Девочка,которая не родилась

Джейн проснулась рано. Солнце только начинало пробиваться сквозь тонкие занавески в её комнате в «Дырявом котле», отбрасывая на пол золотистые полосы. Внизу, в баре, уже гремели тарелками — Том готовил завтрак для постояльцев. Пахло жареным беконом и свежим хлебом — запах просачивался сквозь щели в полу, смешиваясь с запахом пыли и старых трав. Джейн села на кровати, потянулась и зевнула. Хрустнули позвонки. Она чувствовала себя лучше, чем вчера. И чем позавчера. И чем неделю назад. Не то чтобы хорошо — нет, «хорошо» было недостижимой роскошью, как единорог или билет на квиддичный матч без очереди. Но она могла встать. Могла поесть. Могла думать. Это уже было прогрессом. Сегодня был важный день. Сегодня она шла за покупками. Джейн сползла с кровати, босиком прошлёпала до раковины, умылась ледяной водой. В зеркало старалась не смотреть — но краем глаза всё равно заметила, что тёмные круги под глазами стали меньше. Или ей просто казалось. — Соберись, Поттер, — сказала она себе. — Сегодня ты Джейн Спроус. Ученица Ильверморни. Переведённая на седьмой курс. Никто не знает, кто ты. Никто не должен узнать. Она посмотрела на сумку, которая лежала на стуле. Потёртая, коричневая, с расширением. Внутри — золото. Много золота. Достаточно, чтобы купить всё необходимое и остаться с горой денег на чёрный день. «Хорошо, что Гермиона научила меня не тратить всё сразу», — подумала Джейн. «Хорошо, что Гермиона научила меня многому». Она сжала сумку и вышла из комнаты. Из «Дырявого котла» Джейн вышла через магловский вход. Это было странно — оказаться в Лондоне 1978 года. В её времени город был другим. Более шумным. Более грязным. Более… современным, что ли. Сейчас машины были старыми, вывески — винтажными, люди одевались иначе. Женщины в ярких платьях, мужчины в брюках-клеш и с длинными волосами. Джейн чувствовала себя туристкой из будущего, которая случайно нажала не ту кнопку на машине времени. Она пошла по улице, оглядываясь по сторонам. Ей нужно было найти магазин одежды. Магловской одежды. Потому что в мантиях, конечно, было удобно, но не всегда. А джинсы, топы, удобные штаны — это было то, что нужно. То, в чём она привыкла. Она нашла магазин через два квартала. Магазин назывался «Modern Look» — стеклянная витрина, манекены в яркой одежде, внутри играла музыка. Что-то дискотечное, с синтезаторами и басом. Джейн вошла. Внутри было светло и просторно. Вешалки с одеждой тянулись вдоль стен, в центре стояли столики с аксессуарами — сумки, ремни, шарфы. Продавщиц было две — обе в униформе, с идеальной укладкой и ярким макияжем. Одна — блондинка, лет двадцати пяти, с накрашенными красной помадой губами. Вторая — брюнетка, постарше, с проницательным взглядом. — Доброе утро, — сказала блондинка. — Чем можем помочь? — Мне нужна одежда, — сказала Джейн. — Много. Джинсы, топы, шорты, юбки, платья. И самые удобные штаны, какие у вас есть. — Самые удобные? — брюнетка подняла бровь. — Вы по работе или… — Для жизни, — сказала Джейн. — Я много хожу. Много бегаю. Нужно, чтобы не жало, не тёрло, не мешало. Брюнетка кивнула и повела её в дальний угол магазина. — Вот, смотрите. Это наши самые популярные модели джинсов. А вот здесь — спортивные штаны. Джейн посмотрела на спортивные штаны. Серые, широкие, с карманами. Ткань мягкая, тянущаяся. Она взяла их в руки — и сразу поняла, что это то, что нужно. — Беру, — сказала она. — Четыре пары. — Четыре? — удивилась блондинка, которая подошла поближе. — Это же мужские. Джейн посмотрела на штаны. Потом на продавщицу. Потом снова на штаны. — И что? — спросила она. — Ну… они на мужскую фигуру рассчитаны. У вас же… — блондинка замялась, стрельнув глазами в сторону её груди. — У вас не мужская фигура. — Я в курсе, — сказала Джейн. — Но они удобные. А мне похер, на кого они рассчитаны. Я плачу — я ношу. Блондинка открыла рот, закрыла, снова открыла. Брюнетка хмыкнула и отвернулась, чтобы скрыть улыбку. — Хорошо, мисс, — сказала блондинка. — Как скажете. Джейн прошлась по магазину, собирая вещи. Джинсы — три пары, разных фасонов. Топы — пять штук, простые, хлопковые, без лишних деталей. Шорты — двое, джинсовые, удобные. Юбки — две, одна длинная, одна короткая. Платье — одно, простое, чёрное, на всякий случай. И серые широкие штаны. Четыре пары. Мужские. Самые удобные в мире. На кассе блондинка пробивала товар и косилась на неё с недоумением. — Вы уверены, что вам не нужно… ну, что-то более женственное? — спросила она. — Я уверена, что мне нужна одежда, в которой я могу убежать от кого-нибудь, если потребуется, — сказала Джейн. — В юбке это делать сложнее. Блондинка не нашлась, что ответить. Джейн заплатила золотом — в магловском Лондоне это было бессмысленно, поэтому она предварительно обменяла галлеоны на фунты в обменнике, который нашла по пути. Ей дали странные купюры с королевой и бумажки с какими-то мужиками. Она сунула их в сумку и пошла дальше. Вернувшись в «Дырявый котёл», Джейн закрылась в комнате и вытряхнула содержимое сумки на кровать. Сумка с расширением была как бездонный мешок — оттуда можно было доставать вещи бесконечно. Она перебирала их, раскладывая по кучкам: зелья, артефакты, еда, одежда. Одежда. Она не носила её после того, как перенеслась. Всё, что на ней было — джинсы, свитер, кроссовки — принадлежало её телу из этого времени. А в сумке лежала одежда из будущего. Она достала футболку Гарри. Старая, выцветшая, с дыркой на вороте. «Ливерпуль» было написано на груди. Гарри любил эту футболку, хотя не знал, что такое Ливерпуль. Он просто нашёл её в благотворительном магазине и сказал: «Крутой логотип». Джейн прижала футболку к лицу. Она всё ещё пахла им. Дымом. Травой. Тем особенным запахом, который был только у Гарри — смесь пота, метлы и чего-то сладкого, как ваниль. — Привет, — прошептала она в ткань. — Скучаю. Она отложила футболку в сторону. Она не будет её носить — не сейчас. Слишком больно. Но и выбрасывать не будет. Никогда. Потом она достала свитер Рона. Тёмно-бордовый, с выцветшей буквой «W» на груди — подарок от мамы, Уизли всегда дарили свитера на Рождество. Рон ненавидел этот цвет, но носил, потому что Молли старалась. Джейн улыбнулась сквозь слёзы. — Ты бы сейчас поржал, Рон, — сказала она. — Я в прошлом. Без вас. Ты бы сказал: «Ни хрена себе, Джейн». А потом спросил бы, есть ли здесь нормальное сливочное пиво. Она сложила вещи аккуратно, в отдельный мешок — не в сумку с расширением, а в обычный, который купила в магловском магазине. Она не была готова расстаться с ними. Может быть, никогда не будет готова. Но сегодня она надела новые вещи. Топ — чёрный, простой, хлопковый. Джинсы — синие, удобные, не слишком обтягивающие. Кроссовки — старые, те самые, которые подарил Гарри. И поверх — лёгкая ветровка, которую она купила в том же магазине. Она посмотрела в зеркало. Обычная девушка. Симпатичная, но не супермодель. Русые волосы с рыжим отливом, карие глаза, рост 160, среднее телосложение. Грудь большая, талия тонкая. Джинсы сидели хорошо. — Ты Джейн Спроус, — сказала она своему отражению. — Ты просто Джейн Спроус. Ничего особенного. Она не знала, насколько ошибалась. Косой переулок встретил её шумом и суетой. Волшебники сновали туда-сюда — кто с палочками, кто с свёртками, кто с детьми за руку. Дети визжали, показывая на витрины с летучими мышами и двигающимися игрушками. Где-то продавали мороженое с необычными вкусами — «шоколад с драконьим перцем», «ваниль с эффектом левитации». Джейн остановилась на мгновение, впитывая атмосферу. Это был её Косой переулок. Но другой. Чище. Веселее. В её времени он был мрачнее — война сделала своё дело. Здесь же люди улыбались. Дети смеялись. Никто не оглядывался через плечо, проверяя, не следят ли Пожиратели. «Я сделаю всё, чтобы так и осталось», — подумала она. Она пошла по переулку, сверяясь со списком. Первым делом — мантия. Ей нужна была новая школьная мантия, с гербом Хогвартса. В её времени мантия была старой, застиранной, с чужой заплаткой на рукаве. Сейчас она купит новую. Магазин «Всё для школы» находился в центре переулка. Дверь со скрипом открылась, выпуская запах новой ткани и кожи. — Доброе утро, — сказала продавщица — пожилая ведьма с моноклем на носу. — Что ищем? — Мантию, — сказала Джейн. — Хогвартс. Седьмой курс. — Переводная? — ведьма подняла бровь. — Из Ильверморни. — А, американка, — ведьма понимающе кивнула. — Что ж, у нас есть стандартные мантии. Снимите мерки. Через пятнадцать минут у Джейн была новая мантия — чёрная, длинная, с вышитым гербом Хогвартса на груди. Она надела её прямо в магазине — и почувствовала себя… дома. Странно. Она никогда не носила эту мантию раньше — её прежняя была другой. Но ощущение было тем же. Хогвартс. Её школа. Её дом. Дальше по списку — учебники. Магазин «Флориш и Блоттс» пах бумагой и кожей. Джейн любила этот запах. Гермиона говорила, что это запах знаний. Рон говорил, что это запах скуки. Она купила все необходимые учебники — «Стандартная книга заклинаний, 7 курс», «Продвинутое зельеварение», «Защита от тёмных искусств: теория и практика» — и добавила несколько книг для души. Сборник любовной поэзии (для настроения), «История магии для чайников» (чтобы понять разницу между её временем и этим) и книгу о боевой магии (на всякий случай). Качественная палочка — у неё уже была. Старая, верная, с сердцевиной из феникса. Та самая, которая была с ней в битве. Она не собиралась её менять. Котёл — новый, оловянный, блестящий. Весы — точные, до миллиграмма. Стеклянные флаконы для зелий — дюжина. Ингредиенты для зелий — сушёная крапива, корень мандрагоры, порошок из рога билливиджа. Всё свежее, всё дорогое. Она не экономила. Перочинный ножик для авроров — с серебряной ручкой и острым лезвием. Для защиты. И большой запас пергамента, чернил и перьев. Она много писала — письма, дневник, заметки. Ей нужно было фиксировать всё, что она знала о будущем. К полудню Джейн устала, но список был почти выполнен. Оставалась только одна вещь — заглянуть в магазин сладостей и купить шоколада. Много шоколада. Для настроения. Она зашла в «Сладкое королевство» и купила целую коробку лакричных палочек (Рон бы одобрил), шоколадных лягушек (Гарри любил собирать карточки) и берти-боттс (Гермиона ненавидела их, но Джейн любила рисковать). Она вышла из магазина с полными руками пакетов и остановилась, переводя дыхание. — Чёрт, — сказала она себе. — Как же это тяжело — всё тащить. Она не знала, что в этот момент с другого конца Косого переулка на неё смотрели четверо парней. Сириусу Блэку было скучно. Они с Джеймсом, Римусом и Питером шли по Косому переулку, обсуждая предстоящий учебный год. Джеймс ныл, что Лили всё ещё не отвечает на его письма. Римус успокаивал его с обычным терпением. Питер жевал лакричную палочку и кивал каждые пять секунд, хотя явно не слушал. — Я ей написал уже шесть писем, — говорил Джеймс. — Шесть! И ни одного ответа. Может, она меня ненавидит? — Она тебя не ненавидит, — сказал Римус. — Она просто… не замечает. — Это ещё хуже! — Да ладно тебе, — сказал Сириус, зевая. — Забей. Найди себе другую. Вон, смотри, сколько девчонок в переулке. — Мне не нужна любая девчонка, — обиделся Джеймс. — Мне нужна Лили. — Ну и нытик же ты, — Сириус закатил глаза. Он уже собирался сказать что-то ещё про Лили и её «недосягаемость», когда вдруг почувствовал, что его взгляд за что-то зацепился. Или за кем-то. Он не знал, что это было. Просто… что-то притянуло его внимание. Как будто кто-то позвал его по имени, но не вслух, а в голове. Как будто какая-то сила повернула его голову в нужную сторону. Он посмотрел туда. В конце улицы стояла девушка. Она держала в руках пакеты — много пакетов, — и выглядела уставшей. Русые волосы с рыжим отливом были собраны в хвост, из-под которого выбивались непослушные пряди. Карие глаза — большие, глубокие — смотрели куда-то в сторону, будто она видела что-то, чего не видел никто другой. На ней были джинсы, чёрный топ и кроссовки — никаких мантий, никаких волшебных одежд. Она выглядела как магловка. Но Сириус почему-то знал, что она не магловка. Она была волшебницей. Он не знал, откуда он это знал. Знал — и всё. И он не мог отвести взгляд. Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще. Гораздо чаще. Как будто он пробежал марафон или выпил три литра кофе. В груди стало горячо — не как при заклинании, а как-то иначе. Как будто внутри зажгли свечу. «Что за хрень?» — подумал Сириус. Он попытался отвести взгляд. Не смог. Попытался снова — не смог. Его глаза были прикованы к этой девушке, как будто она была магнитом, а он — куском железа. Она стояла, перекладывала пакеты из одной руки в другую, и её губы шевелились — она что-то говорила себе под нос. Сириус не слышал, что именно, но ему показалось, что она ругается. Почему-то это показалось ему очаровательным. — Сириус? — сказал Джеймс. — Ты где? Сириус не ответил. — Блэк? — Римус толкнул его в плечо. — Ты в порядке? Сириус не ответил. Он смотрел на неё. На то, как солнце светит в её волосах, делая рыжие пряди золотыми. На то, как она морщит нос, когда один из пакетов начинает падать. На то, как она ловит его в последний момент и тихо ругается — на этот раз он разобрал слово «блин». — Сириус! — Джеймс щёлкнул пальцами у него перед носом. Сириус моргнул. — Что? — сказал он хрипло. — Ты как зомби, — сказал Джеймс. — Что с тобой? — Там… — Сириус кивнул в сторону девушки. — Там она. Джеймс повернул голову, посмотрел. — Кто? Девчонка с пакетами? — Да. — И что с ней? Сириус открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Не знаю, — сказал он. — Я… я не могу оторваться. Я смотрю на неё и чувствую… чувствую… — Чего? — спросил Питер, перестав жевать. — Хуй знает, — сказал Сириус. — Горячо внутри. Сердце колотится. И… и мне кажется, что я её знаю. Хотя я её никогда не видел. Джеймс посмотрел на него внимательно. — Ты влюбился? — спросил он. — Не тупи, — сказал Сириус. — Я не влюбляюсь. Я Блэк. Блэки не влюбляются. — Блэки не влюбляются, но ты сейчас выглядишь так, будто тебя ударило молнией, — сказал Римус. — Меня не ударило молнией, — огрызнулся Сириус. — Я просто… задумался. — Ты смотрел на неё целую минуту с открытым ртом, — сказал Джеймс. — У тебя слюна сейчас потечёт. — Пошёл ты, — сказал Сириус. Но он не отводил взгляд. Девушка тем временем наконец справилась с пакетами и пошла в другую сторону — прочь от них. Сириус следил за каждым её шагом. За тем, как она идёт — уверенно, быстро, но без суеты. За тем, как её хвост качается в такт шагам. За тем, как она — о чудо — споткнулась о неровный камень, выругалась («Чёртов камень!») и продолжила идти, будто ничего не случилось. Сириус улыбнулся. Он не заметил, что улыбнулся. Не заметил, что в его глазах появился свет — тот самый, который Джеймс видел у него только когда он говорил о мётлах и полётах. — Охренеть, — сказал Джеймс. — Ты реально влюбился. — Отвали, — сказал Сириус. — Нет, ты посмотри на себя! — Джеймс хлопнул его по плечу. — Ты улыбаешься. Ты, блядь, улыбаешься, как идиот, глядя вслед девчонке, которую видишь в первый раз. — Я не улыбаюсь. — Улыбаешься, — сказал Римус. — Как Чеширский кот, — добавил Питер. Сириус повернулся к ним. Его лицо было растерянным — такого они не видели никогда. Сириус Блэк, бабник и сердцеед, растерян. Потому что какая-то девчонка в джинсах заставила его забыть, как дышать. — Я не знаю, что это, — сказал Сириус. — Правда. Я никогда такого не чувствовал. Даже с той ведьмой с седьмого курса, которая… — Мы помним, — перебил Джеймс. — Но это было не оно. — А что — «оно»? — спросил Сириус. Джеймс помолчал. Потом усмехнулся. — Похоже на то, что у меня с Лили, — сказал он. — Когда я впервые её увидел. Не в поезде, а в школе. Она шла по коридору, и я просто… всё. Пропал. Не мог дышать. Не мог думать. Только смотрел. Сириус посмотрел на него. — Ты серьёзно? — Серьёзней некуда. — И что мне теперь делать? — Догнать её, — сказал Джеймс. — Познакомиться. Узнать, как её зовут. — Ты с ума сошёл? — Сириус мотнул головой. — Я не могу просто так взять и подойти к ней. Я даже не знаю, кто она. — Узнаешь, — сказал Римус. — Если она идёт в Хогвартс — узнаешь. — А если нет? — Тогда, брат, ты проиграл, — сказал Джеймс. — Но я ставлю на то, что она наша. У меня чуйка. — Твоя чуйка сказала тебе, что Лили будет с тобой на седьмом курсе, — напомнил Римус. — А она всё ещё на тебя даже не смотрит. — Это временно, — отмахнулся Джеймс. — Она сдастся. Все сдаются перед величием Поттера. Сириус не слушал их. Он смотрел вслед девушке, которая уже почти скрылась за углом. В её волосах играло солнце. Её шаги были лёгкими, несмотря на тяжёлые пакеты. — Видимо, у меня как у тебя с Лили, — сказал он тихо. Джеймс обернулся. — Чего? — Любовь с первого взгляда, — сказал Сириус. — Пиздец. Джеймс вытаращил глаза. Потом расхохотался. — Ты, Сириус Блэк, который говорил, что любовь — это для слабаков, втюрился в какую-то девчонку на другом конце улицы! Я не поверю, пока не увижу, как ты будешь дарить ей цветы! — Пошёл ты, — сказал Сириус, но без злобы. Он всё ещё смотрел в ту сторону, где исчезла девушка. — Блэк влюбился, — пропел Джеймс. — Блэк влюбился! — Заткнись, Поттер. — Не заткнусь! Это исторический момент! Питер, запиши дату! — Я запишу, — сказал Питер, доставая пергамент. — Только попробуй, — рыкнул Сириус. Но он улыбался. И не мог перестать. Джейн не заметила их. Она шла по Косому переулку, перекладывая пакеты из одной руки в другую, и думала о том, что ей нужно купить ещё зелье от прыщей на всякий случай. А ещё — заглянуть в магазин с перьями, потому что её любимое гусиное перо сломалось ещё в будущем, а новое она так и не купила. Она не видела, как четверо парней смотрели на неё с другого конца улицы. Не видела, как один из них — высокий, черноволосый, с пронзительными серыми глазами — не мог оторвать от неё взгляда. Не слышала, как его сердце билось быстрее, чем когда-либо. Не знала, что в этот момент чья-то судьба перевернулась. Она просто шла по своим делам. — Ладно, — сказала она себе. — Осталось только зелье от прыщей. И перья. И может быть, заглянуть в магловский магазин за ещё одними штанами. Те серые очень удобные. Она не знала, что в конце переулка Сириус Блэк всё ещё стоял и смотрел ей вслед. — Ты её ещё раз увидишь, — сказал Римус. — Откуда ты знаешь? — спросил Сириус. — Потому что если нет — ты нам жить не дашь. Сириус усмехнулся. — Точно, — сказал он. — Не дам. Он повернулся и пошёл к выходу из Косого переулка, но всё равно оглянулся через плечо. Девушки уже не было. Но в его груди всё ещё горела свеча. Та самая, которую он не просил зажигать. И которая, он знал, не погаснет.