа, но в серых глазах горел огонь. Рон плюхнулся на скамью рядом с Гарри, тяжело дыша — он, видимо, бежал из башни. — Привет, Малфой, — сказал он, кивая и накладывая себе яичницу. — Уизли, — ответил Драко, не поднимая головы. Гермиона села с другой стороны, положила на стол стопку книг. Она была раскрасневшейся — на улице, наверное, было холодно, а в замке тепло. Она посмотрела на Гарри, потом на Драко, потом снова на Гарри. — Гарри, — сказала она, наклонив голову. — Что у тебя с шеей? Гарри машинально провёл рукой по воротнику. Пуговица расстегнулась, открывая засосы. Он пожал плечами. — Ничего страшного, — ответил он. — Всё в порядке. — Можно я посмотрю? — спросила Гермиона, протягивая руку. — Просто беспокоюсь. Гарри кивнул. Она осторожно отодвинула воротник, рассматривая следы. Её пальцы легонько коснулись кожи. И в этот момент зарычал Драко. Это было негромко — скорее похоже на вибрацию в горле, на низкий, угрожающий звук, который издаёт зверь, защищающий свою территорию. Кожа Драко стала светиться ярче, вертикальные зрачки расширились, пальцы сжали вилку так, что она погнулась. Он смотрел на руку Гермионы, и в его глазах не было ничего человеческого. — Убери руку, — сказал Драко. Голос был глухим, чужим, почти нечеловеческим. Гермиона отдёрнула руку, отодвинулась на скамье. — Драко, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я не хотела… — Она просто смотрела, — вмешался Гарри, положив руку на сжатый кулак Драко. — Она не делала ничего плохого. — Она коснулась тебя, — ответил Драко, не отводя взгляда от Гермионы. — Я не люблю, когда кто-то трогает тебя. Кроме меня. — Драко, это Гермиона. Моя лучшая подруга. — Мне всё равно, — Драко сжал кулаки, пытаясь успокоиться, но его тело всё ещё вибрировало от напряжения. — Я не могу это контролировать. Магия… она требует, чтобы ты был только моим. Гарри сжал его руку сильнее. — Я твой, — сказал он твёрдо, глядя в глаза. — Только твой. Но Гермиона — мой друг. Она не претендует на меня. Она просто заботится. Драко смотрел на их соединённые руки, потом на Гермиону. Его дыхание постепенно выравнивалось, свечение кожи стало слабее. — Прости, — сказал он, опуская взгляд. — Я не хотел тебя напугать. — Всё в порядке, — ответила Гермиона, отодвигаясь чуть дальше. — Я понимаю. Это инстинкты. — Да, — Драко выдохнул, провёл рукой по лицу. — Инстинкты. Он убрал руку, поднял погнутую вилку, попытался выпрямить. Гарри видел, как дрожат его пальцы. — Драко, — тихо сказал он, наклоняясь к самому уху. — Всё хорошо. Я здесь. Я никуда не ушёл. — Я знаю, — ответил Драко, не поднимая головы. — Просто… иногда мне кажется, что это сон. Что я проснусь, и тебя не будет. — Не будет, — Гарри усмехнулся, чуть коснувшись его руки под столом. — Я слишком толстокожий, чтобы исчезать. Драко улыбнулся — криво, уголком губ, но Гарри заметил. Рон смотрел на них, открыв рот, и забыл про еду. — Вы… вы правда такие? — спросил он, наклонив голову. — Какие? — спросил Драко, поднимая глаза. — Ну… собственники. Как звери. — Вейлы и есть звери, — ответил Драко, ставя погнутую вилку на стол. — По крайней мере, отчасти. Мы не можем полностью контролировать свои инстинкты. Особенно когда речь идёт о паре. — И что, теперь он будет рычать на каждого, кто к тебе прикоснётся? — спросил Рон, обращаясь к Гарри. — Не знаю, — ответил Гарри, пожимая плечами. — Наверное, да. Но я привыкну. — Ты не боишься? — спросила Гермиона, всё ещё слегка бледная. — Чего? — Гарри удивлённо поднял бровь. — Что он становится… другим. Гарри посмотрел на Драко. Тот сидел, сжав кулаки, и смотрел в свою тарелку, не решаясь поднять глаза. — Нет, — ответил Гарри, покачав головой. — Не боюсь. Потому что это делает его счастливым. А я хочу, чтобы он был счастлив. Драко поднял голову. В его глазах было что-то — благодарность, страх, надежда. — Гарри, — сказал он. — Что? — Ты… ты правда не бо… — Правда, — перебил Гарри, сжимая его руку. — Правда, Драко. Драко кивнул и снова уставился в тарелку. ––– Они вышли из Большого зала вместе. Гарри взял Драко за руку — тот сначала напрягся, потом расслабился, позволив пальцам переплестись. — Ты сегодня сам не свой, — сказал Гарри, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Я всегда сам не свой, — ответил Драко, отводя взгляд в сторону. — Просто раньше это было не так заметно. — Драко, — Гарри взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Что происходит? Ты можешь мне сказать. Драко молчал. Потом вздохнул, глубоко и тяжело, как человек, который собирается прыгнуть в холодную воду. — Вейлы… после того, как они сближаются с истинной парой, у них просыпается инстинкт метить, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Я должен оставить на тебе след. Укус. Глубокий, навсегда. Чтобы все знали, что ты мой. — Ты уже оставил следы, — сказал Гарри, касаясь своей шеи. — Вот они. — Это не метка, — покачал головой Драко. — Это… так, баловство. Метка остаётся на всю жизнь. Даже если мы расстанемся, шрам будет напоминать тебе обо мне. — А мы расстанемся? — спросил Гарри, наклонив голову. — Не знаю, — честно ответил Драко. — Я надеюсь, что нет. Но я не могу загадывать. — Драко, я люблю тебя, — сказал Гарри, сжимая его руку. — Я не собираюсь с тобой расставаться. — Ты не знаешь, что будет через год, через два, через десять лет, — возразил Драко, и в его голосе прозвучала горечь. — Люди меняются. Чувства проходят. — Мои не пройдут. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — ответил Гарри. — Потому что я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни с кем. Ты — единственный, кто заставил меня чувствовать себя живым. Драко смотрел на него. В серых глазах отражался свет факелов, и в них была такая тоска, что у Гарри сжалось сердце. — Ты говоришь это сейчас, — сказал Драко. — Но потом, когда инстинкты вейлы начнут меняться, когда я стану более… звериным, ты можешь передумать. — Не передумаю, — твёрдо сказал Гарри. — И давай договоримся: не решай за меня. Если ты хочешь оставить метку — оставляй. Я не против. Драко покачал головой, отводя взгляд. — Не сейчас, — сказал он. — Я не готов. — Хорошо, — ответил Гарри. — Я подожду. Оми стояли в коридоре, держась за руки, и студенты обходили их стороной. ––– После завтрака Пэнси поймала Рона в коридоре. — Ты сегодня завтракал с Поттером? — спросила она, беря его под руку. — Ага, — ответил Рон, не сопротивляясь. — А что? — И что, не заметил ничего странного? — Малфой зарычал на Гермиону, — сказал Рон, нахмурившись. — Это странно? Пэнси подняла бровь, останавливаясь. — Зарычал? — Да. Как зверь. Я даже испугался немного, — признался Рон, отведя глаза. — Это инстинкты вейлы, — сказала Пэнси, кивая. — Когда вейла находит свою пару, она становится собственником. Не терпит, чтобы кто-то прикасался к её избраннику. — И что, теперь Малфой будет рычать на всех, кто подойдёт к Гарри? — Наверное, да, — ответила Пэнси. — По крайней мере, пока инстинкты не утихнут. Или пока он не оставит на Гарри метку. — Метку? — Рон нахмурился ещё сильнее. — Какую метку? — Укус, — Пэнси понизила голос, оглядываясь. — Вейлы кусают своих пар, чтобы оставить след. Шрам. Знак собственности. — Блядь, — выдохнул Рон. — Это звучит… жутко. — Это магия, — пожала плечами Пэнси. — Она не всегда приятна. Они зашли в библиотеку, сели за дальний стол. Рон достал книгу по истории магии, Пэнси — свои записи. — Пэнси, — сказал Рон, наклонив голову. — Что? — Ты… ты не хочешь, чтобы я тоже стал… ну, собственником? Пэнси усмехнулась, отложив перо. — Рональд, ты уже собственник. Ты ревнуешь меня к каждому парню, который смотрит в мою сторону. — Я не ревную, — обиделся Рон, отводя взгляд. — Ревнуешь, — уверенно сказала Пэнси. — И это мило. Она поцеловала его в щёку. Рон покраснел. — Но если ты начнёшь рычать на моих друзей, я заколдую тебя, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. — Договорились, — ответил Рон, улыбнувшись. ––– Блейз ждал её у выхода из библиотеки уже полчаса. Он стоял, прислонившись к стене, и перебирал в голове возможные варианты. Сегодня он решил не подкатывать с цветами и не приглашать на кофе. Он подготовился к семинару по древним рунам — прочитал три книги, сделал конспекты, даже выучил несколько сложных переводов. Гермиона вышла с кипой книг, увидела его — и остановилась. — Забини, — сказала она, прищурившись. — Ты опять меня караулишь? — Жду, — поправил он, отклеиваясь от стены. — Это разные вещи. — И зачем? — она не двигалась с места, перекладывая книги в одну руку. — Чтобы предложить тебе позаниматься вместе, — ответил Блейз, подходя ближе. — Я подготовился к семинару по древним рунам. Прочитал три книги. Сделал конспекты. Если хочешь, можем вместе повторить перед экзаменом. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, оценивая. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Покажи конспекты. Блейз протянул ей свою тетрадь. Гермиона пролистала, поджала губы. — Неплохо, — сказала она. — Даже очень неплохо. Но это не значит, что я согласна на свидание. — Я и не приглашал на свидание, — ответил Блейз, пожав плечами. — Я пригласил позаниматься. Если из этого вырастет что-то ещё — я буду рад. Если нет — я хотя бы сдам экзамен. Гермиона усмехнулась, закрывая тетрадь и возвращая её. — Ладно, — сказала она. — Завтра в семь. В библиотеке. Не опаздывай. — Не опоздаю, — ответил Блейз, стараясь не улыбаться слишком широко. Гермиона ушла. Блейз прислонился к стене и выдохнул. — Блядь, — прошептал он. — Кажется, сработало. ––– После того как Гарри ушёл в свою башню, Драко вернулся в спальню. Блейз уже лёг спать, за ширмой слышалось его ровное дыхание. Драко сел на кровать, собираясь разуться, и заметил на тумбочке пергамент. Тонкий, дорогой, с серебряной печатью — Малфой-мэнор. У него ёкнуло сердце. Он развернул письмо. Почерк отца был идеальным, каллиграфическим, каждое слово выверено. «Дорогой Драко. До меня дошли любопытные слухи. Говорят, мой сын, наследник древнего рода Малфоев, наконец-то обрёл свою истинную пару. И что эта пара — не кто иная, как Гарри Поттер. Я не стану спрашивать, почему ты счёл нужным скрывать от меня такую новость. Возможно, у тебя были на то причины. Но теперь, когда я узнал, я хотел бы выразить своё… любопытство. Твой избранник — фигура неоднозначная. Его прошлое, его связи, его репутация — всё это требует пристального внимания. Тем не менее, если магия вейлы выбрала его, значит, в этом есть смысл. Я бы хотел познакомиться с ним поближе. Приглашаю вас обоих в Малфой-мэнор на ближайшие выходные. Уверен, у нас найдётся о чём поговорить. Твой отец, Люциус Малфой». Драко перечитал письмо дважды. Потом отложил его на тумбочку и закрыл лицо руками. Отец знает. Он хочет познакомиться. Что мне делать? Он думал о Гарри. О том, как тот будет смотреть на отца. О том, какие вопросы будут заданы. О том, чем это может закончиться. — Блядь, — прошептал он в темноту. Он взял письмо, сложил и убрал в ящик тумбочки. Завтра он покажет его Гарри. Завтра они решат, что делать.